Роман Г. Артемьев 
Наследие Черной Воды

Наследник Черной Воды – 2

https://author.today/work/186607
Аннотация

Жизнь Майрона Черной Воды продолжается, и не сказать, что плохо. Крыша над головой есть, личный статус, сила и репутация неизменно растут, наставники им довольны и не скупятся на знания. Но жизнь, как известно, не стоит на месте, в ней есть как взлёты, так и падения. Или просто подкидывает "подарки" из прошлого, заставляя потомков отвечать за деяния предков.

Роман Артемьев 
Наследие Черной Воды 

Пролог

Людям присущ прагматизм.
Человечество нельзя назвать рационально мыслящей расой, оно постоянно находится в плену стереотипов, религиозных убеждений, социальных установок и прочих иллюзий, надежно удерживающих отдельных личностей в тисках общества. Непохожесть воспринимается враждебно, соседи, слишком отличные от некоего усредненного эталона, в лучшем случае подвергаются непрерывному давлению с целью втиснуть в общепринятые рамки. В худшем — физически уничтожаются.
Но что делать, если давить бесполезно, а уничтожить невозможно?
Наши отношения с деревенскими далеки от идеальных. Они нас боятся, нас они раздражают. Причем дело не в конкретных людях, такая ситуация была всегда. После случившегося две с лишним сотен лет назад поражения, когда от Черной Воды остались рожки да ножки, добрые крестьяне даже решили зайти в гости с факелами и слегка подпалить поместье. Записи говорят, что основную скрипку там играла Церковь, но ведь пришли-то люди сами. В результате мор, чума, новые жители в Высоком появились спустя пятьдесят лет. Поначалу вели себя тихо, потом снова начались мелкие конфликты.
Предков я не обеляю, нас есть за что не любить. Просто надо помнить, что их поведение не особо отличается от поведения представителей чисто человеческой элиты, от всяких местных лордов, пэров, баронов. Тем не менее, на верхушку общества, не обладающую колдовскими силами, простолюдины смотрят совершенно иначе. С куда меньшей ненавистью и страхом.
К чему я клоню. Какими бы ни были наши отношения с деревенскими, за помощью староста Уолш пришел именно к нам. Потому, что понимал: ему не откажут.
Изнанка всегда рядом. Она отделена от реального мира незримой гранью пространства, тоненькой и невероятно прочной одновременно. Чтобы прорвать её и перейти из одного мира в другой, требуются усилия, рядовому чародею не доступные. Либо, что случается не так уж и редко, совпадение природных условий. Большая часть образующихся трещинок спустя какое-то время зарастает, меньшая, как в нашем случае, превращается в стабильные проколы, доставляющие соседям неприятности самим фактом своего существования. Ну и лезет оттуда всякое, куда без того…
Согласно первому положению Закона, Священные Дома обязаны поддерживать разделение миров, поэтому природные проколы, как правило, нами закрываются. В редких случаях используются под свои нужды. Смертные чародеи поступают так же, только менее эффективно. Зато простых волшебников больше, и они интегрированы в структуру общества, поэтому при обнаружении прокола местные власти обычно сообщают в министерство о находке и то присылает сотрудников. Иногда быстро, иногда не очень.
Но мы-то, с точки зрения Уолша, рядом. Причем нам платить не надо. Последнее, надо полагать, решающий фактор.
Дар предвидения, зачатки коего имеются у любого представителя Священного Дома, после встречи со старостой подавал тревожные сигналы. Пятая точка почесывалась в ожидании грядущих неприятностей. У меня, правда, оставалась надежда, что Хремет не использует повод для очередного безжалостного урока, но была она хлипенькой, практикой не подтвержденной. Так оно и вышло.
Старикан приказал закрывать прокол мне.
Проведение ритуала Исцеления Грани, как возвышенно называется закрытие, фактически является второй инициацией представителя Священного Дома. Вернее, есть несколько подходящих ритуалов, Исцеление из них самый простой и чаще всего используемый. Обычно его совершают лет в шестнадцать-семнадцать, когда энергетика организма устоялась и опасности для проводящего никакой.
Мне сейчас всего одиннадцать, и старый хрен не намерен ждать. Потому что, по его мнению, наибольшую пользу от инициации получает именно не обретшее окончательных жестких контуров тонкое тело. Иными словами, чем раньше проводится ритуал, тем лучше.
Надеюсь, угробить он меня не планирует. Всё-таки я его единственный пра- сколько-то десятков раз внук. Слабое утешение, если честно.
Ксантиппа, разумеется, была только «за», она с Хреметом практически не спорит. Лотарю не сообщили. Мерри всего три годика. Остальные представители нашего славного семейства в силу разных причин лишены права голоса, да и не факт, что стали бы возражать — воспитание молодежи в Доме всегда отличалась своеобразной брутальностью. Тем более что Хремет выделил целую неделю на подготовку и лично проверил, насколько я освоил ритуал, то есть оказал, по его меркам, всю возможную помощь.
Чем опасно закрытие? Тем, что в процессе легко оказаться на той стороне. Достаточно немного напутать с потоками, чтобы остаться одному на Изнанке, в местности, наполненной вкусной энергией от только что проведенного обряда. На такой случай с собой закрывающему выдают амулет, позволяющий проколоть грань и вернуться в реальный мир, но у него есть два недостатка. Во-первых, местные жители при желании могут становиться невероятно шустрыми, поэтому не факт, что применить амулет успеешь. Во-вторых, только что сшитое пространство нестабильно, свежий прокол в лучшем случае сравняется с закрытым размерами, в худшем — вырастет на порядок больше.
Закрывать расширившуюся трещину Хремет, разумеется, заставит меня. Так что лучше всё сделать правильно с первого раза.
В конечном итоге, после многодневных постов, подготовительных ритуалов и зубрежки алгоритма действий, я теперь с песнопениями обходил прокол по кругу. Очерчивал зону воздействия. Сам прокол нашелся быстро — это обычные люди его не видят, маги Священных Домов его за версту чувствуют. Простые маги, после небольшого обучения, тоже. Священника, пытавшегося набиться в помощники, я прогнал, потому как он мне при работе совершенно не нужен, а больше никто из деревенских желания присутствовать на обряде не выразил, тем самым показав наличие кое-каких мозгов.
Трижды обойдя прокол посолонь, причем в последний раз посыпая протоптанную дорожку пеплом, я встал лицом на север. Слова Истинного языка легко полились с моих губ:
— Властью творцов над творением, властью старшего над младшим, властью мудрого над глупцом. Правом крови, правом назначенного судии, правом стоящего в стороне. Да будет разделено то, чему должно быть разделенным. Да сомкнется то, что от века едино. Да свершится предначертанное.
Изнанка всколыхнулась и потянулась ко мне, выбрасывая туманные протуберанцы щупалец. Прокол чуть расширился, поддаваясь напору. Впитав полученную энергию, я влил её в тут же построенную матрицу заклинания, усилием мысли воплощая то в мир. Полыхнувший серебром узор за пару ударов сердца разросся, оплел весь доступный ему объём и беззвучно исчез. Впрочем, исчез он только из обычного восприятия, я продолжал его чувствовать и удерживать над ним контроль. Первая часть закончена.
Помогая себе рефлекторными движениями пальцев, я медленно очерчивал границы прокола. Помечал их, примерно, как швея намечает контуры будущей заплатки. Или как хирург готовится стягивать края раны, такая аналогия тоже допустима. У заклинания есть своеобразные контрольные точки или узелки, одновременно «потянув» за которые, можно стянуть вместе края пространственной трещины. Чем узлов больше, тем легче проводить закрытие, но вместе с тем хуже контроль и выше вероятность ошибиться. Местный прокол небольшой, нормой для подобных считается восемь точек (так Хремет сказал, а не верить ему оснований нет), поэтому мне, с моим наследием, имеет смысл делать девять или даже десять. Причем создавать их надо одновременно.
Я создал сразу десятку.
Современные школы магии, насколько я понимаю терминологию, посчитали бы каждую точку полусамостоятельным концептом, то есть неполноценным заклинанием или переходной стадией от руны к заклинанию. Мне, честно сказать, плевать на название. Значение имеет только то, что каждую точку приходится поддерживать силой воли и воображением, одновременно проверяя правильность создания. Менталистика помогает, но всё равно башка раскалывается. Взрослый представитель Черной Воды должен уметь держать не менее двадцати узлов, иначе он считается неполноценным и остальные члены рода могут сильно его обидеть. Чует сердце, через пару лет Хремет начнет требовать от меня соответствовать этому критерию.
Кажется, всё верно. Ну, помоляся… А, верно. Уже.
Мир мигнул, стоило мне начать завершающую часть обряда. Отпущенное на свободу заклинание полыхнуло силой и мгновенно начало действовать, стягивая края прокола. Опасный момент — если заклинатель рассчитал неверно и вложенной энергии не хватит, оно начнёт тянуть недостающее из создателя. Отчасти поэтому, не желая в случае ошибки оказаться на Изнанке пустым, я вложился с запасом. Правильно сделал, потому что яркая вспышка силы хоть и забила восприятие, никаких других неприятных последствий не принесла. Я тут же пригнулся, нашаривая рукой на груди амулет и торопливо стараясь проморгаться — остальные органы чувств, в том числе чутьё магии, отказали, даже в ушах стоял непонятно с чего возникший звон.
Впрочем, торопиться оказалось незачем. Вокруг по-прежнему простирались обычные холмы, покрытые пожухшей по осенней поре травой. Никаких признаков Изнанки. Я остался на нужной стороне грани.
Получилось.
Тонкое тело подавало недовольные сигналы, интерпретируемые разумом как щекотка. Вечером, после обряда благодарения перед алтарём, на смену почесыванию придёт боль — Отец Путей наложит свою печать, признавая меня перешедшим на следующий этап взросления. Ксантиппа будет счастлива. Ей редко выпадает возможность похвастаться успехами Дома, а тут такое. Опять лишнее внимание, опять письма-приглашения из других Священных Домов, отказываться от которых с каждым годом сложнее. Да и стоит ли отказываться? Рано или поздно придётся выходить в общество, после инициации можно будет обставить выход на своих условиях.
Так, ладно. Обдумаю по пути домой. Сейчас надо собрать вещи и окружить место простенькими артефактами, чтобы крестьян отпугивали. Влезут ещё в оставшееся после выбросов Изнанки пятно, получат какую-нибудь болячку и обвинят, разумеется, нас. Людям всегда проще обвинить кого-то другого, чем признать собственную дурость.

Глава 1

За прошедшие четыре года Перекресток в чём-то изменился, в чем-то — остался прежним. Людей на улицах по-прежнему много, но среди них появилось больше иностранцев. Структура товаров стала немного иной, среди них теперь преобладает более высокий ценовой сегмент. Запрещенка, которой раньше торговали из-под полы, открыто лежит на прилавках или в витринах респектабельно выглядящих магазинов. Двери церкви на центральной площади закрыты и опечатаны.
Переменам Перекресток полностью обязан королевским властям. Корона давно точила зуб на внутренний чародейный офшор и подумывала придушить его независимость, но встречала сильное сопротивление со стороны влиятельных магических родов. Впрочем, в существовании зоны свободной торговли заинтересованы не только маги — так или иначе с Перекрестком связаны интересы множества влиятельных группировок. Поэтому до поры, до времени Совет успешно сопротивлялся давлению, находя компромисс путём согласия ограничить продажу некоторых товаров или разрешив открыть церковь на территории домена. Однако в преддверии войны правительство продавило-таки жесткие меры и для начала попыталось получить доступ к бухгалтерской документации крупнейших торговцев. Разумеется, ответ не заставил себя ждать. Пришедших налоговиков, для поддержки сопровождаемых магами Министерства и солдатами, встретили пустые арки закрывшихся переходов.
Теперь вместо четырех крупных городов Англии и Шотландии входы-выходы домена ведут в якобы тайные места Ирландии, Франции, Шотландии и Норвегии. Якобы — потому что скрыть их полностью невозможно, о них знают, при острой необходимости правительства их могут перекрыть. Там проходит огромный товаропоток, как его спрячешь? Просто существующее положение дел выгодно слишком многим, чтобы его было легко изменить. К тому же у Перекрестка традиционно крепкие связи на местных уровнях, так что поступающие из Лондона ценные указания игнорируются и принципиально для бизнеса ничего не изменилось. Правда, появилась довольно широкая категория фирм-прослоек, обеспечивающая обмен между местными мастерами и клиентами, но ценник у них довольно умеренный.
Простой человек теперь на Перекресток попасть не может, доступ превратился в своеобразный признак статуса. Средний покупатель стал богаче, как следствие, ширпотреб с прилавков начал исчезать, его место заняли зелья и артефакты уровнем выше. От этого пострадали в первую очередь подмастерья — у них перестали делать покупки. С точки зрения новых посетителей, ничего интересного им подмастерья предложить не могли, а переться на Перекресток ради того, что можно свободно приобрести в Лондоне или Париже, смысла нет. В результате многие лавки закрылись, их хозяева перепрофилировались либо в посредников, обеспечивавших незаконные поставки конечному потребителю на местах, либо занялись исключительно производством, совершенствуя собственное мастерство.
К чести Джошуа Купера, он пошел по второму пути.
— Здравствуйте, мистер Купер,  — поздоровался я, закрывая за собой дверь. Лавку зельевар не продал, просто изменил назначение некоторых помещений. — Как ваши дела? 
Мужчина поклонился.
— Здравствуйте, мистер Блэкуотер. Спасибо, вроде бы неплохо. Вот, заключил договор на поставку зелий для Розита.
— Кажется, там строят очередную Королевскую верфь? 
— Так оно и есть, мистер Блэкуотер. Очень удачно для меня получилось, большой заказ.
В значительной степени своим устойчивым финансовым положением Купер обязан мне. Я по-прежнему предпочитал сдавать собранные во время вылазок на Изнанку ингредиенты ему, тем самым предоставляя возможность варить если не эксклюзивные, то довольно редкие зелья. Или заниматься перепродажей, что тоже деньги приносит. Для меня эти суммы несущественны, общие дела с гоблинами дают на порядок больше. Зато есть кому скидывать всякую мелочевку и благодаря этому узнавать последние новости Перекрестка.
Ещё хорошему человеку помогаю, что тоже важно.
Обмениваясь вежливыми фразами, мы не забывали о деле. Я выкладывал на стол различные травы и предметы, подобранные на Изнанке, Купер их смотрел и оценивал. Последней из сумки появилась на свет стеклянная банка с сидящей в ней крошечной девушкой, смотревшей на нас печальными глазами. От всей её фигурки разило тоской и безнадежностью. Фея-глазоедка.
— Признаться, сэр, у меня сейчас нет достаточной суммы, — сообщил зельевар, осторожно повертев банку в руках. — Фунтов триста, не меньше. Если желаете, готов взять на реализацию.
— Берите. Только держите контейнер подальше от детей, в частности от Розалин. Как она, кстати? 
— Хорошо. Учится, готовится к экзаменам, надеется сдать все предметы на А.
— Передайте ей мои лучшие пожелания. Она ещё не задумывалась, кем хочет стать, когда вырастет? 
— Её интересы меняются каждый день, — улыбнулся Купер. — Последнее, что я слышал, это работа в министерском Запретном Хранилище. Завтра ещё что-нибудь придумает. Вот, прошу вас — пятьдесят два фунта, шиллинг и два пенса.
К порывам дочурки самостоятельно зарабатывать на жизнь зельевар относится снисходительно, с его точки зрения, дело закончится замужеством и ролью домохозяйки. Тем не менее, он отправил её учиться в школу Обеих Роз, весьма престижное и дорогое место, куда без моего рекомендательного письма девочку вряд ли приняли бы. Вероятно, надеется, что она там найдёт себе подходящего мужа.
То, что проданное потянуло выше полтинника, хорошо — не придется делать крюк в Белые Стены и заходить в банк за деньгами. Нужный мне магазин находится в центральной части, на Рынке, от хозяев только что прилетел вестник с уведомлением о готовности заказа. Чековую книжку я дома оставил, а иных способов безналичного расчета пока не придумали. Я иногда подумываю предложить цвергам разработать аналог банковских карт, но, во-первых, тут требуется куда более высокий уровень знания артефакторики, чем у меня есть сейчас, во-вторых, финансовое сообщество консервативно и к нововведениям относится с настороженностью. Особенно когда эти новшества исходят от кого-то с репутацией Черной Воды.
Распрощавшись с Купером, я дворами пошел на Рынок, по пути кивая в ответ на приветствия знакомых. Если подумать, таковых на Перекрестке за пять лет появилось много. Торговцы, мастера, работники администрации начиная от мэра и заканчивая обычными стражниками… Некоторые посетители, чей статус позволял быть мне представленным — и совсем немногие, кому представляли уже меня. Священные Дома из иных стран присылали сюда своих детей в поисках нужных вещей или услуг, мы сталкивались, завязывали знакомства, общались. На правах старожила и негласного покровителя Перекрестка я мог помочь с решением кое-каких вопросов (а мог и помешать, о чем все знали), поэтому сородичи считали правильным по возможности уведомить о своём присутствии и заверить в мирных намерениях. Если бы они этого не сделали, никаких санкций не последовало, просто у нас существует определенный этикет, которому желательно следовать.
Впрочем, крики зазывал и рыночный шум остались неизменными:
— «Книжный магазин братьев Филипс» объявляет о распродаже! У нас вы можете приобрести литературу по чрезвычайно привлекательным ценам!
— Особые блюда кухни сидхе! Ресторан «Четыре талисмана»!
— Одежда для благородных господ и прекрасных дам из паутинного шелка!
— Перелом конечностей за умеренную плату.
Последнее предлагал здоровенный орк, увешанный оружием. Да, и такие услуги у нас оказывают. То, что Перекресток стал респектабельнее, не означает, что он отказался от традиционных видов деятельности. Наёмников здесь встретить легко, им целая часть со своим старейшиной на откуп отдана. Вообще-то говоря, орки — это те же гоблины, подвид расы, появившийся в результате усилий шаманов нескольких кланов Аркадских островов. Они пытались повысить иммунитет родичей, экспериментируя с химеризаций. У них получилось: орки в среднем выше и крепче своих собратьев из других кланов. Правда, почти все магические силы уходят на усиление метаболизма, полноценных магов среди них рождается мало.
По-настоящему значимые мастерские или магазины в рекламе не нуждались. Они ограничивались скромными вывесками, висевшими на одном и том же месте столетиями. Я прошел мимо сдержанно украшенных витрин магазинчика Папюса, торгующего зачарованными изделиями из кожи, на ходу осмотрел длинную галерею музыкальных инструментов в лавке мастера Медоуза, с легким усилием отвел взгляд от салона «Зеркало» семьи Скотт. Месяц назад мне попалась на глаза книга по магии зеркал, вот с тех пор и хожу, облизываюсь. Сложно, но безумно интересно и перспективно.
Нет, артефакторику я не забросил. Возня с пилками, лобзиками, деревяшками, клеем и прочим служит мне чем-то вроде релаксации, позволяя отключить мозги. В жизни хватает напрягов, надо же как-то расслабляться. Поэтому и книги скупал, и материалы, и у мастеров не считал зазорным консультироваться.
— Прошу вас, мистер Блэкуотер, — при виде меня один из владельцев магазина немедленно извлек из-под прилавка большую коробку. — Взгляните — всё по списку.
В коробке лежали бруски дерева двадцати пород и образцы глины. Довольно увесистый заказ, мужчина таскал его с трудом, хотя не производил впечатления слабака.
— Прекрасно,  — кивнул я, окинув содержимое быстрым взглядом. Тщательно проверю дома, впрочем, вряд ли меня попробуют обмануть. — Запакуйте обратно. 
— Прикажете доставить к вам домой или позвать носильщика?
— Нет необходимости, сам заберу. 
Дома у нас Лотарь и бабка, которую иногда заносит, так что лучше самому. А носильщик мне банально не нужен — телекинез намного удобнее, когда с ним освоишься. Хремет устроил однажды тренировку, в течении месяца запрещая пользоваться руками и заставив абсолютно все бытовые действия совершать с помощью личных способностей. Методы у старикана радикальные, но с их эффективностью не поспоришь.
Магазин большой, покупателей двенадцать человек. Даже те, кто не понимают, что означает герб на моём плаще, замечают настороженные взгляды местных и держатся от меня подальше. Однако между собой общаются, и легкое усиление слуха доносит обрывки разговоров:
— …Новгородская республика повысила пошлины. Сибирский кедр теперь идет через Владивосток, цены на него выросли.
— Намного?
— Процентов на двадцать.
— …Особенно хорошо помогает против эпидемий естественного происхождения. У нас часто покупают их те, кто отправляется в Индию или Афганистан.
— Слава богу, мы туда не собираемся.
— …по-прежнему предпочитает свою древнюю самобеглую колесницу.
— Ну, в его возрасте сложно пересаживаться на чадящий бензином автомобиль. Да и признаем откровенно — ход у магических повозок мягче.
— …для детской кроватки подходит не лучшим образом — слишком сильный запах смолы. К тому же, сосна недолговечна. Возьмите лучше из бука.
— Ну, не знаю. Легкий запах хвои, на мой взгляд, скорее, в плюс.
— …Расставлять кувшины следует в особом порядке, неверная расстановка может привести к неприятным последствиям. Консультация мага бесплатно.
— Что скажешь, дорогой?
— Не знаю. Выглядит не надёжно.
— Что же вы хотите? Керамика дешева. Этот комплект предназначен для охотничьих домиков, дач и летних домов.
— …Смотри, какой светильник. Хорошо будет смотреться в гостиной у Шарлотты.
— Ты уверена, что она оценит то, как ты обставляешь её дом?
— Я желаю ей только добра!
— …В общем, сделал предложение Маргарите. Свадьба через месяц.
— Ты что?! Она же лютая ведьма!
— Все они ведьмы. Эта хотя бы честная, не скрывает.
Говорили на двух языках, английском и французском. Постепенно английский становится языком международного общения, заменяя латынь, но до окончательной победы ему далеко. Живущие столетиями маги не видят смысла менять привычки; образованные люди по-прежнему считают французский языком поэзии и учат его в обязательном порядке; бурное развитие имперской промышленности сделало немецкий языком инженеров и техников. Английский предпочтителен для жителей колоний и азиатских стран, вовлеченных в торговлю с Европой, вот там он популярен.

Поместье Священного Дома всегда состоит минимум из двух частей, главной и внешней. Внешней считается та, которая находится в обычном мире, из ценного в ней только склеп с пеплом покойников. Наших мертвецов нельзя держать на Изнанке — рано или поздно они неизбежно найдут способ вырваться, расшатав сдерживающие их заклинания. Зато материальный мир к колдовским методам воздействия менее чувствителен, свободной энергии меньше, и она почти всегда спокойно течет, а не буйствует яростным потоком. Поэтому здесь мертвые спят.
Если их не будить.
Основная жизнь поместья проходит в расположенной на Изнанке части. Там библиотека, тренировочные залы, храм, основные жилые комнаты членов Дома — словом, всё необходимое. Некоторые обитатели поместья отсюда веками не вылезают. Разве что птичник устроен наверху, потому что в главной части обычные животные дохнут, и стадо коз обычно пасется тоже в реальном мире.
У меня свободного времени почти нет, оно уходит либо на занятия с наставниками, либо на выполнение обязанностей представителя Дома. Тех самых обязанностей, которыми должен заниматься Лотарь и на которые он забил. Но так как я, во-первых, несовершеннолетний, во-вторых, маг начинающий, то сделать могу далеко не всё. Хремет ситуацию понимает, скрипит призрачными зубами и форсирует программу обучения, чтобы вывести меня на минимально допустимый уровень. Отсюда дикие напряги с тренировками. Иногда я сутками не вылезаю из ритуального зала, на практике осваивая то, что сверстникам начнут показывать лет через десять.
Даже с сестрой поиграть времени нет. Она, правда, ещё совсем маленькая, четырех лет нет, но болтает, вопросы задаёт, носится по поместью, сшибая вазы и пугая расквашенным носом приставленного к ней лара. После обеда у неё тихий час, чего это она в главном доме делает?
— Привет, — подхватил я Мерри на руки. — Куда бежишь?
— Ой! — завертела головой мелкая, уставившись на меня круглыми испуганными глазами. — Там бабушка! На папу кричит!
Для ребенка (да и для взрослого тоже) зрелище, должно быть, страшное. Безумие само по себе пугает, обезумевшая темная ведьма из Священного Дома ввергает в ужас. Неудивительно, что Мередит сбежала. Даже в период относительной нормальности общаться с Ксантиппой сложно, в разговоре с ней надо тщательно подбирать слова. Что она способна натворить во время приступа, вовсе предсказать нельзя.
— Из-за чего кричит?
— Я не знаю…
— Жаль. Интересно, как он опять накосячил, — и не придется ли исправлять его косяк мне. — Ну, пойдём к дедушке Хремету.
— Он же сказал так его не называть?
— А мы тихонечко, пока он не слышит.
Чем старше становлюсь, тем дальше отхожу от человеческого стандарта. Привычные органы чувств становятся острее, к ним добавляются новые, имеющие магическую природу. Меняется в сторону укрепления и усложнения физиология, развивается мозг, становится лучше память и четче мышление. Скоро на простых людей я буду походить только внешностью, и то при внимательном рассмотрении отличия кожи, волос и легкая неправильность в строении костей черепа станут видны. Вернее, мне-то в любом случае прикинуться смертным не грозит, а вот Мерри могла бы.
Призрак владыки ощущался в ритуальном зале. Это его «место для размышлений» — он приходит туда, когда ему требуется подумать над очередной проблемой. Надо полагать, гнев Ксантиппы, чьи крики доносятся аж с другого конца поместья, и думы Хремета как-то связаны.
— Да пребудет с вами благоволение Старейшей, владыка, — от входа приветствовал я старикана, спуская сестру с рук на пол и помогая ей поклониться алтарю.
— Возможно, тебе стоит отложить поездку в Норвегию, — развернувшись с хмурым лицом, заявил призрак. — Твоё присутствие может потребоваться здесь.
— С какой стати? — насторожился я.
Вместо ответа Хремет кивнул на письмо, лежавшее на низенькой тумбе у стены:
— Читай.
Бумага скользнула ко мне в руку, глаза заскользили по изящным, каллиграфически-выверенным строчкам. Что тут у нас? «Могущественному повелителю Священного Дома Черной Воды, отмеченному богами, несущему слово их….» Так, это опустим. Кто пишет-то? Сэр Вернон Камминг, констебль военного министерства. Впервые слышу, никаких ассоциаций в памяти не всплывает. Сэр Камминг напоминает о своей просьбе, на которую лорд Блэкуотер ответил согласием, и спрашивает, когда же начнётся работа по ней. Это уже второе письмо, первое осталось без ответа, поэтому он осмелился прибегнуть к необычному способу передачи, дабы быть уверенным, что оно дошло до адресата.
— Из письма не ясно, чего он хочет. Кто такой этот Камминг?
— Какой-то военный, — пожал плечами Хремет. — Что ему нужно, Лотарь не помнит. Он сидел в «Клевере» с подпевалами, к нему подсел незнакомый тип, выразил восхищение и что-то попросил. Лотарь забыл, что именно, но помнит, что, кажется, обещал помочь. Ничтожество! Как мог мой род породить такое!
— Удивляюсь вашей бурной реакции, владыка, — пожал я плечами. — Неужели у вас ещё оставались насчет Лотаря какие-то иллюзии?
— Нет, я давно знаю ему цену. Но всякий раз, когда наш беспутный глава, — слово «глава» он буквально выплюнул, — унижает своим поведением Дом, я горько сожалею, что лишен плоти и не могу покарать его, как должно!
— Ну, подозреваю, это не первое и не последнее обещание, нарушенное Лотарем, — поднял я письмо. — Советую привыкнуть.
Хремет скривил губы в сухой усмешке, что на его синевато-прозрачном лице смотрелось устрашающе.
— Есть разница между глупым словом, брошенным по пьяни, и нарушенным обещанием, данным членом Священного Дома при свидетелях. Конечно, все знают, что из себя представляет Лотарь. Но он не изгнан! Его слово — пока ещё слово Дома!
Лично меня «пока ещё» в устах Хремета порадовало. Очень оно многообещающе прозвучало.
— Репутация Черной Воды уже подпорчена, незачем втаптывать её в грязь сильнее, — поморщившись, внезапно успокоился старик. — Тебе придётся встретиться с этим Каммингом, хотя бы разузнать, что он из себя представляет. Письмо от него передал наш деревенский жрец. Может, просто помочь решил, а может, его начальство следит за происходящим. Кроме того, Ксантиппа получила язвительное письмо от одной из своих знакомых, в котором та спрашивала, как давно Черная Вода начала забывать собственные долги, и намекнула пообщаться с сыном. Надо полагать, речь идет об одном и том же.
— Раз надо, то пообщаюсь.
Неприятны и вызывают подозрения торчащие из кустов уши церкви. В Англии её влияние не особо сильно по сравнению с Испанией или Италией, но тоже довольно велико. В первую очередь за счет приближенности к королевской власти. Фактически, англиканские священники — чиновники на службе короны, обладающие немалыми правами и обязанностями. У церкви есть свои места в парламенте; как обладатель статуса благотворительной организации, она подпадает под льготы по налогообложению; она имеет право на собственные силовые подразделения, тренированные для действий против владеющих магией существ. Знакомые наёмники, сталкивавшиеся со «святыми воинами» в бою, оценивают их выше среднего уровня и упоминают о качественной амуниции, изготовленную по индивидуальным параметрам.
Будет жаль, если путешествие в Норвегию сорвется. Я туда ездил два года назад, договаривался со Священным Домом Серебряного Копья о присмотре за местным переходом на Перекресток. Хотя — что значит договаривался? Мне и сейчас не по чину вести подобные переговоры, а тогда я ещё вторую инициацию не прошел. Мы с равным мне по статусу сородичем, старше меня на семь лет, просто встретились, поговорили, походили по Бергену. Я высказался в том духе, что неплохо бы здесь установить портальный выход, жаль только, он первое время будет нуждаться в балансировке; Сети ответил, дескать, почему бы и нет, место хорошее, а настройка портала, пусть и дальнего грузового, стоит недорого… Предварительное согласие было получено, дальнейшие переговоры вёл Глен, ставший на последних выборах мэром.
Мне Норвегия понравилась. Дикое море, красивая суровая природа, спокойные люди. Отпуск. Хотелось бы повторить.
— Мерри! — позвал я сестру, всё время разговора с Хреметом тихонько бродившую по залу, рассматривая картинки на стенах. Призрака она слегка побаивалась и предпочитала не мозолить ему глаза. — Пойдём на кухню, чаю попьём.
— С булочками?!
— С булочками.

Глава 2

Жертва всегда приносится кому-то. Не бывает такого, что маг совершает жертвоприношение со словами «кто-нибудь наверху, помогите» и ему прилетает вкусная плюшка. То есть прилететь может, у некоторых сущностей слух очень хороший, но вряд ли подарок придется по душе. Так что посыл должен быть четко направленным.
Жертва всегда должна быть ценнее результата — хотя бы в глазах получателя. Грубо говоря, бог, демон или некто иной должен остаться в прибыли. Кролик, зарезанный на алтаре, позволит исцелить рану, нанесенную на физическом уровне, однако на лечение повреждения тонкого тела его гарантированно не хватит. Энергетику лечить труднее.
Жертва всегда приносится по правилам и осознанно. Жертвоприношение невозможно провести случайно, это сложный ритуал, совершаемый в строгой последовательности, с объявлением о намерениях. Чем больше условий соблюдено, тем больше достанется получателю, тем выше эффективность и лучше результат.
Для меня Остара, как и другие праздники годового колеса, является временем работы. Надо сказать, в прикладной ритуалистике кельты толк знали. Весьма своеобразный был народец — не слышал ни о каком другом, чьи представители на полном серьёзе одалживали деньги с условием возврата «на том свете». Понятия не имею, сами они дошли до схемы восьми праздников Колеса Года или утянули её у Домов.
На каждый из восьми праздников следует провести определенный ритуал, целью которого является подпитка поместья. Оно, в определенном смысле, живое, воспринимающее нужды обитателей и по мере сил заботящееся о них. Полноценно разумным его назвать нельзя, мышление примерно на уровне взрослой собаки. Вот чтобы сил у него было больше, а понимало оно исходящие от жильцов приказы лучше, поместье следует регулярно обслуживать, причем речь идет не о тотальной уборке, устраиваемой ларами. В нормальных семьях этим занимаются все члены рода, у нас до недавнего времени — только мы с Ксантиппой. В этом году Мередит на Имболк первый раз сделала кружок внутри ограды, держа в руках зажженную свечу, которую после установила на центральный алтарь храма. Серьёзное испытание для ребенка, если вдуматься.
Ко мне требования выше. Я поместье обхожу по лесу, чем длиннее круг, тем лучше. В идеале надо захватить вообще все владения Черной Воды, но к дальней границе леса мне до сих пор соваться стрёмно. Поэтому иду по тропинке минут десять, пристально вглядываясь по сторонам, останавливаюсь на небольшой полянке и втыкаю в землю принесенный с собой украшенный лентами шест. Символическое начало пути, несущее в себе частицу первого камня, заложенного в фундамент первого дома поместья. Обычно оправленный в железо камешек хранится в главном хранилище и никогда не выносится в реальный мир, ибо не дай Старейшие попадет в чужие руки…
Здесь, на Изнанке, его не украдут. Некому. И то в прошлом во время обрядов рядом оставался один из родовичей. Сейчас, увы, приходится довольствоваться амулетами.
Идти по лесу надо медленно. Я уже несколько освоился, глаз сразу выделяет наиболее опасные находки, но до настоящего охотника, каким был дед, мне далеко. Поэтому — осторожность, осторожность и ещё раз осторожность. Даже на относительно дружелюбных землях вроде пастбищ единорогов или возле гнезда радужных гекконов.
Сегодня всё, подобранное по пути, ляжет на алтарь. Неважно, насколько ценной будет добыча, она принадлежит поместью. Присвоить себе хоть щепоть пыли означает ограбить его, обидеть, вызвать гнев.
Первой навстречу попалась ракушка, чей перламутровый край выглядывал из земли. Обычная морская ракушка, какую можно встретить на побережье любого теплого моря. Откуда она здесь? Аккуратно ступая, подошел поближе и, дополнительно натянув маску на глаза, осторожно подцепил раковину ножом. В воздухе раздался тонкий звон, будто струна лопнула. Я немедленно отпрыгнул назад, группируясь в ожидании удара, но нет — больше ничего. Никаких перемен вокруг.
Подождал ещё пять минут. Десять. Пятнадцать. Медленно разогнулся, сделал несколько шагов вперед. Используя нож, положил ракушку в специальный мешок, предназначенный для переноски даров Изнанки. Продолжил путь и только отойдя на пару десятков метров, позволил себе облегченно выдохнуть. Самую малость.
Следующая находка случилась на перекрестке двух троп. Тоненькое деревце мне по пояс высотой тянуло к небу руки-веточки, издавая неслышимый человеческим ухом стон. Я вытащил из сумки флягу с чистой водой, тряпицу с завернутым в неё кусочком масла, шнур из двух нитей, красной и белой. Полил водой корни и листья, маслом провел по стволу, затем несколько раз обернул шнур вокруг него же, нашептывая слова подходящего наговора. После всех манипуляций раздался удовлетворенный вздох и деревце само легло мне в руку, сияя металлическими отблесками.
Тоже в сумку.
Вот так я и шел, подбирая то, что лес согласился отдать своему хранителю. Единственный раз возникла потенциально опасная ситуация, когда прямо на пути попался золотистый гривун — напоминающее бескрылого дракончика существо с похожим на львиную гриву украшением на шее. Он невысокий, до полуметра в холке, зато обладает сильным хвостом, способным с одного удара отрезать человеку ногу. Про полную зубов пасть и крепкие когти можно не упоминать, они на Изнанке есть у каждого относительно крупного животного. Из тех, кто обладает материальным телом.
На Остару лучше не убивать. Весенние и в меньшей степени летние праздники считаются временем жизни, осень и особенно зима относятся в мистическом смысле к смерти. Зимой ритуальный обход границы без схватки не проходит, причем напороться можно на кого угодно, хоть на дракона или василиска, непонятным образом забредших в лес. Поэтому на Самайн и Йоль никто за ограду после смерти Корнелия не вылезает, только Ксантиппа сжигает в храме специально подготовленные дары.
Мне с гривуном драться не стоило. Положим, убить я его убью — противник вполне по моим силам. Тем не менее, пролитая на Остару кровь считается плохим предзнаменованием, лучше бы её избежать. Отступать или сворачивать с дороги тоже нельзя, это нарушение ритуала.
Зверь угрожающе расправил гриву в стороны и зашипел, раскрыв пасть. Я поймал его взгляд и надавил, не пытаясь прочесть мысли или ударить негативными эмоциями, просто транслируя решимость и вкладывая во взгляд волю. Ноги — в широкой стойке, копьё параллельно земле, направлено точно в ямку под нижней челюстью, там у гривуна слабое место, прикрытое тонким слоем кожи. Если он бросится, то я успею войти в его ближнюю зону, выходя из области поражения хвоста, и нанизаю на копьё.
Ещё одно угрожающее шипение. Удар когтистой лапой по земле, невидимая волна полукругом расходится в стороны, сбивая листья и заставляя отползать мелкий кустарник. Я чуть наклоняюсь вперед и усилием воли создаю сгусток силы между нами, демонстрируя, что не намерен отступать.
Гривун слегка подался назад.
Мой ответный крошечный шажок почти незаметен, но он есть. Мы оба знаем.
Его следующий шаг больше, длиннее. Точно так же, как и мой.
Рявкнув напоследок, гривун отступил. Развернулся, угрожающе взмахнув хвостом, и скрылся между двух кустов, освобождая путь. Если бы я последовал за ним, драки было бы не избежать, но, к счастью, тропа уводила в иную сторону.
К тому моменту, когда я замкнул круг, вернувшись в точку, откуда начал обход, сумка оттягивала плечо несмотря на чары облегчения. Очень хотелось бы сказать, что всё закончилось, но надо ещё до дома добраться — только там, внутри ограды, можно расслабиться. Ещё шест тащить… Одним словом, на возвращение тоже потребовалось время и усилия, не столько физические, сколько моральные, от нервного напряжения моё нижнее бельё насквозь пропиталось потом.
— А мы алтарь украшали! — радостно подскочила ко мне Мерри, стоило войти в храм.
— Да? Молодцы. Вот, отдай бабушке, — я передал ей сумку.
В ближайшей купальне перед помывкой тщательно проверил одежду. Лет пятьсот назад один из предков, проводящий ритуал, не заметил завалившегося в карман листочка. Записи гласят, целых три месяца в поместье скисало молоко, а лары исполняли приказы более творчески, чем следовало бы.
Вернувшись в ритуальную залу, я подошел к стоявшему возле стеночки Хремету. Призрак отстраненно наблюдал за женщинами, заканчивавшими последние приготовления к обряду.
— Не вижу Лотаря, владыка. Его не пригласили?
Старик, разумеется, давно заметил, что Лотаря я отцом не зову. Непримиримый характер ничуть не мешает ему прекрасно разбираться в нюансах человеческих взаимоотношений. Поэтому, раз никак не комментирует, значит, его всё устраивает.
— Отсыпается у себя в комнате.
— То-то я смотрю, Ксантиппа дерганая.
— Он её сын.
Добавить нечего. Бабка может сколь угодно орать на Лотаря, проклинать, смириться с тем, что его фактически отстранили от семьи, но он остаётся её сыном.
Наконец, дары были разложены в правильном порядке, мы с Ксантиппой встали перед алтарем, возле стены собрались остальные обитатели поместья, кто мог и захотел прийти. Хремет; лежащий на полке Финехас, не пожелавший сменить форму на человеческую; молчаливая госпожа Феба, гувернантка Мерри, пробужденная недавно из долгого сна. Положение у госпожи несколько своеобразное — она вошла в Черную Воду по праву наложницы одного из младших наследников, потом на неё переложили проклятье с младшей жены, затем усыпили, когда поняли, что снять переклад не могут. Понадеялись, что когда-нибудь найдётся специалист, который разберется и женщину исцелит. Не нашлось. Она, разумеется, принадлежит к Дому, но статус у неё невысокий.
Пробудили её, потому что одна Ксантиппа не справляется.
Тоненьким голоском Мередит затянула катрен восхваления Покровительницы, которым начинается большинство ритуалов. Весной и летом предпочтительнее ставить ведущей девушку или молодую женщину, но у нас, увы, в роду таковых недобор. Сестренка подходит лучше всех остальных, к тому же, приобщаться к магии следует постепенно, в безопасных условиях. Мелкой сейчас ничего не грозит — даже если напортачит, к детской ошибке поместье отнесется снисходительно.
Закончив петь, малышка осторожно взяла свечку, с четырех концов подпалила политые маслом дары и отступила поближе к бабушке. Та одобрительно кивнула. Мерри довольно заулыбалась, поняв, что всё сделала правильно, гордо посмотрела сначала на меня, потом на Фебу. Похоже, нянька ей нравится. Вот и хорошо.
Последняя часть ритуала — совместная трапеза. Пирог с крольчатиной, медовое печенье в виде перепелок, отвар из трав для живых, благовония для мертвых. Интересно, чем питается Финехас? Может, он людей убивать раз в год должен, или вовсе без пищи обходится? Лениво покатав мысли в голове, понял, что сейчас ни до чего хорошего не додумаюсь — слишком устал. К счастью, из-за позднего времени никто задерживаться не собирался, так что мы попрощались и отправились спать.
Праздник весеннего равноденствия закончился.

До сих пор, спустя одиннадцать лет, проведенных в этом мире, он продолжает меня удивлять. Я привык к магии, к присутствию потустороннего в своей жизни. Лично призывал духов и демонов. Посетил с визитом земли шведско-норвежской унии, у нас благополучно распавшейся. Прочел в журнале статью о перспективах использования магии крови при выведении устойчивого к колорадскому жуку сорта картошки. Не реже одного раза в месяц встречаюсь с гоблинами, начинаю считать их прекрасными деловыми партнерами. Просматривая деловую прессу, обращаю внимание на биржевые котировки орихалка и халколивана.
Люди. Неизменно. Поражают.
Мне казалось, здесь социалисты не могут появиться даже теоретически. В моём мире социализм прошел долгий путь развития от размышлений деятелей Ренессанса о подобии человека Богу, через Французскую революцию с её «Свобода. Равенство. Братство» к Ленину и Мао в двадцатом веке. Думаю, с идеей не покончено, потому что смутно помню о росте левацких настроений в западных странах. Но это — там, в том мире, где сын кухарки в принципе, после соответствующего обучения и получив подходящее воспитание, действительно может войти в элиту, чтобы управлять государством. Там нет доказательств, что происхождение, кровь наделяет человека каким-то преимуществом и даёт ему возможности, отсутствующие у детей обычных людей. Зато хватает примеров противного.
Здесь идея о всеобщем равенстве вызовет гомерический хохот. Царствующие особы действительно лечат наложением рук и словом своим останавливают чуму; волшебники швыряются молниями и варят чудодейственные снадобья; священники призывают дождь и укрощают молитвой диких зверей; дворяне физически крепче, выносливее и умнее своих подданных. Простолюдины уступают высшим сословиям, это реальность, она очевидна.
А социалисты — есть. Правда, про равенство они не упоминают, у них другие требования. Восьмичасовой рабочий день, доступ к медицине, образованию… Откуда они взялись, сказать сложно. Промышленная революция в Европе произошла благодаря усилиям священников, совместно католиков и протестантов, одинаково заинтересованных в снижении зависимости элиты от услуг чародеев. Медицина, химия, физика развивались в монастырях, многие видные ученые пользовались мощнейшей поддержкой церкви. Французской революции не случилось, зато был свой Бонапарт, вошедший в историю под именем Людовика XVI. Великий монарх, подчинивший Италию, Испанию, успешно воевавший с Австрийской империей, Англией и османами. Его родители погибли во время дворянского бунта и король с детства вынес недоверие к аристократии. Людовик избрал своей опорой в политическом плане низшее безземельное дворянство, а экономически предоставил массу льгот буржуазии. Кроме того, при нём значительно возросла роль Генеральных штатов, в которых третье сословие отныне могло проталкивать устраивающие промышленников законы.
Звучит парадоксально, но именно аристократия помогла с основанием первых профсоюзов. Ей требовался противовес буржуазии. Конечно, многие дворяне сами по себе владели заводами и фабриками, таким образом страдая от требований повышения зарплаты и других, но в целом профсоюзы их устраивали. Погромы и бунты девятнадцатого века убедили фабрикантов в необходимости контроля за рабочей массой, а появление организаций означало появление тех, с кем можно обсуждать проблему и добиваться компромисса. Или просто подкупать лидеров.
К чему я всё это вспомнил? Попал на демонстрацию в Лондоне.
Всё, как положено. По улице катилась толпа под красными и желтыми, в знак благодарности французскому монарху, знаменами, состоящая из заводских рабочих, слегка принявших на грудь для разогрева, вездесущих мальчишек и стервозно выглядящих дам. Боевики и организаторы шествия выделялись сосредоточенностью и спокойствием на общем тревожном фоне. Хулиганьё, неизбежно присутствовавшее на подобных мероприятиях, наоборот, предвкушало хорошую драку. Скорее всего, ожидания оправдаются — демонстрантов наверняка уже ждут «бобби» и нанятые фабрикантами пролетарии из беднейших районов города. Обычно в таких случаях без пострадавших не обходится, так что где-нибудь поблизости должны дежурить медицинские кареты.
Одна из женщин держала на руках маленького ребенка. Где твои мозги, дура? Выбил её сознание из ментального поля толпы и наскоро внедрил ощущение тревоги, заставляя уйти, пока не началось. Иногда мне кажется, что в требованиях консерваторов, упорно отказывающих женщинам в праве голосовать и учиться в высших учебных заведениях, есть рациональное зерно.
— Что вы думаете о движении суфражисток, мистер Синклер? 
— То же, что и подавляющее большинство чародеев, мистер Блэкуотер, — ответил целитель, ничуть не удивившись вопросу. — Не наше дело.
Волшебники не голосовали и не могли быть избранными народными представителями в большинстве стран мира. У нас свои органы власти и свои законы. Тем не менее, в одном обществе живем, идеи простецов не могут не отражаться на магах.
— Я имею в виду не отношение к избирательному праву, а остальные их требования. 
— Опять-таки, мистер Блэкуотер: не вижу, какое отношение они имеют к нам. Доступность образования у волшебников одинакова, в немногочисленных академиях женщин учится столько же, сколько и мужчин. Работа? Не слышал, чтобы волшебницам запрещали работать. Есть, конечно, области магии, где их успехи минимальны, но точно так же есть и направления, в которых бесталанны мужчины. По опыту могу сказать, что ни разу не встречал зельевара, способного сварить «Пряжу Медеи». Если говорить о политической деятельности, то в Совете Мудрых или Министерстве прекрасный пол тоже представлен более чем достойно… Нет, сэр — суфражисткам нечем увлечь наших дам!
В ответ я хмыкнул.
— Рассуждаете вы правильно, Синклер, однако будьте уверены: свою долю последовательниц движение найдёт. Среди молодежи обязательно появятся те, кто пожелает бунтовать ради бунта. 
— Ничуть не сомневаюсь, — пожал плечами целитель. — Однако вряд ли их будет много. Вы же знаете — при необходимости глава рода способен ограничить порывы младших членов семьи.
— Пример Сапфиры Силвермонинг доказывает, что не всегда. 
Жуткий скандал из недавнего прошлого. Дитя Священного Дома Серебряного Утра сбежала с обычным волшебником. Ладно, с волшебником из довольно старого и могущественного рода, но всяко не из первой десятки и сам по себе её избранник талантами не блистал. Это событие полощут как среди магов, так и в салонах смертных, приводя в качестве примера всеобщего падения нравов и необходимости более жесткого воспитания молодежи. По слухам, владыка Серебряного Утра пришел в совершенную ярость, поэтому участь беглецов представляется крайне незавидной.
Синклер поёжился. Будучи человеком разумным, он избегал упоминания столь щекотливых тем в разговорах на улице, вне защищенного помещения. Причем — беседуя с наследником другого Священного Дома!
— В целом я согласен с вашими аргументами,  — делая вид, будто не заметил его смущения, продолжил я. — У волшебниц, особенно у чародеек, личной свободы значительно больше, чем у женщин из семей простецов, поэтому вряд ли идеи суфражисток будут популярны. В магическом обществе у женщин нет препятствий для самореализации. Тем не менее, большинство сознательно предпочитает сосредоточиться на детях и собственном развитии, игнорируя политическую деятельность. 
— У меня довольно большой круг знакомых, — сказал банальность врач. — Условно работающих женщин можно разделить на три группы. Амбициозные леди, слишком энергичные, чтобы сидеть дома. Те, кто вынужден вести активную деятельность в силу статуса. И те, кто в силу обстоятельств лишен поддержки мужа, отца или иных мужчин. Остальные… Моя супруга — весьма сильный флорист, в их кругу у неё репутация хорошего специалиста. К ней регулярно приходят с заказами. Но ей в голову не приходит основать собственную компанию и заниматься профессионально! Зачем? Я обеспечиваю её всем потребным.
— Как госпожа Синклер себя чувствует? 
— Благодарю, у неё всё хорошо. Она полностью оправилась от последствий родов!
Жена Питера Синклера, госпожа Мария, урожденная ван Хорн, с детства страдала от многочисленных недугов. Сказывались семейные проклятья, нахватанные предками за почти тысячелетнюю историю. Ей потому и позволили выйти замуж за Синклера, что остальные потенциальные женихи не стремились связать себя узами брака с неспособной выносить ребенка девушкой. При других обстоятельствах целитель из обнищавшего рода рассчитывать на столь удачную партию не смог бы.
Мастерство целителя обеспечило его наследником. Все полагали, что Эдвард станет единственным ребенком пары, и других детей у них не будет. Наше знакомство изменило судьбу. Черная Вода по части проклятий превосходит даже другие Священные Дома, вполне естественно, что в процессе общения Синклер узнал от меня несколько нюансов и у него появились кое-какие мысли о исцелении супруги. Процесс не был односторонним — я тоже получил много полезного. Год назад он попросил провести ритуал очищения, результатом которого стала новая беременность жены и рождение очаровательного малыша.
В смысле, все называли его очаровательным. По мне так обычный ребенок.
К Синклеру я отношусь хорошо и рассматриваю его в качестве возможного члена своей свиты. Целитель, сильный маг с прекрасными связями, чувствует себя мне обязанным. Вассалов у нас давно нет, возможно, лет через пять он станет первым. Да и жена у него, оказывается, интересная — флористами сейчас зовут гербологов со склонностью к работе в городских условиях. Надо бы выяснить, какая у неё специализация.
— Защита от проникновений, — выдал Синклер в ответ на мой вопрос. — До знакомства с Марией я даже не представлял, что на этих узеньких полосках земли перед домом можно вырастить непроходимую преграду для воров.
— Более чем актуальная профессия для Лондона. 
— О, будьте уверены, сэр! Правда, сейчас Марии несколько не до колдовства, — снова довольно заулыбался целитель.
За разговором мы дошли до нужного адреса. Почему именно дошли, а не доехали? Дом с проклятой, на которую попросил меня взглянуть Синклер, находился неподалеку от гейта портальной сети, а я по возможности предпочитаю ходить пешком. Из кареты или окна авто многого не разглядишь.
Приняли нас… как всегда. Среди обывателей ходит масса слухов о Священных Домах, на девяносто процентов ложных, однако в главном они правы: связываться с нами опасно. У нас иные представления о допустимом, нам плевать на человеческие законы и нормы морали. Поэтому зовут нас в самых крайних случаях и стараются общаться через посредника, понимающего, что можно говорить, а чего — нельзя.
В общем, при виде меня реакция последовала стандартная — люди кланялись и старались поменьше открывать рот. Самая правильная линия поведения.
Пока Синклер в очередной раз осматривал похожую на жертву длительной голодовки девушку, я сидел в кресле возле окна, рассматривал проклятье и пытался вспомнить, где же видел подобное. Яркая структура, качественная, даже нет необходимости влезать в ауру, чтобы рассмотреть. Не менее сорока узлов, то есть для снятия нужно либо приглашать опытного взрослого из сородичей, либо призывать сущность, разбирающуюся в целительстве. Ну или в Палаты отправлять, там тоже должны справиться, только денежки плати. Хотелось бы знать, чья это работа. И что она делает? То, что воздействует на организм, пытаясь перестроить его по неизвестному и вряд ли приятному образцу, понятно, только что конкретно?
Пришлось погружаться в транс, рыться в собственной памяти, пытаясь вспомнить, где видел похожую схему. Или мог Хремет что-то рассказать, он во время занятий полюбил использовать грифельную доску, чтобы что-нибудь начертить. Нет, всё-таки в книгах… О, вспомнил!
У нас очень хорошие исторические хроники. Многие предки перед уходом к Старейшим считали своим долгом так или иначе оставить мемуары, назидания потомкам или, как Хремет, носитель мудрости в виде слепка себя, любимого. Большинство всё-таки ограничивалось книгой с описанием наиболее, по их мнению, ярких и полезных страниц собственной биографии. Причем внести туда они могли всё, что угодно, поэтому довольно часто на страницах встречалось нечто вроде «…вождь Аэзелвалф повел своих воинов в обход, но влип в подготовленную шаманом Лулуком ловушку. А ловушка та делалась так:…» и дальше идет подробная инструкция. Вот в одной из таких рукописей я и вычитал похожую схему заклинания, наложенного на девушку.
— Диету я вам распишу, — тем временем Синклер общался с родителями больной. — Ничего большего пока сделать нельзя, разве что мистер Блэкуотер что-нибудь посоветует.
— Это не проклятье,  — вмешался я в их разговор.
— Не проклятье? Но что тогда? — развернулся ко мне целитель.
— «Пробуждение бесценного спящего», очень популярное одно время заклинание. Оно тоже использует связь с Изнанкой для работы, поэтому его часто неверно диагностировали. Довольно занятная разработка. Выискивает в геноме спящие куски кода, отвечающие за магические способности, и насильно их активирует. 
У Синклера глаза чуть ли не на лоб залезли.
— Но это же безумно опасно!
— Конечно. Смертность была дикая, потому его и перестали применять. Зато выжившие становились волшебниками. Девушке безумно повезло, что заклинание не успело развернуться во всю силу и его вовремя купировали. Кстати, при каких обстоятельствах? 
Я перевел взгляд на главу семейства. Низенький толстячок, нервничавший и постоянно промокавший лоб платком, довольно забавно смотрелся рядом с красавицей женой. Тем не менее, на вопросы он отвечал четко и по существу.
— Ей подсунули проклятую книгу, мистер Блэкуотер. Вернее, тогда мы считали её проклятой. Дело происходило в публичной библиотеке и рядом оказались два почтенных мага, погрузивших нашу дочь в сон и быстро вызвавших карету из Палат Мидаха.
— Что сказали в Палатах? 
— Они затруднились с точным диагнозом, но предложили провести некий ритуал, долженствующий, по их мнению, избавить от проклятья.
— «Материнские объятья», — вполголоса уточнил Синклер.
— Должно помочь,  — признал я. — «Объятия» убирают всё лишнее. Почему отказались? 
— Тысяча фунтов. У нас нет таких денег. Я решил, что Эвелин побудет дома, пока я собираю деньги. А потом мне посоветовали обратиться к мистеру Синклеру, он, в свою очередь, посоветовал пригласить вас, мистер Блэкуотер.
Понятно. История простая, обычная, только что-то в ней цепляло. Мысленно повторив её ещё раз, догадался — сложное заклинание выдержит далеко не всякий предмет, а сорок узлов есть сорок узлов. Бумажная книжка от такой концентрации силы мгновенно сгорит (или сгниет, или взорвется).
— Книжка у вас? 
— Нет, её забрали следователи, мистер Блэкуотер.
— Жаль. Что ж,  — сложив пальцы домиком, я принялся озвучивать итог размышлений. — У вас целых три варианта действий. Во-первых, вы можете рискнуть, разморозить заклинание и позволить ему завершить трансформу. Не советую. Под присмотром целителя шансы выжить повыше, чем в древние времена, но всё равно не высоки. 
— Нет-нет, мистер Блэкуотер, нам не подходит! — замотал головой толстячок, успокаивающе поглаживая руку испуганно схватившейся за него жены.
— Я так и думал. Второй вариант связан с Палатами. Возможно, узнав, от чего конкретно пострадала ваша дочь, они подберут более дешевое лечение. Всё-таки архивы у них хорошие. 
— А третий? — тихонечко пискнула женщина. Похоже, в целителях Мидаха она разочаровалась.
— Сегодня понедельник? Двенадцатого вечером я заберу Эвелин, в пятницу утром верну очищенной. Двести фунтов. Реабилитацией займется мистер Синклер. 
Они переглянулись, мать чуть заметно кивнула, с надеждой глядя на мужа. Тот тяжело вздохнул и перевел взгляд на меня. Почтительно поклонился.
— Мы предпочтем довериться вам, мистер Блэкуотер. Нижайше просим помочь нашей дочери.

Глава 3

Призывы духов, демонов и прочих обитателей нижних слоёв Изнанки ещё не превратились в рутину, но я уверенно иду по пути к этой цели. То есть не реже одного раза в неделю поднимаюсь в ритуальный зал и заключаю сделку с сущностями, от взгляда на которых иные люди с ума сходят. В прямом смысле. Для моих сверстников из других Домов участие в полноценном ритуале в роли ведущего является редким событием и поводом для гордости, у меня — вся аура в метках исполненных обязательств.
Рутина неизбежно расслабляет. При нашей жизни расслабление приводит к смерти, поэтому на лупящего меня палкой Хремета я не обижаюсь. Старик, конечно, педагог специфический, но он прав.
Сотрудничество с Синклером даёт многое в смысле практики, благодаря ему у меня раз в два-три месяца появляется объект, требующий нестандартного подхода. Сначала нужно разобраться, от чего клиент страдает. С гордостью могу сказать, что до сей поры ошибок не случалось — мы всегда в конечном итоге могли понять, в каком лечении нуждается больной. Результативность вызвана сочетанием нескольких факторов. Во-первых, почти всегда целитель заранее описывает, с чем придется иметь дело, и я имею возможность порыться в библиотеке, выискивая схожие случаи. Во-вторых, даже если, как произошло с Эвелин, предварительных сведений нет, остаётся банальная эрудиция, в моём случае очень широкая. Так, как учат меня, не учат, наверное, никого. В-третьих, несмотря на расхождение терминологий, ментальный пакет со знаниями госпожи Астерии позволяет понять, о чём говорит врач. Всё-таки менталистика необыкновенно полезна.
После постановки диагноза родственники или опекуны часто просят завершить исцеление. Не помню, чтобы я отказывал. Глупостью было бы отказываться от неплохих денег, возможности войти в контакт с новой сущностью и шанса подтвердить репутацию Черной Воды. На Перекрестке подслушал: в разговоре один местный выразился, что «если есть какая-то чернота, Блэкуотер о ней, как минимум, слышал». Очень подходящая для Дома репутация, нужно её всемерно поддерживать.
Правда, развитие получается немного однобоким. Снимаю всякую дрянь часто, не накладываю практически никогда. Хремет ругается и грозит карами.
Таким образом, схема уже была отработана. В среду мы с Синклером переместили девушку в поместье и оба занялись привычным делом — целитель смотрел за больной, я подготавливал ритуал, консультируясь с наставником по тонким вопросам. Как переместили? Два года назад я научился призывать Князя-Ключника, изготавливающего за раз дюжину одноразовых порталов с привязкой на внешней части поместья. Благодаря моему участию в создании защита их пропускает. Обратно Эвелин вернули через два дня, сначала переправив на Перекресток, оттуда Синклер повез её в Лондон в медицинской карете. Надо сказать, целитель тоже за прошедшие года времени даром не терял и неплохо освоился на Перекрестке, оттяпав часть клиентуры у местных врачей.
Никаких особых важных дел не было, и я подумывал отдохнуть, когда прорезался Камминг. Тогда, перед Остарой, я написал ему, что Священный Дом Черной Воды в лице своего представителя готов встретиться с ним, дабы уточнить подробности благосклонно принятой нашим главой просьбы и назначить справедливую цену за её исполнение. Работать даром мы не собирались. В ответ пришло письмо от некоего капитана Уилсон-Холта, в котором тот среди кружев извинений сообщал, что его патрон, майор Камминг, по делам службы вынужден отправиться в Ирландию, где пребудет неопределенное время. Капитан просил отложить встречу либо был готов ответить на вопросы лично, правда, выражал сомнения в собственной компетентности.
И вот теперь вернувшийся Камминг пригласил меня в ресторан на Пикадилли завтра вечером или тогда и где мне угодно. Сроки меня устраивали, поэтому я ответил согласием.
«Молчание стали» оказалось местом фешенебельным, с вышколенным персоналом, немедленно проводившим меня к майору. Выглядел тот типичным британским офицером с идеальным пробором, тщательно выбритым подбородком и жесткой верхней губой, скрытой щеточкой усов. Из образа слегка выбивались пенсне на носу, но именно что слегка — глаза за стеклами блестели цепко, жестко.
— Мистер Блэкуотер, — встретил он меня, стоя на ногах. Причем видно, что со стула поднялся недавно, то есть отследил приближение неизвестного волшебника и занял удобную позицию, пока тот не вошел в кабинет. Сам волшебник? Нет, просто амулеты хорошие. — Позвольте представиться — Вернон Джордж Мэнсфилд Камминг, для меня большая честь стоять пред несущим волю Черной Воды.
— Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя. Дом говорит моими устами. 
Только после того, как я замолк, Камминг распрямился. А занятный персонаж! Мало того, что в этикете разбирается, то есть либо натаскан качественно, либо происходит из старой семьи, так ещё и боец неплохой. Причем он не чистый мечник, подобно большинству современных дворян, человек явно неплохо знаком с рукопашкой.
— Благодарю, что откликнулись на мою просьбу, мистер Блэкуотер, и прошу принять мои извинения. Поездка в Ирландию стала для меня совершенной неожиданностью.
— Ничего страшного. Все мы подвержены обстоятельствам неодолимой силы. Можете что-нибудь порекомендовать?  — я уселся за стол, жестом разрешая ему присоединиться.
— Говорят, здешний шеф-повар удачно экспериментирует с индийской кухней. Не знаю насчет остального, но бириани действительно неплох.
— Вы служили в Индии? 
— Нет, ориентируюсь на мнение сослуживцев и собственный вкус.
Мы перебрасывались фразами, прощупывая друг друга. Не принято в высших слоях общества сразу переходить к делу, сначала надо обсудить погоду, общих знакомых, культурные мероприятия, демонстрируя выдержку и хладнокровие. В смысле, можно и нарушить привычную традицию, но зачем? Еда вкусная, собеседник приятный, демонстрируемые им реакции необычны. Общаясь, попутно можно прикинуть, где могли огранить этот алмаз.
Подавляющее большинство офицеров принадлежат к приличным семьям, выходцев из низших слоев общества в офицерской касте можно пересчитать по пальцам и все они служат в колониях. Дети приличных людей учатся в приличных учебных заведениях, и вряд ли Камминг стал исключением. После завершения Сандхерста (или Вулиджа, не принципиально) был направлен в полк, где после периода обкатки получил практический опыт в одном из многочисленных конфликтов с участием Англии. Потом из полка он ушел, потому что сейчас служит непосредственно в Военном министерстве, причем не говорит, на какой именно должности. Умен, эрудирован, тщательно следит за словами, прекрасно владеет собой. Слабые отголоски его эмоций, проходившие сквозь артефакторные щиты, ничуть не отражались на мимике лица.
Непростой персонаж. Так и хочется заподозрить его в принадлежности к спецслужбам.
— Итак, мистер Камминг, давайте перейдём к тому вопросу, по поводу которого мы здесь собрались,  — покончив с десертом, я решил, что хватит любезностей. — О чем конкретно вы просите мой Дом? 
Спрашивать, неужели Лотарь ничего мне не рассказал, майор не стал.
— Предмет нашей беседы напрямую касается государственной безопасности, мистер Блэкуотер, поэтому я прошу без лишней необходимости не распространятся о нём, — я кивнул. — Благодарю вас. Видите ли, в чем дело: руководимый мной отдел в составе Военного министерства занимается расследованием противозаконной деятельности, связанной с саботажем на военных предприятиях, убийствами офицеров и генералов, шпионажем со стороны иных стран. Мы активно сотрудничаем с Особым отделом Скотланд-Ярда и департаментом расследований преступлений Министерства чародейных дел. Главной нашей задачей является защита интересов королевства от действий иностранных агентов, в первую очередь имперских, однако при необходимости мы имеем право собирать и иную информацию, если она относится к сфере основной деятельности.
Не так давно наше внимание привлекли индусские националистические группировки, действующие в стране. Вы знаете, сколько сейчас индусов проживает в одном только Лондоне? Около ста тысяч. Причем не менее тридцати тысяч составляют студенты и прочая молодежь, чрезвычайно активная в политическом плане. Они объединяются в кружки, организуют тайные общества, направленные на изменение существующего строя и отторжения Индии из-под власти британской короны. Их не устраивает наше просвещенное правление, они желают продолжать пребывать во тьме невежества.
Разумеется, германцы используют их. В первую очередь для шпионажа, потому что многие индусы работают на флоте и на верфях, но не только. В наш отдел поступили сведения о ряде происшествий, случившихся с инженерами и офицерами, служащими в метрополии. Расследование привело к индусам. В процессе мы вынуждены были обратиться за консультациями в Министерство чародейных дел, чьи специалисты отметили схожесть инцидентов с некоторыми, происшедшими ранее и оставшимися нераскрытыми. Позднее несколько дел были объединены в одно, сформирована общая рабочая группа.
На данный момент мы можем утверждать, что в стране действует весьма разветвленная сеть заговорщиков, тесно связанная с иностранной разведкой. Их интересы лежат в самых разных областях, в том числе относящихся к магии. Они подготавливают собственных боевиков по программам армейских волшебников, вербуют травников, впоследствии устраивая их на важные для обороны государства предприятия, пытаются получить доступ к последним разработкам волшебного департамента Военного министерства. У них налажены контакты с социалистическими организациями, запрещенными в стране, действующими нелегально и террористическими методами.
Должен с гордостью сказать, что нами проделана большая и успешная работа. Однако — и тут мы переходим непосредственно к причине нашей беседы — следователи столкнулись с проблемой, нерешаемой обычными методами. Мы никак не в состоянии поймать ядро группы заговорщиков, отвечающих за магические направления их деятельности. Словно какой-то рок оберегает их. Хотя «оберегает» не совсем подходящее слово, правильнее сказать, что не даёт нам приблизиться и арестовать. При захвате зельеварни она взрывается вместе с персоналом; пойманный колдун перед допросом внезапно умудряется покончить с собой; другого из-за немыслимой бюрократической ошибки освобождают из-под стражи и он, разумеется, бежит за границу.
После нескольких провалов, сопоставив странности, следователи вашего Министерства заподозрили неладное и обратились к оракулам. Мне неизвестно, каким образом те проверяли возникшие подозрения, однако о результате проверки сообщили. Обнаружено влияние высшего скрывающего ритуала с подписью вашего Священного Дома.
— Любопытно, —  признал я, видя, что продолжать он не собирается. — Что было дальше? 
— Практически ничего, — немного, в допустимых этикетом рамках развел руками майор. — По неизвестной мне причине попытка Министерства связаться с вами не удалась, их письмо вернулось нераспечатанным. Тогда я решился обратиться сам, мне посоветовали лично посетить Перекресток, что и было сделано. Там я встретил лорда Лотаря.
Он тактично не указал, в каком состоянии упомянутый лорд находился.
— Могу заверить вас, мистер Камминг, что последние сорок лет наш Дом не проводил никаких высших ритуалов, связанных с сокрытием смертных. У вас есть полный текст видения? Позвольте взглянуть. 
Истинная правда. У нас просто-напросто не было никого, способного на высшую магию. В то же время, в Министерстве работают хорошие провидцы, их начальник принадлежит к Священному Дому Незримых Путей и вовремя исправляет ошибки подчиненных. Так что полыхающий печатями свиток я брал с некоторым непониманием.
Стоило развернуть пергамент, как в сознание мягко толкнулась ментальная запись. Видения всегда, в последние три тысячи лет точно, оформляют именно так — само полученное оракулом послание высших сфер и расшифровка текста на бумаге, зачастую рифмованная. Причем видение не всегда описывает будущее событие, под термином понимается любая информация, полученная оракулом. Вот что он из информационного поля планеты вытащил, то и есть видение.
В то, что на бумажке написали, я вчитываться не стал. Пробежал глазами и больше не возвращался. Зато видение заставило меня недовольно откинуться в кресле и призадуматься. С наскока разобраться в просмотренном не получилось, какая-то дикая мешанина образов, но то, что четко фигурирует влияние нашего Дома — несомненно. Причем не какого-то отвергшего путь представителя, давно разорвавшего узы с Черной Водой, а непосредственно Дома.
— Поступим так, мистер Камминг,  — наконец, определился я. — В данный момент я готов сказать вам следующее. Последние двести лет Священный Дом Черной Воды осознанно придерживается политики добровольной изоляции, ограничиваясь исполнением долга перед Старейшими. Заключения любых сделок со смертными, выходящими за данные рамки, мы стараемся избегать. Тем не менее для меня очевидно, что видение указывает на нас, чего быть не может. Мне происходящее не нравится. Поэтому в ближайшее время я попытаюсь выяснить, как подобное возможно, и свяжусь с вами. Сроки устанавливать не стану, но обещаю не затягивать с ответом. 
— Благодарю, мистер Блэкуотер, — поднявшись со стула, поклонился Камминг. — С нетерпением буду ожидать вашего письма.
Я тоже встал, не желая затягивать.
— В таком случае, рад знакомству, мистер Камминг. Вы подкинули мне загадку — пусть она обратится ступенью на пути в Вечное Небо. 
Спрятав большие пальцы внутрь, Камминг сложил вместе ладони.
— Всего хорошего, мистер Блэкуотер. Большая честь быть услышанным для меня.
Извини, Норвегия. Не судьба нам скоро встретиться.

Учет оказанных простецам услуг и проведенных ритуалов у нас поставлен очень качественно. Подозреваю, во всех Домах так. Если нет подробной росписи — кому, когда, что и за сколько — существует опасность остаться должником, а магические долги рано или поздно обязательно приходится отдавать. Не существует способа наложить заклинание или провести ритуал, по итогам которого станет четко видно: человек должен тому-то, долг возник десять лет назад и при таких-то обстоятельствах. В лучшем случае будет установлен сам факт наличия и не более, то есть сказать, как погасить обязательства, магия не может.
Поэтому абсолютно все отношения фиксируются, причем дважды. Бумаги (договора, счета, расписки и прочее) сохраняются в архиве, где за ними присматривает специально обученный лар. Присматривает хорошо, в дальних комнатах даже клинописные таблички пылятся, перенесенные из покинутых поместий Черной Воды. Также всегда делается краткая запись в свитке учета — созданном одним из первых владык артефакте в виде бесконечной длины пергаментного свитка. Простенькие услуги, оказанные смертным, записываются как угодно, высшая магия расписывается на языке Старейших многозначными символами, понятными посвященным.
С анализом видения у нас возникли сложности. Оно, по сути, представляет собой картинку, просмотреть которую способен любой человек, не обязательно владеющий менталистикой, зато осознать — далеко не каждый. Чем дисциплинированнее разум, тем больше он из картинки поймёт. При всех его достоинствах Хремет является призраком, у него, образно выражаясь, несовпадение кодировок, а я с записью такого рода имею дело впервые. Звать Лотаря бесполезно, Мерри мала, что разглядит Ксантиппа, как информация трансформируется в её больном разуме, мы гадать не рискуем.
Как следствие, остальные дела пришлось отложить и у меня прошло внеочередное занятие по менталистике.
— Довольно странно, — вслух рассуждал старикан. Так-то он не любит делиться мыслями, но для меня, ученика, делает исключение. — Мы видим результат и не видим пути, приведшему к нему. Число высших ритуалов ограничено, все они хорошо известны. Новые появляются редко. Так почему же оракулы не смогли определить, что именно применил кто-то из потомков? Приятно знать, что после моего ухода род порождал не только бездарностей. Нам придется просмотреть все записи за последние лет пятьсот.
— Пятьсот лет?!
— Из видения неясно, кто именно наложил сокрытие, но было это не так давно. Пошевеливайся! Чем раньше начнём, тем быстрее закончим.
Задача оказалась проще, чем выглядела изначально. Последние две сотни лет случались целые десятилетия, когда Дом вовсе не имел никаких дел с простецами. Вероятно, какие-то услуги оказывались гоблинам или иным расам, но с ними сделки проводились по старым, давно заключенным договорам. Если поднять финансовые документы, можно сказать конкретнее. Кроме того, в данный момент нас интересовала исключительно высшая магия, а обычные призывы или проводка экспедиций на Изнанку к таковой не относилась.
Первые строки бустрофедоном появились в семь тысяч сто пятьдесят пятом году от Прихода Старейших, то есть в тысяча шестьсот сорок седьмом году от Рождества Христова. Тогда глава рода Деймос Блэкуотер пытался провести ритуал усиления удачи для барона Капеля, намеревавшегося освободить из плена Карла I. Для смертного ритуал закончился ничем, зато треть старших членов Дома получили повреждения энергетики за нарушение третьего Закона.
Дальше пошло веселей. Предки не сдерживались и называли вещи своими именами, читать описания местами было страшновато. В основном — проклинали. Организация засухи в Йоркшире; создание полноценного лича из предоставленного пленника, пленника заказчик не забрал (теперь понятно, кто у нас в камере стазиса сидит); усиление склонности к предательству у представителей рода, переходящее по мужской линии и только у признанных потомков. Двух близнецов, чрезвычайно тактильных парней, прокляли невозможностью прикасаться друг к другу. Вроде бы обычное заклинание, но после того, как с ним поработал Ипатий Блэкуотер, стало практически неснимаемым.
— Остановись, — внезапно приказал стоящий рядом Хремет. Он не мог прикасаться к свитку, просто читал, временами одобрительно хмыкая. — Видишь? Запомни его.
— «Проклятие на имя. Наложено по воле государя Якова на род Леро», тринадцатого декабря одна тысяча шестьсот пятого года. Что с ним не так?
— Это проклятье — тоже своего рода скрывающий ритуал. Оно полностью стирает воспоминания о том, на кого наложено, из памяти и любых носителей информации. Не позволяет найти проклятого знакомым и родственникам. Если наложено на род, то род со временем перестанет существовать, носителями станут отдельные потомки, которые тоже постепенно вымрут. Сойдут с ума, покончат с собой. Представь, ты знакомишься с человеком, долго с ним беседуешь, договариваешься встретиться завтра — а завтра он тебя не помнит.
— Оно же посмертное?
— Не всегда. Можно и на живого наложить, если знать, как.
— Какой-нибудь вор был бы счастлив.
— Любое высшее проклятье в чём-то благословение, — пофилософствовал Хремет. — Зависит от точки зрения и от изобретательности. Крути дальше.
Мы нашли ещё десяток пунктов, теоретически подходящих по конечному результату. Не такое уж и большое количество за пять веков. Затем, начиная со старейшего, принялись сравнивать с присланным подарочком оракулов. Видение всегда содержит очень много разноплановой информации, проблема в том, что относительно легко из него вычленить только ключевые, важнейшие компоненты, причем важность их не человеческим разумом определяется. Для провидца вполне нормально увидеть и записать про четырех сношающихся кроликов на лужке, а то, что этот лужок трупами в три ряда завален, с его точки зрения вторично.
Лучше всего подпадал под видение последний случай, с проклятым родом Леро, но владыка сказал не торопиться с выводами. Вдруг упускаем чего. Ещё ему не нравилось, что мы вынуждены залезать в области менталистики, для меня пока сложные и небезопасные, поэтому Хремет приказал сделать перерыв до завтра. Дескать, отдыхай, я подумаю. Не исключено, что он хочет привлечь к делу Финехаса — тот, конечно, воин и состояние у него необычное, но продолжает оставаться взрослым мужчиной, прошедшим полноценное родовое обучение. Хотя нет. У них слишком сложные отношения, без крайней нужды просить друг друга о помощи они не станут. Владыка не поступится гордостью ради выполнения просьбы какого-то смертного.
— Вы думаете, Леро каким-то чудом сумели продержаться под проклятием триста лет? — недоверчиво спросил я, уже собираясь уходить.
— Невозможного не существует, есть маловероятное.
Это он современных математиков начитался. Откуда и с какой стати он достал работы столь презираемых им простецов, неизвестно, но прочел и даже одобрил.
— Возможно, они каким-то чудом сумели ослабить действие или разобрались в механизме, — продолжил призрак. — Они могли получить помощь другого Дома. Проклятье могло быть наложено с ошибкой. Учитывай все возможные варианты — и тогда ты будешь готов к самому безумному из них.
Довольно странно слышать такое от древнего упрямца. Вот уж кто гибкостью мышления не отличается… Впрочем — нет, я не прав. В его мировоззрении есть ряд констант, которые он не пересмотрит ни при каких обстоятельствах, вроде пренебрежения к нижестоящим и безусловное благо Дома. Но в целом он очень умен и обладает колоссальным жизненным опытом, позволяющим не отвергать сходу любые, самые дикие предположения.

Глава 4

Безумие не отпускает Ксантиппу, характером напоминая море. В обычное время она занята каким-то делами, более-менее разумно рассуждает, почти не срывается на крик, с ней даже можно поговорить нормально. За языком всё равно надо следить, но не слишком тщательно. Совсем иначе она ведет себя во время приступа, когда «идет волна». Взрыв может вызвать всё, что угодно, даже косой взгляд, и тогда под руку бабке лучше не попадаться. Проклянет так, что очищаться устанешь. Единственная, кто пока не пострадал — малышка Мередит. Вероятно, остатки здравого смысла не дают Ксантиппе причинять вред ребенку.
Периодичности у приступов нет. Иногда целый месяц проходит спокойно, иногда несколько дней подряд обитатели поместья ходят на цыпочках.
На следующий день после закончившихся относительно неудачно раскопок прошлого бабка с утра позвала меня в лес. Сказала за завтраком, чтобы собирался и ждал её. Я, мягко говоря, удивился. В последний раз Ксантиппа ходила со мной в лес, когда мне лет пять было, потом проехалась по мозгам Лотарю и тот с видимой неохотой начал брать меня с собой на поиски всякой травы. Тогда ещё мать была жива. Спустя пару месяцев Лотарь, разумеется, на обязанности отца и наставника забил, у него нашлись дела поважнее (как он сам говорил) и с тех пор я на Изнанку хожу один.
— Зачем? — настороженно спросил я, перестав жевать.
— Увидишь, — мрачно посулила бабка. И, приняв торжественный и обреченный вид, добавила. — Пора тебе узнать!
— Что узнать?
— Кое-что о своей семье. Увидишь! Доедай и собирайся!
Упоминание о семье оптимизма не добавило, потому что чем больше я о ней узнаю, тем сильнее охреневаю. Сколько не подбирал другой термин, найти не смог. Образно выражаясь, скелеты в наших шкафах — самые скелетистые, даже по меркам других Домов. Причем в закрытой части архива я ещё не бывал, туда у меня доступа нет.
На сборы ушло полчаса. Томимый плохими предчувствиями, у калитки я дожидался Ксантиппу. Вскоре появилась и она, одетая в походный костюм. На Изнанку либо идешь, подготовившись правильно, и тогда у тебя есть шанс вернуться, либо совершаешь изощренное самоубийство. Ксантиппа подготовилась правильно.
Сделав знак следовать за ней, она уверенно двинулась по тропе. Лицо у бабки было напряженное, губы плотно сжаты, сухой носик заострился сильнее. Ей сейчас лет пятьдесят и выглядит она на свой возраст, если брать человеческие мерки, что, вообще-то говоря, нонсенс. Дети Священных Домов стареют на порядок медленнее смертных, сильные маги, поднявшиеся на верхние ступени иерархии, не стареют вовсе. Как о внешности заботятся женщины — вовсе отдельный разговор.
Почему Ксантиппа не омолодится, я не знаю и знать не хочу.
По лесу она шла правильно, не хуже меня. С той только разницей, что ингредиенты не собирала, пропуская даже то, что само просилось в руки. Глядя на неё, и я перестал. Постепенно мы всё дальше отдалялись от ограды, темп движения замедлился, знакомые места исчезли и окружающий фон повысился, свидетельствуя о приближении к границе условно-мирной территории. Безопасной землю не называю.
Переглянувшись с провожающим нас плотоядным взглядом деревом, я удобнее перехватил копьё и спросил:
— Далеко ещё?
— Уже скоро.
— Единороги здесь не пасутся. Тут никаких сильных существ нет?
— Раньше дракон жил, — неожиданно ответила Ксантиппа. — Его твой дед убил. С тех пор никто не селится — видят кости и боятся. От них ещё тянет силой.
Если в далеком будущем я освою высшую магию и мне понадобится источник на основе силы смерти, я знаю, где его создам. Только экранировать надо получше, чтобы на окрестности не влиял.
— Может, скажешь, куда мы идём?
— Ты — наследник. Тебе следует знать, — помолчав, сказала Ксантиппа. Прозвучало это так, словно она себя убеждала. — Познакомлю вас.
— С кем познакомишь?
Вместо ответа она мотнула головой и сосредоточилась на земле под ногами, там как раз появились серые пятна, на которые интуиция громко советовала не наступать.
Через четыре-пять десятков шагов лес поредел, и мы вышли на большую поляну. Бабка огляделась, внезапно улыбнулась и повернула направо, глядя на видимую ей одной цель. Я проследил направление её взгляда — никого. Странно. Она, конечно, далека от понятия «нормальность», но прежде глюков у Ксантиппы не было.
Я шагал позади неё, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Впереди кто-то сидит. Он невидим и очень хорошо прячется, обычными органами чувств его не ощутить. С магией ситуация та же. Тем не менее, смутное ощущение кого-то рядом есть, надо только его вычленить, понять, что именно искать.
Он появился внезапно. Никакой магии, никакого движения — я просто его увидел. Заметил. Высокий мужчина с длинными спутанными волосами, грязный, худой, босый, одетый в рваную хламиду, с длинными обломанными ногтями на руках сидел на поваленном дереве и не мигая, пристально смотрел прямо на меня. Ноздри его раздувались, словно принюхивались.
— Лукиан, — Ксантиппа, не сомневаясь, подошла к мужчине, обхватила давно немытую голову и прижала к груди. Тот неумело, словно забыв, как двигать конечностями, обхватил женщину. — Сынок.
Лукиан. Это имя я слышал, о нём упоминала Скорбящая Мать. Говорила, что он тоже принадлежит к Черной Воде, и была права — теперь, видя его перед собой, я ощущал связывающие нас кровные узы.
Лукиан вывернул шею совершенно нечеловеческим движением и снова уставился на меня.
— Это твой племянник, его зовут Майрон. Май-рон. Подойди сюда.
Мгновение поколебавшись, я подошел поближе. Вблизи дядя производил ещё более отталкивающее впечатление, чем на расстоянии — он казался совершенно безумным, от него пахло давно не мытым телом. При моём приближении он заволновался, оскалился и недовольно зашипел, демонстрируя необычайно длинные клыки.
— Тихо, милый, — заворковала Ксантиппа, гладя сына по голове, — тихо. Он тебя не тронет, он свой. Родной. Своя кровь, чистая. Своя. Руку дай. Не тяни, дай руку!
Она цепко схватила протянутую ладонь, ловко резанула по ней ногтем и поднесла её поближе к лицу Лукиана, давая принюхаться. Одной рукой, второй продолжая обнимать тщедушное тело.
— Чувствуешь? Кровь Черной Воды! Твой родственник!
Длинный раздвоенный язык слизнул капли крови с ладони, спустя пару мгновений сумасшедший чуть заметно расслабился и снова уткнулся головой матери в живот.
— Всё, Майрон. Уходи. Запомни его, как он тебя запомнил, и уходи. Я сама вернусь.
Кажется, свалил я излишне торопливо, во всяком случае, сначала сделал несколько шагов спиной вперед и только потом развернулся. Лукиан меня пугал, уверенности, что бабка полностью его контролирует, не было.
— Я тебе покушать принесла. Вот, возьми хлебушек. Давно хлебушка не ел? Сынок…
Сомкнувшиеся над головой кроны деревьев и сгустившаяся тень привели в чувство. Идти обратно по собственным следам ненамного безопаснее, привычка к осторожности взяла верх и заставила собраться. Только неподалеку от ограды поместья, на многажды хоженой земле, я позволил себе вернуться мыслями к недавнему знакомству.
Значит, у меня есть ещё один родственник. Родной дядя, по понятным причинам о котором в семье не упоминают. Судя по словам Скорбящей, он прекрасно чувствует себя на Изнанке и, возможно, находится на ней постоянно. Если бы он жил поблизости, Ксантиппа моталась бы в лес намного чаще, чем сейчас. Как он умудряется выживать? Волей богов, не иначе. Мясо местных животных, другая пища, вода — всё это полностью меняет организм, оставляя от человеческого только облик, да и то не всегда. Не исключено, что Лукиан уже дошел до той стадии, когда в обычном мире ему появляться неуютно и болезненно. Общение ему не нужно, хватает редких встреч с матерью.
И что?
Да ничего. Просто очередная маленькая (или не очень, будущее покажет) тайна нашей семейки. Вряд ли Лукиан завтра заявится в поместье и станет в нём жить. Ну а если заявится… Вот тогда и будем разбираться.

Следующий день начался с эпистолярного жанра. После завтрака я уселся за стол и принялся писать письма, целых два.
Первое направилось Каммингу. Ещё раз обдумав полученное видение и порывшись в архивах, Хремет пришел к выводу, что ничего более подходящего под запрос майора, чем наложенное на Леро проклятье, предки не совершали. Как, каким образом кто-то из проклятых выжил, призрак гадать не собирался. Поэтому я ограничился расплывчатым описанием ситуации и уведомлением, что мы готовы раскрыть всю информацию по данному эпизоду, если нам предоставят подписанное действующим монархом дозволение. Иначе нельзя — согласно договору, имя рода Леро должно быть стерто, простецы не должны его помнить.
То, что история не закончена, очевидно. Коли английские спецслужбы пошли на контакт с нами, значит, их приперло, и клубочек они намерены разматывать до последнего. Теперь какое-то время у Камминга и его покровителей из высших этажей власти уйдёт на проверку полученной информации, затем они добьются аудиенции у короля (тоже не быстрое дело даже для ближайших сановников) и снова обратятся к нам. Мы с Хреметом сомневаемся, что дело ограничится всего лишь просьбой раскрыть имя.
Следующим ушло письмо к главе Дома Голденби. Обратился к нему с просьбой о дозволении встретиться с младшими детьми его Дома. Впрочем, для начала следует сделать отступление и уточнить, кто они такие.
Существуют древние чародейские семьи, к Священным Домам не относимые, но по статусу считающиеся приближенными к нам. Потому что были основаны и очень часто принимали в свои ряды тех наших сородичей, кто отказался следовать Зову и покинуть этот мир ради службы прародителям. Или, скажем, был изгнан, но особых претензий к нему ни со стороны родни, ни со стороны иных Домов нет. Ситуации случаются самые разные, разорвавших связи сородичей мало, но они есть и часто они в конечном итоге через брак или усыновление находят новую родню в лице приравненных Домов. В Европе к таковым относятся двое, Голденби и Шевелон. Они тщательно придерживаются нейтралитета, не вмешиваясь ни в войны смертных, ни в междоусобные свары Священных Домов, их более чем устраивает роль всеобщего посредника.
Я сейчас стою перед сложным выбором — поступать в Олдоакс или продолжать заниматься домашним образованием. У варианта с поступлением много достоинств и ещё больше недостатков. Учеба в школе с отрывом от дома позволит влиться в современное общество как равных по положению сородичей, так и верхушки смертных волшебников. Иными словами, школа даёт связи, ради них туда и идут. Образование тоже хорошее, причем в сфере общей магии, в которой у меня провал. Из минусов — придётся покинуть поместье, свернуть часть проектов. Например, остановится сотрудничество с гоблинами, а это и деньги приличные, и репутация. Сестра останется одна, в обществе бабки и Лотаря, оба в качестве воспитателя сомнительны и неизвестно чему её научат.
Да и нужны ли нам те связи? Нам достаточно уютно в своей милой самоизоляции. Черную Воду пытаются из неё вытащить, но пока держимся.
Тем не менее, желание проучиться хотя бы пару лет есть. В мечтах Олдоакс представляется неким курортом, без Лотаря, сумасшедшей бабки, требовательных наставников и серьёзных обязательств. Я понимаю, что на практике там своих подводных камней полно, просто задолбало всё и хочется свалить.
И я подумал — почему бы не расспросить о школе тех, кто в ней уже учится? Заодно заведу знакомство с кем-то из Голденби, в будущем оно может пригодиться. Сейчас из представителей Священных Домов я поддерживаю контакт только с владыкой Калмом, одним-единственным. Это старый матерый интриган, имеющий на Черную Воду и на меня лично неизвестные планы, ювелирно умеющий подавать информацию под удобным ему углом. Неплохо бы заполучить возможность узнать другую точку зрения.
Краем уха я слышал, что кто-то из младшего поколения Голденби сейчас учится в Олдоакс. То ли Синклеру один из пациентов рассказал, а он мне передал, то ли на Перекрестке подслушал, когда у Глена сидел. Неважно. В любом случае — подходящая тема для разговора и удачный повод для знакомства. Только напрямую писать в данном случае нельзя, сначала следует договориться с главой Дома, дабы избежать кривотолков. Ну или подстроить «случайную» встречу, что намного сложнее, да и не нужно.
Ответное письмо от лорда Голденби тоже ожидалось не завтра, вернее, ответ может прийти быстро, о самой встрече ещё надо договориться. Поэтому у меня появилось свободное время, которое хотелось потратить с толком. То есть — на себя. Если посчитать, чем я обычно занят, то выходит картина взрослого мужчины, полноценного добытчика и главы семьи. Деньги зарабатываю, квалификацию повышаю, взял на себя ответственность за близких и тащу её, как могу. Поэтому иногда хочется плюнуть на всё и тупо посидеть, отдохнуть.
В поместье не посидишь, мигом припрягут. Наставники воспринимают бездельничающего ученика как личное оскорбление и сразу находят мне занятие. Идти на Перекресток нет желания, да и в принципе хотелось побыть где-то, где меня никто не знает и нет людей. Я подумывал было устроить небольшой пикник в ближайшем лесочке, может, сестру прихватить, пока бабка отсутствует, но тут мне на глаза удачно попалось письмо от вождей клана Расколотого Молота. Гоблины просили сводить их на Изнанку, желательно в место, где можно найти ингредиенты по приложенному списку. Сходу мне не удалось вспомнить земли со всей запрошенной номенклатурой, и я залез в справочник. Оказалось, что местечко под условным названием «Каменная шапка» подходит как нельзя лучше — оно довольно тихое по обе стороны перехода. Именно то, что нужно. Схожу, проверю, заодно прогуляюсь в тишине.
Переход находился в Уэльсе, рядом с какой-то задрипанной деревушкой с непроизносимым названием. Чтобы туда попасть, пришлось сначала переться на Перекресток, оттуда тайным порталом переходить в Шрусбери, из Шрусбери официальной портальной сетью переходить в деревню Ти-Нанти, откуда топать пешком, потому что ехать в глушь местные дружно отказывались. Может, их внешность моя смутила? Во всяком случае, стоило отойти как они поголовно или крестились, или хватались за языческие амулетики от сглаза, а большинство делало и то, и другое.
Почему не отправился сразу в Ти-Нанти через портал в деревне возле нашего поместья? Не хотел привлекать внимания местного святоши. Да и просто — не нравятся мне деревенские, мысли у них какие-то грязные.
Идти пришлось долго. Сначала два часа по грунтовой дороге, потом обнаружил приметные ориентиры и свернул в сторону. Для ориентиров выбирают скалы необычной формы, крепости, крупные водоёмы — словом, что-то, что просуществует века, если не тысячелетия. Никаких деревьев, никаких культовых сооружений. Кто его знает, сколько простоит храм, если новый властитель ополчится на религию и веру? Идти по обычному лесу, не ожидая ежесекундной подлянки, было легко, тропинки словно сами ложились под ноги, обводя завалы и овраги. Ещё час ушел на поиски нужного места.
Переход на Изнанку выглядел стандартно — широкая ниша метра три высотой, высеченная в скале. Люди её, разумеется, не видели, чародеи из смертных могли что-то заметить, подойдя вплотную, члены других Священных Домов вблизи ощущали сам переход, но воспользоваться им не смогли бы. Тем не менее, место наверняка почиталось необычным — неподалеку росло дерево, в ямке у чьих корней стоял небольшой жертвенник. Валлийцы всегда оставались очень своеобразными христианами.
Этот переход не открывали давно, лет двести. Не было необходимости — экспедиции на Изнанку проводили иными путями. Проверять его следовало долго и, по совести говоря, другому специалисту. Пусть я значительно превосхожу сверстников по знаниям и развитию, до полноценного мастера мне далеко. Однако выбора нет. Устроившись возле скалы поудобнее, постелив плащ на землю, я принялся за работу.
От проверки заклинаний меня оторвало ощущение чужого испуга. Открыв глаза, с раздражением увидел метрах в двадцати, на другом конце полянки замершего с открытым ртом ребенка. Человеческого пацана в обносках, с круглыми, наполненными паникой глазами. Вот что он тут забыл?
— Брысь. 
С воплями мальчишка рванул прочь. Надеюсь, не убьётся по пути.
Забыв о беглеце, вернулся к проверке. Что-то меня в переходе смущало… Они все более-менее одинаковые, меняется только блок заклинаний, отвечающий за маскировку. Ну и личный почерк создателя перехода накладывает отпечаток, куда без этого. Здесь вроде бы всё выглядело правильно, так, как и должно быть, но интуиция недовольно царапала из подсознания и требовала проверить ещё.
Поэтому я продолжил, не обращая внимания на клонившееся к закату солнце.
Отдохнул, называется.
Спустя часа полтора усталость накопилась в достаточной степени, чтобы я решил сделать перерыв. Всё-таки долго концентрироваться на изучении структуры магических предметов тяжело, устают и глаза, и сознание. Захотелось пройтись, размять затекшие ноги и подумать — насколько давно устроили подлянку. В том, что она есть, я уверился. Не могу определить, в чем именно заключается ловушка, не мой уровень, однако в самом факте наличия не сомневаюсь. Вопрос в том, это новодел или нечто старое, так сказать, привет из старых времен?
Шум, треск и перешептывания я услышал задолго до появления людей.
Первым на полянку вышел юноша лет восемнадцати. Хотя, может, он года на четыре младше — тяжелая работа старит простолюдинов. Высокий, худой, в простой одежде и с широкими ладонями, при виде меня рефлекторно стянувший с головы картуз. Сзади него из кустов с жадным любопытством на лице выглядывала молодая девушка.
Парень открыл рот, издал невнятный звук, больше похожий на сиплое блеяние, и замолк. Сглотнул. Вздохнул и заговорил:
— Прости, добрый сосед, что побеспокоили. Зла не желали. Не поверили мальчишке, думали сходить да проверить, от кого он сбежал.
— Я не сидхе. 
— Нет? — с тупым видом переспросил парень.
— Нет. Они ушли почти тысячу лет назад и с тех пор обратно не возвращались. 
— Дык, это. Говорят, видели их.
— Полукровок. Почти все полукровки остались в нашем мире, —  я задумчиво посмотрел на парочку. Девушка по-прежнему не вылезала из кустов, хотя голова в платке показалась полностью. — А скажи-ка мне, парень: в вашей деревне последние года три никто из магов не появлялся? 
— Не, откуда им взяться-то? Сэр.
Смотрел он с опаской, даже большей, чем, когда считал сидхе. С тем хотя бы из сказок понятно, как общаться и чего ждать. Неведома зверушка в облике властного пацана с белоснежными волосами, красными глазами и непривычными чертами лица, спрашивающая про магов, внушала желание сбежать. Дать деру мешали, во-первых, девушка за спиной, во-вторых, явно дорогая одежда, указывающая на мою принадлежность к высшему классу.
— Подумай, точно никого не было?  — я зачерпнул силы и наполнил ею свой голос, вслух приказывая. — Вспоминай!
Глаза парня затуманились, и он, пошатнувшись, произнес:
— Да… Приходил чародей два года назад, на Пасху.
— Как выглядел, какие символы на одежде? 
— Не помню… Волосы длинные красные… Не помню.
Похоже на блок. Можно, конечно, залезть к нему в память и прочесть воспоминания, но смысл? Глубоким алым цветом волос известна Кровавая Ярость, взрослые мужчины до пояса их отращивают. Тем более что не обязательно неизвестный чародей находился в своём истинном облике.
— Держи,  — вытащив из кармана монетку, я бросил ему шиллинг. — Ступайте. 
С пустым взглядом парочка развернулась и ушла. Крепко их приложило, даже странно. Становлюсь сильнее или просто внушаемые? Потом проверю. Сейчас значение имеет только то, что для экспедиции на Изнанку придётся искать другой переход.
Собираясь возвращаться домой, роясь в карманах в поисках одноразового портала, я подумал, что, наверное, ловушку устроили всё-таки Бладрейджи. По срокам совпадает. Три с лишним года назад у нас вышло небольшое столкновение, по итогам которого они потеряли двух своих — одного насмерть, второй стал инвалидом. Напрямую выставить претензии Черной Воде они не могли, но все заинтересованные лица понимали, чьи действия привели к трагедии. Поэтому желание Кровавой Ярости отмстить очевидно. Правда, совершенно непонятно, откуда они узнали о точке перехода и не ждут ли меня подобные сюрпризы на других, даже проверенных.

Глава 5

Решение о создании первой крупной магической школы в Англии было в чём-то вынужденным. Одиннадцатый век для чародейного племени выдался тяжелым. Исход сидхе привел к разрушению устоявшихся связей, любых — вассальных, торговых, политических. У простецов менялись королевские династии, все резались со всеми, попутно приходилось отбиваться от вторжений ирландцев и шотландцев. Церковный раскол слабо отразился на жизни Британии, зато вспыхнувшая усобица Священных Домов вызвала чуму, неурожай и множество иных бед.
К последнему десятилетию века даже самым упёртым стало понятно, что дальше так жить нельзя. Слишком много трупов. Стиснув зубы, стороны пошли на примирение, первым символом которого стало основание в тысяча девяносто пятом году колледжа Старейших — заведения, предназначенного для совместной учебы и воспитания отпрысков Священных Домов и детей их вассалов. Лет через десять произошло разделение, администрация решила, что совместное проживание потомков Старейших и их слуг, пусть и знатных, доставляет слишком много неудобств. Так появился Младший колледж.
На данный момент в Олдоакс семь колледжей, вернее, шесть и один, куда поступают исключительно члены Священных Домов. У каждого свои традиции, специализация, требования к поступающим, стоимость обучения и уровень комфорта. Кроме того, существует надколлегиальное образование, называемое «Школа Олдоакс», отвечающее за общие библиотеки, наём персонала, график потоковых лекций, оборудование части лабораторий и много чего ещё. То есть во время учебы студент может посещать библиотеку колледжа, куда членам других колледжей доступа нет, или общую, открытую для всех.
Согласно уставу и простому здравому смыслу, ректором Олдоакс и одновременно деканом колледжа Старейших является выходец из Священного Дома. Каждые пять лет ректор меняется, уходя в отставку, на место ушедшего приходит другой по записанной в документах очередности. С шестнадцатого века добавлено требование — ректором может стать только тот, кто сам учился в Олдоакс, так что Черная Вода, хоть и входит в список, в данный момент из-за отсутствия кандидатов пролетает.
Младший колледж считается самым престижным, самым консервативным в плане обучения (говорят, условия там спартанские) и самым универсальным. Выходцы из него не получают какой-либо специализации, зато обладают широчайшим набором навыков. Колледж Авиценны выпускает целителей, Орион-колледж прорицателей, колледж Зеленого Листа подготавливает артефакторов. Лучшие боевики учатся в Алом колледже. Чем знаменит самый последний, колледж Луны, я не помню, да оно и не важно — разделение учеников в значительной степени условно, ничто не мешает выпускнику Ориона в дальнейшем поступить в армию. Разве что у выходцев из колледжа Авиценны при устройстве на работу в медицинских учреждениях есть преимущество: им не нужно проходить обучение, их сразу прикрепляют помощниками к целителям.
Это общеизвестная информация, меня же интересовало то, о чём обычно не говорят. Не тайны — зачем они мне? Просто не считают нужным озвучивать то, что большинству не интересно.
Стоило выйти из гейта портальной сети, ко мне немедленно подошли.
— Несущий волю Черной Воды, — юноша изящно поклонился. — Моё имя Джейсон Эксетер из рода Эксетер, я имею честь быть вассалом Дома Голденби. Мисс Годива Голденби взяла на себя смелость послать вам меня в качестве провожатого — поселок довольно велик, по незнанию в нём легко заблудиться.
— Очень любезно с её стороны. Ведите, мистер Эксетер. 
Мы пошли вниз по улице. Поселок в самом деле оказался немаленьким, или такое впечатление создавалось из-за многочисленных заведений, чьи вывески висели едва ли не на каждом доме. Кафе, бары, магазины и лавки с различными товарами — чего здесь только не было. На любой вкус, для любого желающего. Кажется, эта улица была чем-то вроде центрального проспекта. Из переулков вываливались шумные компании, по тротуарам чинно шествовали увлеченные друг другом парочки, стайки младших школьников сновали с криком, писком и гамом, внося сумятицу появлением.
— На удивление многолюдно. 
— Сегодня воскресенье, выходной день, — охотно откликнулся Эксетер. — Ученики, за исключением наказанных, покидают школу. Многие перемещаются домой, но есть те, кто предпочитает общество друзей. Погода стоит хорошая, так почему бы не прогуляться?
— Я не задумывался о том, что у школы под боком целый поселок. 
— Он существует давно, тоже называется Олдоакс и возник почти одновременно со школой. Времена были опасные, а преподаватели могли защитить крестьян, вот те и приходили. К тому же здесь предпочитали селиться волшебники первого-второго поколений, которых не принимали на учебу, но зато они могли надеяться стать вассалом одного из учеников. Или хотя бы получить ответы на простые вопросы. Существуют целые династии, из века в век владеющие одними и теми же заведениями.
— Сколько в нём всего живёт людей? 
— Сложно сказать, сэр, — задумался парень. — Думаю, тысячи три, если учитывать одиночные фермы вдоль границы Туманного Леса.
— А Рейские холмы? 
— Они с другой стороны леса и стоят на земле, не принадлежащей школе.
— Из Леса кто-нибудь набегает? 
— К сожалению, каждый год. В прошлом месяце объявился граббер, убил трёх лесничих, прежде чем его остановили. Хотя такие случаи редкость, обычно обходится без смертей.
Мнение насчет лесников, не способных справиться с обычным граббером, я оставил при себе.
Расположенный возле Олдоакс Туманный Лес — это, образно выражаясь, Изнанка-лайт. Одна из причин, по которой школу разместили именно здесь. Некогда в центре леса произошел колоссальный разрыв грани и, хотя позднее его соединенными усилиями Домов закрыли, грань там очень тонка. Постоянно появляются микропроколы или небольшие трещины, их приходится вовремя отслеживать и закрывать, поэтому имеет смысл держать поблизости гарнизон в лице преподавателей. Но так как проколов, пусть и временных, много, из них в реальный мир просачивается всякое. Непрерывно, не первую тысячу лет. В результате там образовался небольшой филиал Изнанки — относительно безопасный, как раз детишек потренировать перед полноценными походами.
Неподалеку находятся Рейские холмы, самое крупное поселение артефакторов Британских островов. Не рядом со школой, но достаточно близко, чтобы в случае чего обратиться за помощью. Источник ингредиентов, опять же, под боком.
— Насколько я знаю, в школе около шестисот учеников? 
— Не считая аспирантов, мистер Блэкуотер, — уточнил Эксетер. — Так называют тех учеников, которые уже окончили обязательный шестигодичный курс, но пожелали продолжить обучение по избранной специальности. Их, наверное, чуть больше сотни. Они не оплачивают дополнительную учебу, однако должны помогать наставникам и часто служат тьюторами для младших.
— Разве обязательное образование не четырехлетнее? 
— Так оно и есть, сэр. Только я не помню случая, чтобы кто-то удовлетворился укороченным курсом.
За разговором мы дошли до кафе, где нас ожидала мисс Годива. Мне понравилось, как вел себя Эксетер — не пялился, не лебезил, в то же время панибратства не позволял и на вопросы отвечал без суетливости. Впрочем, если он постоянно общается со своей госпожой и другими представителями Священных Домов, то должен четко понимать, где проходят границы допустимого.
Интерьер внутри полностью соответствовал слову «нейтральность». Не слишком богатый, мягких коричневых цветов, стены убраны в лакированные деревянные панели, приглушенный свет, исходящий от светильников. Респектабельное место без претензий — самое подходящее, если надо встретиться с кем-то высоким по статусу, но ничего о нём не знаешь. Мысленно я приплюсовал Годиве очко за дипломатию.
Отдельных кабинетов в кафе, по-видимому, не было. Хозяева разделили зал небольшими перегородками, оставив в центре свободное пространство для танцев и сделав небольшое возвышение, на котором поставили рояль. Сейчас на рояле тихо наигрывал лысоватый мужичок в потертом костюме.
Девушка в золотом и черном, родовых цветах Голденби, в одиночестве сидела за столиком, что-то читая. При нашем появлении она взглянула в сторону открывшейся двери и отложила книгу в сумочку. На мгновение лицо у неё выразило изумление, однако она тут же справилась с собой и поднялась с диванчика, замирая в поклоне перед лицом более высокого статуса. Ауру мою прочла, вот и находится в легком диссонансе из-за внешности ребенка и количества отметок призывов темных сущностей.
— Дочь Золотых Пчел, носящая имя Годива, счастлива приветствовать дитя Черной Воды.
— Да осветит Луна твой путь, Годива Золотых Пчел. Я — Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя. Надеюсь, я не нарушил никаких твоих планов? 
Последнее предложение прозвучало неформально, построение фразы предлагало перейти на более простое общение. Мы — не люди, в нашей среде свой этикет. Она старше по возрасту, я прошел две инициации, оба еще не считаемся полноценно взрослыми, поэтому можем говорить, не соблюдая строгих канонов. Вот если бы мы представляли свои Дома, тогда упрощать речь было бы непозволительно.
— Ничуть, Майрон, — мгновенно перестроилась Годива, открыто улыбнувшись, и я прибавил ей в дипломатию ещё очко. Два очка. — Оставаться в школе в выходной ни у кого нет желания, поэтому твоё письмо пришлось очень кстати.
— Ну, мало ли? Эксетер говорил, учителя не возражают, если ученики выходные проводят дома. 
Девушка стрельнула глазами в сторону вассала, присоединившегося к кампании в соседнем купе. Там уже сидел ещё один юноша и две девушки, вероятно, остальная свита Годивы.
— Не во всех колледжах. Наш, Старейших, дозволяет отлучки начиная с четвертого курса. Я пользуюсь правом дважды в месяц, чаще не получается, да и желания особого нет. Иногда и от родных хочется отдохнуть, — она указала на столик, предлагая усесться. — Что-нибудь закажешь?
— Что-нибудь легкое и с мясом. Посоветуешь? 
— Попробуй куриную грудку в белом вине. У вас никаких запретов на пищу нет? Я, к стыду своему, о Блэуотерах знаю совсем немного.
— Мы совершенно всеядные. А что про нас говорят? 
— Только то, что вы отшельники и ни во что не вмешиваетесь. И ещё покровительствуете Перекрестку. Я на нём никогда не бывала — там действительно можно купить всё, что угодно?
— Разумеется, нет, —  улыбнулся я, на всякий случай укрепляя ментальные щиты. Очень обаятельная девушка, даже слишком. — В нашем мире хватает вещей, которые невозможно купить за деньги. На Перекрестке торгуют товарами или предоставляют услуги, многие из которых запрещены в Британии и соседних странах. Откровенной грязи не так уж и много. Местный Совет стремится поддерживать равновесие между бизнесом и респектабельностью, поэтому человеческих жертвоприношений или чего-то подобного ты там не встретишь. Хочешь убедиться сама? 
— А можно?!
— Если старшие не будут возражать — лично проведу экскурсию. 
Мы беседовали, перескакивая с темы на тему, окольными путями стараясь выведать побольше информации друг о друге. С Годивой оказалось интересно общаться. Она довольно быстро поняла, что не стоит воспринимать меня обычным мальчишкой, и раззадорилась, почуяв загадку. С её стороны было естественно попытаться вытянуть собеседника на откровенность. Обмен репликами незаметно превратился в своеобразную пикировку, где обе стороны пытались незаметно узнать побольше, попутно стараясь как можно меньше рассказать о себе. Причем — искренне, нас обоих подзуживали любопытство и спортивный азарт.
Лично меня подобный обмен устраивал. Годива рассказывала как об Олдоакс, так и о внутренней «кухне» Священных Домов, в которой она разбиралась намного лучше меня.
— Во всём колледже — всего десяток студентов? 
— Причем некоторые приехали из-за Канала, — кивнула девушка. — Нас очень мало, Майрон. Далеко не все Дома соглашаются отправить учеников в школу, а из тех, кто согласен, посылают не всех детей. Вот вы, например. Почему дети Черной Воды не учатся в Олдоакс?
— Потому что у нас в поместье есть хорошие учителя, —  улыбнулся я. — Школа не даст мне ничего такого в плане образования, чего я не мог бы получить сам. Причем индивидуальный подход всегда эффективнее группового. 
— Я не про учебу говорю, — ответно улыбнулась Годива.
— Я понимаю. Но ты же помнишь, мы — отшельники. У нас нет других причин ехать сюда, кроме образования. 
— Тогда почему ты здесь?
— Обычное любопытство,  — пожал я плечами. — Вдруг мы чего-то не знаем? С тех пор, как последний из нас учился в Олдоакс, прошло немало времени. Если уж простецы создают школы для травников, то здесь тоже что-то могло измениться. Ты не сравнивала — программа за последние сто лет сильно поменялась? 
— В нашем колледже осталась прежней, про остальные не знаю, — даже не сделав вид, будто задумалась, ответила девушка. — Да и какая разница? В Олдоакс принимают только потомков старых родов, у которых свой стиль, свои методики, своя библиотека. Задача школы — воспитание и помощь в получении связей.
— Насчет связей соглашусь, а вот воспитание… Совместное обучение детей из Священных Домов и простецов неизбежно отражается на мировоззрении. Стоит ли нам сближаться? Я понимаю, что излишнее самомнение лечить необходимо, но есть очень большая разница между трезвым взглядом на общество простых магов и интеграцией в оное. 
— Незримая Власть не позволит этому произойти.
— Незримая Власть — не панацея. У меня складывается впечатление, что некоторые Дома близко к сердцу принимают события в мире смертных. Впереди война, кое-кто поговаривает о желании в ней участвовать, приводя смехотворные аргументы о необходимости поддерживать репутацию. Да, их приложит откатом, но это будет потом. Так! —  я скрестил руки, поняв, что разговор зашел куда-то не туда. — Не лучшая тема для застольной беседы. Мы говорим о школе. Сойдёмся на том, что у Черной Воды по-прежнему нет необходимости присутствовать в Олдоакс? 
— Нуу… — задумалась девушка. — Современная магия?
— Хороший аргумент. Действительно — хороший. Частные учителя? 
— Туше! Тогда, может, традиция? Твои предки входили в число основателей.
— Тогда была иная ситуация. За прошедшее время появилась масса способов взаимодействия, площадок общения, не существовавших раньше. Времена изменились. 
— Возможность обрести союзников?
— К союзникам прилагаются противники. 
— Мне больше ничего не приходит в голову, — вздохнула Годива. — Кажется, ты всё решил.
— Увы. За исключением банального интереса, рациональных причин учиться здесь у меня нет. Впрочем, я буду рад узнать, как тут всё устроено. 
Всё-таки она развела меня на откровенность.
Будь на её месте кто-то более старый и опытный, у него обязательно бы нашлись аргументы, противопоставить которым мне было бы нечего. Всякий раз при слове «переговоры» мне вспоминается беседа лорда Калма и Пламенеющего, на которой я имел честь присутствовать. Двое существ, достигших вершины в искусстве убеждения оппонента. Слова любого из них заставили бы меня поверить в необходимости моего присутствия в Олдоакс — и хвала Старейшинам, что Годиве далеко до них.
Мы проговорили почти два часа, свитские даже начали удивленно поглядывать на свою госпожу. Кажется, я сумел её удивить и заинтриговать. Мне девушка тоже понравилась — не пустышка, озабоченная статусом и внешностью, мозг она использует куда правильнее. Прекрасно разбирается в истории и литературе, с явным удовольствием спорила о роли Домов в падении Анжуйской империи, со знанием говорила о разнице в подходах к плетению заклинаний общей магии и родовых чар. Мы с ней походя пробежались по школьной программе и, чувствуется, затронутые темы она понимает. Сближению способствовали и некоторые шероховатости в семейной обстановке, о чём Годива не хотела говорить, но пару раз намеки прорвались.
Словом, знакомством я остался доволен и планировал его продолжить. Расстались мы на дружеской ноте, уговорившись друг другу писать. Территория Олдоакс закрыта, но Годива обещала переговорить с деканом о возможности в виде исключения устроить для меня экскурсию. Что ж, не буду возражать. Посмотрю, как люди живут.

Татухи — дело хорошее. Не берусь оценивать художественный и эстетический аспекты, пусть каждый сам решает, стоит ли украшать тело таким образом, но как маг я не могу не быть «за». Это, по сути своей, артефакты, не нуждающиеся во внешней подпитке, скрытые от большинства видов проверки, их очень сложно или вовсе невозможно снять, как и заблокировать работу.
Разумеется, у татуировок есть свои недостатки, из-за которых у меня нет ни одной. Во-первых, их нельзя наносить на растущий организм, то есть детям или подросткам. Во-вторых, при изменении внутренних потоков тонкого тела татуха в лучшем случае перестаёт действовать, в худшем — начинает творить нечто, создателем не заложенное. Поэтому вменяемые маги список рисунков на теле регулярно пересматривают, советуются с целителями, при необходимости вносят изменения.
Мне, в силу юного возраста, татух не набивали. Зато амулетами обвешали от волос до кончиков пальцев на ногах (точнее говоря, до мизинца левой ноги, где сидит тонкое колечко). Пирсинга на теле полно, причем в самых неожиданных местах.
Чешется.
Однако Хремет считал предпринятые меры безопасности годными только против магов и слабых чародеев. Для схватки с сородичами из Священных Домов или просто сильными волшебниками они недостаточны. Одно время меня при выходах из поместья сопровождал Финехас, но потом перестал — его природа не позволяет часто покидать Изнанку.
Древний призрак связывает со мной надежды на возрождение Черной Воды, в остальных членах Дома он разочаровался. Что он думает по поводу малышки Мерри, непонятно, но учитывая его отношение к женщинам, вряд ли многого от неё ждет. Поэтому его желание усилить меня, защитить, вполне естественно. Он рассматривал разные варианты, с неудовольствием отказываясь от них, пока, наконец, не остановился на одном.
— Особого выбора у нас нет, — с сожалением в голосе рассуждал старик, проверяя подготовленный к ритуалу зал. Он с определенных пор объяснял свои действия и мотивы, которыми руководствовался при принятии решений. Не всегда, но часто. Ещё и вопросы задавал, проверяя, правильно ли я понял услышанное. — Сейчас твое тело не выдержит процедур укрепления. Будь ты хотя бы лет на пять постарше… Медленное стабильное развитие в перспективе выгоднее, ведь чем крепче фундамент, тем выше башня. Жаль, что сила нужна тебе прямо сейчас.
— Из-за Кровавой Ярости?
— Не только. У смертных наступает время перемен, много кто захочет половить рыбку в мутной воде и свести старые счеты.
С моей точки зрения, ничего особо страшного не происходит. Выбирая один путь, неизбежно придется сойти с других или же уделять им меньше внимания.
Есть один момент, о котором Хремет не хочет упоминать. Пройдёт два-три года, и его личность начнёт понемногу деградировать — таково свойство всех слепков. Они намного хуже людей усваивают новую информацию, концепции, им труднее привыкнуть к изменившейся реальности. Пока что владыка справляется за счет колоссального личного опыта, мастерства в менталистике и предоставляемой поместьем поддержки, но его методы проблемы не решают. Своими действиями он только отодвигает срок, когда будет вынужден вернуться в своеобразную спячку, во время которой «переварит» узнанные за период бодрствования факты.
Разумеется, он хочет уйти, оставив Дом в надежных руках. То есть — моих. Лотарь, по общему мнению, на главу рода не тянет.
Наиболее простым способом смещения главы является ритуальный поединок. Несмотря на сложности, интриган уровня Хремета с его организацией справится. К сожалению, на пути замысла стоят два препятствия, вернее, один — мой возраст. Кандидат, бросающий вызов, должен быть, во-первых, взрослым, то есть прошедшим три обязательные инициации, во-вторых, достаточно сильным для победы. И если текущие темпы моего развития позволяют всерьёз рассчитывать года через три выдержать последнюю инициацию, то с личной силой всё не так просто.
Лотарь, конечно, опустившийся алкоголик и ничтожество, но это он по нашим меркам ничтожество. С человеческой точки зрения, он сильный маг и боец (пусть и за счет физиологии, тренировки он давно забросил). К тому же, в его руках сосредоточены ресурсы Дома, которыми он имеет право распоряжаться по личному усмотрению. С такой поддержкой победить его будет сложно.
Значит, надо сделать меня сильнее. Каким образом? Обычные тренировки не помогут, накачивать стимулирующими зельями единственную надежду семьи никто не станет, влезать в долги к различным сущностям нельзя. Остаётся сделать хитрый ход и получить необычного помощника.
— Ошибок не вижу, — закончив осмотр, сказал призрак. — Начинай.
— Прошу отойти к стене, владыка.
Мысленно вздохнув, поплелся я к алтарю.
Прежде мне подобных ритуалов проводить не доводилось. Всегда имелась последовательность: призыв конкретной сущности, постановка задачи, оплата, завершение. Сейчас тоже призыв, только неоформленный. Откликнется на него тот дух или демон, кто больше других подходит к заданным параметрам, какая-то мелочь с самого дна иерархии, не обладающая даже собственным именем.
Заранее страшно от мыслей, сколько предстоит с ней возни.
Поскольку силенок и самосознания у будущего питомца пока нет, вытаскивать его в реальный мир придется мне. В чем и кроется сложность. Изнанка, условно, делится на три слоя. Верхний, где обитают привычные единороги, драконы и прочая более-менее материальная живность; срединный, место жительства различного рода энергетических сущностей, там же стоят врата к Старейшим; и нижний, чьи обитатели настолько суровы, что на свет божий практически не показываются. Если же показываются, то плохо становится всем.
Мне надо пробить канал на средний. Не самая простая задача.
Первыми приносятся, как всегда, малые жертвы восьми хранителям сторон света. Помочь они не помогут, но хотя бы мешать не станут. Закончив возжигать благовония, мёд и плоть, кому что положено, следующим я принялся обеспечивать взяткой Отца Путей. Вот уж чья благосклонность мне в данном случае очень пригодится. Отец Путей — дух, ссориться с которым колдуну ни в коем случае нельзя, эта сущность не всегда может помочь, но нагадит запросто. Поэтому ему полагался черный бык-трехлетка с белым пятном на лбу. Словами не передать, сколько я искал на бойнях подходящую жертву, кровью пропах до того, что животные шарахаться в стороны начали.
Едва отзвучали последние звуки воззвания, бык рассыпался темным пеплом. Очень хороший признак. Теперь можно надеяться, что, если своих сил мне не хватит, Отец Путей подставит плечо. Может, конечно, и не подставить — у него совершенно нечеловеческие логика и понятие о благодарности — но шанс есть. Поэтому я продолжил обряд.
Создавать прокол надо самому, без сторонней поддержки, чтобы призыв не нёс даже следа чужой энергетики. Говоря по-простому, я творю заклинание, обратное закрытию. Правда, опорных точек больше, целых двенадцать, так ведь и я за прошедшее время стал опытнее. Правильные маги так и развиваются, поднимаясь со ступеньки на ступеньку, это мне приходится рвать жилы, пытаясь прыгнуть через одну-две.
Символический жест правой рукой — и в полу возникает темная бурлящая воронка. Вливаю в неё силу, с ожидаемым раздражением чувствуя растущее сопротивление. Что будет, если моей энергии не хватит? Ну… В данном случае, учитывая родные стены вокруг, у меня появятся небольшие проблемы с энергетикой — защитные системы поместья погасят выброс от разорвавшегося канала на Изнанку. Полечусь и попробую ещё раз.
Чуть ли не на последнем издыхании ощущаю появившееся на той стороне движение, скорее намёк на него, и посылаю зов. Вкладываю в ментальный крик последние капли силы. Да, мне ещё завершать ритуал и закрывать канал, но для того и сидят в клетке пара кроликов. По каналу «вверх» проносится стремительная тень, мгновенно присасываясь к моей ауре.
От нагрузки заскрипел зубами. Пришедшая на зов, согласившаяся на условия договора сущность оказалась несколько «тяжелее», чем я рассчитывал. Торопливо подойдя к клетке и вытащив оттуда пронзительно верещащего зверька, бросил его на алтарь. Кролик, стоило его тельцу прикоснуться к гладкому камню, сразу обмяк и замер в каменной неподвижности, а в мою сторону полился дополнительный поток энергии.
Занятно получается — жертва самому себе. Если приносить её часто, крыша уедет.
Никаких проблем с закрытием прокола не возникло. Может, опытнее стал, может, благосклонность духов так проявилась, не знаю. Как бы то ни было, спустя несколько секунд в ритуальном зале не осталось и следа от ярящегося сгустка энергии, ведущего в дальние пределы Изнанки. Всё. Можно расслабиться. Немного.
Благодарственный молебен прозвучал едва ли не автоматически. Со временем к нему привыкаешь, заключительная часть ритуала воспринимается как некая гигиеническая процедура. Терпеливо молчащий Хремет дождался, пока я отойду от алтаря, пристально оглядел, попутно проверяя целостность тонкого тела, и скомандовал:
— Вижу, что успешно. Показывай!
Я мысленно потянулся к той части себя, где ощущалось чужое присутствие, и потянул. Моя тень будто ожила, от неё отделился непроницаемо-темный лоскут, облетевший меня по кругу, плавно изогнулся и порхнул в сторону призрака.
— Держи его!
Но я уже уловил исходящие от питомца эмоции голода и инстинктивно отозвал его назад. Пыхнув напоследок легким недовольством и непониманием, тот вернулся в мою тень. Мыслей у него не было, одни инстинкты.
— Что чувствуешь?
— Легкую слабость и головокружение. Сила утекает, не успевая накопиться.
— Ищи способ ограничить канал, по которому он от тебя кормится, — посоветовал старик. — У каждого хозяина способ свой, но на всякий случай посмотри методики в библиотеке.
— Понял. Я правильно понимаю, что заниматься с ним лучше за оградой?
— Правильно, — еле заметно кивнул Хремет.
Лотарь, будучи главой, напрямую связан с поместьем и способен почувствовать постороннего духа на его территории. Он, конечно, своими обязанностями защитника пренебрегает, но мало ли, вдруг захочет посмотреть, кто к нам в гости явился? Не хотелось бы, чтобы он раньше времени узнал о козыре в моём рукаве.
Виски прострельнуло болью, намекая на недопустимость мыслей о бунте против законного повелителя. Судя по гримасе Хремета, ему досталось сильнее, и он поторопился перевести разговор на нейтральную тему:
— Как назовешь?
— Он же не собака, зачем ему кличка? А настоящего имени ещё не заслужил.
— Но как-то его надо называть? — резонно возразил старик.
В голове вертелась всякая ерунда вроде «Пушок» или «Милашка». Я махнул рукой:
— Потом придумаю.
Когда высплюсь.

Глава 6

На том же месте, в тот же час. С той только разницей, что на сей раз Камминг пришел не один.
— Я хотел бы представить вам его преподобие Дэвида Рассела, архидьякона Колчестера. Так получилось, что следствие обнаружило ряд фактов, относимых к церковной сфере, и я счел возможным пригласить преподобного на нашу встречу. Он обладает информацией, которая, возможно, заинтересует вас, мистер Блэкуотер.
— Большая честь быть представленным вам, мистер Блэкуотер.
Прежде, чем ответить, я с минуту молча рассматривал священника. Для людей — минуту, для меня прошло больше времени. Я впал в транс, ещё не войдя в кабинет, снаружи почуяв отголоски святой магии.
— Не знаю, с какой просьбой вы хотите ко мне обратиться, Камминг. Но шансы, что я её выполню, только что значительно снизились. 
Черная Вода не вступает в сделки с церковью, ни с одной из конфессий. Определенное взаимодействие есть, без него не обойтись, однако мы держимся от священников настолько далеко, насколько это возможно. Режим игнорирования вступил в силу со второй половины семнадцатого века, после нашего поражения в междоусобной войне. Английские священники приняли живейшее участие в тех событиях, им мы обязаны весомой долей потерь. Не в прямых схватках, нет — но их поддержка серьёзно помогла нашим врагам.
Религиозные организации, в том числе христианские, способны противостоять Священным Домам. С трудом, с оговорками и большими потерями — и всё же. У них есть инструмент, по возможностям сравнимый с призываемыми нами сущностями Изнанки, правда, использовать его они могут редко. Речь идет о так называемых «святых».
Для появления святого необходимо совпадение множества факторов. Это должен быть верующий человек, искренний в своих убеждениях, обладающий магическими способностями, при жизни признаваемый окружающими духовным авторитетом. Принявший смерть в соответствии с идеалами своей веры. На самом деле там очень много условий, я перечислил основные. При их выполнении есть шанс, что после смерти душа послужит основой обитающего на Изнанке духа, призываемого жрецами своей религии в час нужды.
Разумеется, процесс это долгий и сложный, иначе святош было бы не остановить. Во-первых, поначалу новоявленный «святой» слаб, должно пройти много времени, прежде чем он станет сравним по силе с младшими духами. Он растет за счет силы молитв, поэтому значение имеет статус культа — местночтимый или общецерковного почитания, давность почитания, частота призыва. Это, кстати, во-вторых. Часто призываемый святой в реальном мире быстро теряет накопленную энергию и долго выполнять просьбы людей не способен. В-третьих, у него есть своя воля, то есть нет гарантии, что он поступит именно так, как от него ожидают.
Несмотря на все ограничения, недооценивать святых нельзя. Именно благодаря им Ватикан в пятнадцатом веке уничтожил Священный Дом Туманных Оков, причем уничтожил окончательно. Следует признать — основания у святош имелись. Туманники здорово перегнули палку. Они перессорились буквально со всеми, убивали, занимались откровенным грабежом, развлечения ради напускали чуму на деревни и в общем ни в чём себя не ограничивали. Вели себя, словно сумасшедшие. Подозреваю, выродились из-за внутрисемейных браков и кое-каких мистических практик. Последней каплей стало изнасилование папского нунция на центральной площади Римини, перед глазами охреневшей толпы горожан.
Несмотря на отчаянное сопротивление, Священный Дом Туманных Оков был уничтожен. Победа далась церкви дорогой ценой — по мнению историков, если бы не истраченные тогда ресурсы, спустя пятьдесят лет Вену от османов удалось бы отстоять.
— Уверяю вас, мистер Блэкуотер, у присутствия здесь его преподобия имеются веские основания, в чём вы сейчас убедитесь.
— Сначала разберемся с текущим вопросом. У вас есть разрешение вашего короля, о котором я писал? 
— Да, вот оно.
Взяв письмо, я сломал печать и принялся читать велеречивое послание монарха, попутно думая, какую тактику избрать. Положим, причину появления священника выяснить необходимо. Церковь наверняка нашла нечто, с помощью чего рассчитывает зацепить нас и поставить под контроль. Значит, моя цель — вытянуть побольше информации. Ну и желательно заодно подтвердить репутацию Черной Воды как сборища злобных хитрых тварей, связываться с которыми не стоит.
Начать, в принципе, можно прямо сейчас.
— Разве вашего короля зовут не Эдуард? 
— Эм… — Камминг, кажется, не сразу нашелся с ответом. — Вот уже год, как на престол воссел его величество король Георг Пятый. Разве вы не знали?
Кажется, последняя фраза у него вырвалась непроизвольно.
— Мы не следим за вашими правителями. Они постоянно меняются, смысл их запоминать? —  пожал я плечами. — Итак, слушайте. 
Теперь, после получения официально выраженного согласия заказчика наложенного проклятья, можно озвучить его условия. Это не значит, что проклятье перестанет действовать — оно всего лишь изменится. Люди будут знать, что был когда-то род Леро, натворил нечто удивительное, за что король решил наказать его полным забвением. Как ни парадоксально, кто-то из Леро выжил и по-прежнему самоидентифицирует себя с этим родом. Поймать его не могут, потому что проклятье препятствует любым формам идентификации и поиска своего носителя.
Мы его искать не обязаны, свою договоренность с короной Черная Вода исполнила полностью. Так я и сказал.
— Но сейчас заказчик проклятья желает, чтобы оно было снято, и, согласно обычаю, вы обязаны снять его, — возразил Камминг.
— Мы не отказываемся. Однако обязательств бегать за проклятым и уговаривать его постоять, пока идет ритуал очищения, на нас нет. Приводите — снимем. 
Как-то прежде проклятые не возражали против исцеления. Вернее, в прошлом была парочка случаев, но там договор прямо предусматривал поимку утратившего разум бедолаги.
— Простите, что вынужден поправить, мистер Блэкуотер, — вмешался помалкивавший до того Рассел. — Должен отметить, что, поступая таким образом, вы нарушаете закон. Свой закон.
— Каким же образом? 
— Это и есть та самая причина, по которой я здесь, — не вставая, поклонился священник. — В моём округе последний год происходили необычные явления: открывались полноценные порталы в ад, к счастью, всего лишь на верхние круги; богобоязненные христиане внезапно обретали колдовские способности; оживали отражения в зеркалах, из теней выглядывали чужие лики. Мы провели расследование и не смогли найти причины.
— Обычная флуктуация грани. Подождите пару месяцев, и она вновь окрепнет. 
— Увы, и наши, и Министерские оракулы абсолютно уверены, что ослабление вызвано искусственно. Более того — представителю Министерства удалось найти два места проведения ритуалов, но личность колдуна он установить не смог. Ряд признаков заставляет предположить, что в деле замешан тот же неизвестный, которого ищет господин майор и который, как мы теперь знаем, принадлежит к Леро.
— Но уверенности у вас нет. 
— В таких случаях не бывает абсолютной уверенности. Тем не менее, подозрения весьма сильны.
Я встал со стула и, подойдя к окну, уставился в хмурый день. На улице шел дождь, люди предпочитали передвигаться кэбами или торопливо обходили лужи под зонтами. Итак, нас хотят пристегнуть к расследованию под предлогом исполнения долга. Стадия вхождения в контакт пройдена, дальше, рассуждая логически, идет развитие успеха — общение, оценка, поиск уязвимых точек, по возможности сбор компромата. В конечном итоге церковь и корона хотели бы видеть Черную Воду, да и остальные Священные Дома, у себя на поводке. Вполне возможный вариант, некоторые сородичи становились пешками в руках смертных и сейчас влачат куда более жалкое существование, чем мы. Если вообще живы.
Незримая Власть, высший закон, установленный Старейшими, действует неумолимо.
По факту сейчас мы видим два явления. Проклятье на имя и второе, напрямую нарушающее первую статью Закона, предписывающую не позволять Изнанке и реальному миру смешиваться. Первое, как я уже объяснил собеседникам, к нам относится постольку-поскольку, мы помогать смертным не обязаны. Скорее, обязаны не помогать.
Зато выяснить, действительно ли грань между мирами ослабляется искусственно и если да, то покарать виновника, мы должны. В этом Рассел, неприятно признавать, прав.
Стоит ли сотрудничать в данном вопросе с церковью и Каммингом? С ними, конечно, будет проще разобраться, они представляют организации с огромными связями и ресурсами. Только сомневаюсь, что надо. Я не гений, не великий психолог, чтобы пытаться переиграть людей, привыкших вариться в мутном котле интриг. Безусловно, опыт в данной сфере необходим — но получать его следует у более дружески настроенных учителей.
— В таком случае, господа, позвольте распрощаться, —  повернулся я к людям. — Насчет проклятья я уже сказал, мистер Камминг, но повторюсь — мы готовы его снять и не намерены искать носителя. 
— Иными словами, вы отказываетесь, — недовольно сжал губы военный.
— Священный Дом Черной Воды не сотрудничает с церковью. Вам следовало это учитывать. 
Надеюсь, они перессорятся.
— Своим отказом вы нарушаете волю ваших собственных прародителей, — попытался переубедить меня Рассел.
— Не вам решать,  — бросил я. Спорить с профессиональным ритором я не собирался. — Прощайте, господа. Не скажу, что знакомство было приятным. 

В поместье Мерри скучала.
Дети из Священных Домов развиваются быстрее сверстников из обычных людей, это давно установленный факт. Однако высокий интеллект ничего не стоит без наличия простого бытового опыта, чего сестра была лишена. С кем она общается? С бабкой, мной, Лотарем, когда он о ней вспоминает, и Фебой. Поиграть ей почти не с кем, разве что с животными.
Посмотреть деревню мы её не пустим, тамошние дети обязательно сестру оскорбят. Гулять в окрестном лесочке ей быстро надоедает, тем более что там часто пасутся козы, а коз она боится. Совершенно её не осуждаю — наших коз иногда и я боюсь. Лондон далеко, да и не стоит маленькому эмпату посещать большой город. Таким образом, из мест, куда можно сводить, чтобы просто показать незнакомых людей и дать пищу для размышлений, остаётся Перекресток. Весьма специфическое местечко.
Уговорить Ксантиппу разрешить сводить Мерри с Фебой на Перекресток оказалось неожиданно легко. Достаточно было улучить момент, когда она находилась в хорошем настроении, и обратиться с просьбой. Без дозволения старшей женщины в гинекее ничего не происходит, попробовав действовать самостоятельно я бы покусился на её власть, чего она страшно не любит. Сомневаюсь, что мне понравились бы последствия — в детстве бабка не скупилась на наказания, проявляя в них редкую фантазию.
Хотя в последнее время Ксантиппа чем-то встревожена, отчего срывается на окружающих. Чаще прежнего уходит на Изнанку, причем за пределы условно-безопасного пояса вокруг поместья. Я попробовал однажды проследить за ней, но вернулся, не желая идти в незнакомую местность. Не знаю, зачем бабка бродит — Лукиан, она сказала, опять ушел странствовать, а других причин у неё вроде бы нет. Наверняка очередная тайна, после раскрытия которой захочется нервно закурить.
Как бы то ни было, мы втроём отправились на Перекресток. Вот, кстати:
— Феба, ты сама-то на Перекрестке была? Вернее, нет, не так — ты за пределы поместья выходила?
— Всего один раз, господин Майрон, — покачала головой женщина. — Мне, конечно, хочется увидеть, как изменился мир, но отходить от алтаря далеко и надолго нельзя.
— К сожалению, предки не нашли способ очистить тебя. Я читал записи Деуса Третьего, он больше других интересовался этой проблемой. У него не вышло, а потом началась война, в которой мы проиграли.
Мои слова — почти ложь. Правда, но не истина. Предки практически не уделяли внимания поиску способа снять проклятье с Фебы, Деус был едва ли не единственным. Кто она для них? Обычная наложница, принятая в Дом прихотью одного из мужчин. Если бы она родила хотя бы одного ребенка, её статус изменился бы и тогда, возможно, отношение было бы иным.
— Вот! — подбежала Мерри, демонстрируя растопыренные пальчики. — Всё надела!
— Да? Давай проверим!
Собирали сестру, как на войну. Затруднюсь сказать, сколько стоит ребенок Священного Дома, не прошедший первую инициацию. По весу в алмазах? Нет, слишком дешево. Конечно, похитить его почти невозможно, а в случае успеха столь же нереально спрятать, но попытки случаются. Раз в пару веков — успешные.
Поэтому сестра увешана мощнейшими защитными артефактами, часть из которых прежде носил я. По той же причине на поясе Фебы молчаливо висит Финехас, посчитавший повод достаточно веским, чтобы покинуть тренировочный зал. Точно так же когда-то он сопровождал меня, пока не счел достаточно подготовленным для бегства или самоубийства.
Портальный переход, которым мы перемещаемся на Перекресток, выводит на задний двор «Клевера». Со стороны и не скажешь, что одна из дверей, каких здесь много, ведет не в подсобное помещение, а в тщательно зачарованный гейт. Попасть внутрь без сопровождения одного из Блэкуотеров невозможно, вдобавок внутри стоят два голема-охранника, при необходимости нашинкующие чужака тонкой стружкой. Впрочем, Мерри на них не смотрела (похожих статуй у нас полно, они не интересные), она вовсю вертела головой, рассматривая новые места.
Не задерживаясь, мы прошли в трактир, где в общем зале нас встретил Глен.
— Юный лорд, — поклонился он, прижав руку к сердцу.
Я спустил Мерри с рук и поставил рядом с собой.
— Здравствуй, Глен. Позволь представить тебе мою сестру, Мередит Черной Воды, и её воспитательницу, госпожу Фебу из Черной Воды. 
— Большая честь видеть дочерей Священного Дома на этой земле, под крышей дома сего. Прошу вас быть моими гостями! Коли путь ваш привел вас ко мне, сядьте у очага, испейте чашу, отриньте усталость и насладитесь дарами земли. Здесь у вас нет врагов.
Я легонько ткнул пальцем с приоткрытым ртом смотревшую на Глена сестру.
— Ай! То есть, да будет мир свидетелем моих слов: я вхожу в этот дом, не злоумышляя против хозяев его, чад их, домочадцев, скота, рабов и имущества их. С чистыми помыслами, не тая зла.
Вслед за Мерри клятву гостя повторила Феба. Вообще-то говоря, при нахождении в общественном здании клятва не нужна. Однако принеся её, мелкая и её воспитательница перестали быть для Глена обычными посетителями, теперь они могут рассчитывать на более теплый приём — вне зависимости от того, к какому роду принадлежат и какое положение занимают.
— Мы, пожалуй, немного посидим у тебя, Глен. Тот дальний столик свободен? 
— Разумеется, юный лорд.
После того, как лично принявший заказ хозяин отошел на кухню, Мерри прорвало:
— Он такой огромный! Феба, ты видела?! В него поместится две тебя!
— Глен действительно большой человек, хотя есть и побольше. Правда, немного. 
— А почему ты говоришь мысленно? Чтобы нас не услышали?
— Я всегда говорю так, когда не дома. Для обычного мира мой голос слишком силен. Потом покажу. 
— Ага. Смотри, как тот дядя смешно одет!
— Не показывайте пальцем, маленькая госпожа.
— Но ведь смешно!
В общем, правильно я сделал, установив вокруг стола глушащий и отвлекающий внимание полог. Мерри хлестала эмоциями и физически была не в состоянии сдерживаться, увещевания не помогали, а кричать на неё не хотелось. К счастью, Дана принесла сливочный омлет, чай и лимонный пирог, мелкая отвлеклась на незнакомую еду и дала мне подумать. Ни о чём-то серьезном, просто пара наблюдений. Например, после избрания мэром свободного времени у Глена стало меньше. Тем не менее, двух незнакомых Блэкуотеров, впервые посетивших Перекресток, он встретил лично и самым первым. Знаковый жест.
Или взять сам трактир. Его правильнее называть «гостевым домом», потому что построен он с исполнением старых обрядов, наделяющих хозяина определенной сакральной властью на своей территории. Здесь крайне редко случаются драки, не бывает плохой еды, а если посетитель плюётся, сунув ложку в рот, значит, чем-то не угодил Глену. Посетителей, к слову, по сравнению с прошлыми годами сидит меньше, причем не только потому, что день на дворе и все работают. Выглядит публика богаче, голоса звучат сдержаннее и не слышно свойственных низшим классам диалектов, темы разговоров несколько отличаются. Многие, как мы, ставят заглушки вокруг столиков.
Позавтракав и немного посидев, дальше мы отправились по делам. Хремет, выслушав результаты моего общения с Каммингом и святошей, принятое решение разбираться в проблеме самостоятельно одобрил. Он в принципе считает, что потомки богов не должны смешиваться с обычными смертными, концепцию Олдоакса или Министерства старый призрак считает спорной и непроработанной. По его мнению, совместное следствие представляло опасность получить откат за нарушение третьего закона, запрещавшего вмешательство в дела людей. Поэтому искать того, кто искусственно ослабляет грань между мирами, мне предстоит в одиночку.
Для начала следовало бы выяснить, действительно ли ослабление искусственное, но, немного подумав, я пришел к выводу, что настолько нагло врать святоша не стал бы. То есть я, безусловно, проверю, но кое-какие действия следует предпринять уже сейчас. Для того и шел в Белые Стены, богатейший квартал Перекрестка, где находилась предоставлявшая нужные мне услуги фирмочка. Я с ними уже работал и остался очень доволен результатами.
Пока Мерри бегала по приёмной и доставала секретаря, пожилого лысого мужчину, вопросами («Вы не человек, да? У людей волосы есть.»), я обсуждал с Хиллом предстоящий заказ. Исходя из прошлого опыта, лучше ему полностью обрисовать ситуацию, чтобы он знал, что в конечном итоге требуется найти.
— Я бы, вашего позволения, юный лорд, Колчестером не ограничился. Вполне возможно, инциденты происходили и в других городах, а то и вовсе в Лондоне. Вам бы на эту тему поговорить с Майклом Олбаном — он в силу профессионального, так сказать, интереса, отслеживает всякие-разные необычные явления на островах. Может что-то знать.
— Хороший совет, мистер Хилл. Пожалуй, последую ему. 
— Про индусов могу сказать, что удивили ребятки. Раньше их кружки с германцами не связывались, да и те индусов недолюбливают. Потому как социализм. Был у нас недавно клиент, мы для него одну безделушку искали, ну и в процессе залезли в студенческое братство «жемчужины британской короны». Там, оказывается, всяких политических движений полно, — с непередаваемым выражением лица поведал детектив. Его эмофон, обычно спокойный, полыхнул возмущением. — Причем если борьба за независимость, то обязательно с социалистическим уклоном. У нас, у них, у германцев. А германцы, чтоб вы знали, социалистов не любят и запрещают, сторонники имперской формы правления они. Не лукавит ли мистер Камминг?
— Спецслужбы никогда не отличались чистоплотностью и с легкостью шли на сделку с врагом, если считали выгодным. 
— Спецслужбы? — переспросил Хилл. — Надо же, слово какое ёмкое.
— Пользуйтесь. В связи с этим, кстати — вы можете собрать досье на Камминга и Рассела? Меня не интересуют их тайны, просто хочу понимать, с кем имею дело. 
— Поищем, юный лорд. На Рассела так точно найдём.
Ну, разумеется. Маги Перекрестка за церковью следят пристально, впрочем, обратное тоже верно.
Оставив сто фунтов в качестве задатка, я покинул контору, провожаемый улыбками и наилучшими пожеланиями. Ещё бы они нас не любили — чувствую, расследование влетит в копеечку. Подчинённые Хилла должны выяснить многое, начиная от последних действий наиболее радикальных группировок террористов и заканчивая движением партий некоторых необычных ингредиентов. Обычные колдуны, даже очень сильные, без дополнительных усилий грань не расшатают.
Пока что схема выглядит логичной. Англия и Священная Римская Империя германской нации готовятся к войне, имперская разведка с целью получить доступ к источникам информации и в расчете на будущую диверсионную деятельность вступает в контакт с индийским подпольем в Лондоне. Индусы получают деньги и ресурсы, проводят ряд акций, о чём упоминал Камминг. Вопрос — где в этой схеме Леро? Он работает на немцев или их временных союзников, или вовсе является самостоятельным игроком?
Если, конечно, Рассел не ошибается в своих предположениях и Леро действительно занимается ослаблением грани. Ещё нужно помнить, что Рассел может осознанно вводить меня в заблуждение, преследуя свои цели. К слову, к Каммингу тоже относится.

Глава 7

Предстоящие расходы особых волнений не вызывали. У меня достаточно толстая подушка безопасности в банке лежит, потому что зарабатываю я много, а трачу мало. Основной поток идет от гоблинов, с большим отрывом на втором месте доходы от помощи Синклеру и в самом конце небольшие суммы, получаемые за продажу ингредиентов через Купера. Хотя небольшие они исключительно с моей точки зрения, семья простецов на них могла бы неплохо устроиться в жизни.
Тем не менее, ещё из прошлой жизни я вынес твердое убеждение, что деньги — это безопасность и манёвр, поэтому их должно быть больше. Тем более что поиски обещают быть тяжелыми, долгими, наверняка потребуют взяток и просто оплаты услуг команды Хилла. Времени тоже потребуют немало, отнимая его у учебы и обычной деятельности.
Что я могу? Вдобавок к тому, что уже делаю — проклинать. Родовая профессия, образно выражаясь, Черную Воду за неё сильно не любили и боялись. Мне пока что людей всерьёз проклинать не доводилось. Немного подумав, озадачил вопросом Глена, откровенно признавшись, что нуждаюсь в практике, но хотел бы попутно и денег заработать. Глен обещал подумать. Человек он правильных понятий, поэтому уверен — мои жертвы не будут невинными овечками.
Харизматичный хозяин «Клевера» произвел колоссальное впечатление на малышку Мередит, она постоянно его вспоминала. Вечером того же дня, вернувшись домой, она засыпала вопросами Фебу, саму многое не понимавшую, и остальных взрослых, внезапно оказавшихся занятыми очень важными делами. Таким образом, основной удар пришелся на меня. Выдержал его с трудом и когда нервно зевавшую мелкую увели спать, вздохнул с облегчением. Теперь она несколько раз на дню спрашивает, когда мы снова отправимся на Перекресток, выедая мне мозг. Ответ «когда-нибудь» её не устраивает.
Часто таскать сестру с собой я не могу, как по соображениям безопасности, так и в силу занятости. Дел очень много, почти всё время сжирает учеба, обрадованный Хремет грузит теорией и ждёт не дождётся, когда же я испорчу жизнь какому-нибудь бедолаге. Впрочем, первое своё проклятье я уже наложил, причем без подготовки.
Майкл Олбан занимает пост главного мага Перекрестка. В его подчинении находятся двенадцать сильных магов, в чьи обязанности входит поддержание стабильности пространственного домена, а также отслеживание различной запрещенки, начиная от сильных ритуалов и заканчивая поиском опасных товаров. На рынке нельзя торговать людьми (условие ещё до обособления продавлено человеческими властями и отменять его не собираются), пленными духами и демонами, определенными видами зелий, артефактами, для чьего изготовления потребовалась жизнь волшебника или волшебного существа — там длинный список. Контроль за оборотом лежит на стражниках, они же таможенники, однако маги им активно помогают.
Большую часть времени Олбан проводит в своём кабинете на вершине башни ратуши, там я и думал его застать. Ещё шёл, рассуждал, почему народная толпа наделила волшебников стремлением к небу. По моим наблюдениям — разве что образно, да и то не ко всем относится. В основном, волшебники живут в обычных домах, только ритуальные залы размещая в подземельях.
На рабочем месте Олбана не оказалось. Молодой секретарь, от которого прилично фонило силой, сообщил, что начальство отправилось в Суконные ряды арестовывать банду нарушителей. Преступники годами использовали Перекресток для переправки в Англию «жизнесосок» — артефактов, позволяющих забирать жизнь у одних людей и передавать её другим. С потерями, само собой, и эффект временный, но всё равно жизнесоски пользовались бешеной популярностью у молодящихся дам высшего света. До тех пор, пока речь шла исключительно о перевалке, торговцев не трогали, только изредка штрафовали. Однако после того, как артефакты появились в Попрошайке и там произошел ряд неприятных инцидентов, лавочку решили прикрыть.
Добрался я до Суконных через час: по пути встретил мастера Иакова и немного с ним поболтал. Не та персона, которую можно игнорировать даже Блэкуотеру. Очень сильный маг, сумевший провести трансформу тела и обрести дополнительные лет восемьсот жизни. Их, перешагнувших трехсотлетний рубеж, очень и очень мало, большинство чародеев живет лет сто-сто двадцать. У Иакова в Шотландии неподалеку от Далгонара небольшой замок, который он редко покидает, и чья защита очень высоко котируется в узких кругах. Но, по мнению мастера, возможность улучшения найдётся всегда, поэтому он пытался договориться со мной о помощи в проведении обряда, мешающего попасть на его территорию через Изнанку. В принципе, почему бы и нет? Обряд он проведет сам, от меня требовалось изготовить и зачаровать сотню фигурок для ограничивающего круга. Вот интересно — откуда он знает, что у нас хранится куча костей магических животных?
Когда я всё-таки появился в Суконных рядах, там творилось нечто странное. Разносившиеся окрест крики органично вплетались в треск ломающихся деревянных стен и грохот выстрелов, в воздухе сплетались клубы дыма от разгорающегося пожара и тонкие плети воронок смерчей. Однако. Что там у них происходит, что в ход пошли боевые заклинания? Причем, судя по ощущениям, не самые слабые.
Разумный человек постарался бы держаться от чужой драки подальше, но, во-первых, я не всегда разумный и не совсем человек, во-вторых, вряд ли стороны применят нечто, способное пробить защиту моих артефактов. Кроме того, моё присутствие заметили и дать задний ход означало поставить под сомнение тщательно нарабатываемую репутацию. И да — посмотреть тоже было интересно, не отрицаю! Поэтому, я решил подойти по возможности поближе и встать в сторонке, не мешая официальным лицам делать свою работу. Ни во что не вмешиваясь.
Судьба, как всегда, посмеялась над планами.
Всё произошло очень быстро. Навстречу выскочил неизвестный тип в белоснежной хламиде, с подпаленной черной бородой и совершенно бешеными глазами. Резко выбросил руку вперед, заставляя меня на рефлексах провалиться в боевой транс. Поднятая в шаге нога не успевает опуститься на землю и слегка сдвигается в сторону, уводя с линии атаки. Пока тело само пытается избегнуть угрозы, очистившийся от эмоций разум замечает летящее заклинание, идентифицируя его как боевое прямого действия. На характер указывают насыщенная энергоёмкость и малое количество узлов, всего четыре.
Не прекращая движения, поднимаю руку, мягким жестом словно принимая летящий в грудь шар. На самом деле, конечно, и шара нет, и жест не нужен, просто с ним легче психологически. Финехас на тренировках при виде «рукомашества» кривится, но не возражает, считая неизбежным на начальных стадиях.
Мысленно фиксирую и прикасаюсь собственной энергией ко всем четырём узлам, тем самым получая контроль над продолжающим двигаться в мою сторону заклинанием. Ничего сложного, сотворивший его волшебник не озаботился защитить своё творение от чужого влияния. Справедливости ради — простые заклинания замкнутыми, то есть защищёнными от перехвата, не делают практически никогда, смысла нет. Слабаки мой фокус не проделают, мастеров подобным не проймешь. Шансы напороться в бою на представителя Священного Дома минимальны, так что неизвестному банально не повезло.
К тому моменту, когда заклинание приблизилось на опасную дистанцию, я полностью подчинил его. Не пропадать же добру? Достроил сверху дополнительные три узла, вложив многажды отработанную программу, и отправил комбинацию обратно. С большей скоростью, получив дополнительный заряд силы. Вообще-то говоря, заклинания, особенно боевые, способны мгновенно достигать своей цели, но для этого их надо специально программировать и усложнять, что приводить к большему времени создания.
Едва посылка, да простится мне черный юмор, вернулась к отправителю, я был уже не в силах поддерживать транс. Он забирает слишком много сил, в том числе ментальных. Так что два события произошли одновременно: нападавшего сбило с ног (это первая, созданная им самим часть, проломив щиты носимых на теле артефактов, ударила его в грудь), а я по инерции сделал несколько шагов, возвращаясь к привычному мировосприятию. Мышцы болели от резкого сокращения, сухожилия, кажется, треснули, рывком пытаясь вывести слабую плоть из-под атаки; перед глазами стоял туман, вынуждая остановиться. К счастью, привычный к нагрузкам организм быстро адаптировался, поэтому на ногах я устоял и даже не зашатался.
Представляю, как стычка смотрелась для сторонних наблюдателей. Идёт юный лорд Майрон, внезапно навстречу ему выбегает какой-то псих, резко выбрасывает вперед руку. Маги почувствуют момент формирования заклятья, остальные догадаются. Упомянутый Майрон, не останавливаясь, делает жест, будто берет нечто из воздуха, мгновение держит это и бросает обратно. Нападавшего просто сносит, он падает на землю и корчится в агонии.
Кстати, что именно я с ним сделал? Результат заклинаний во многом зависит от вложенного эмоционального и волевого посыла, а в трансе чего только не нафантазируешь.
Спереди послышался громкий топот, бежал кто-то тяжелый и в сапогах. Я напрягся, готовясь к новой стычке, но из-за поворота вылетел полузнакомый стражник. Не знаю, как его зовут, хотя видел не раз. Он-то меня знал, потому что почти сразу поклонился, одновременно пытаясь смотреть на меня и косясь на хрипящее тело правее.
— Здравствуйте, мистер Блэкуотер! Простите, мистер Блэкуотер!
К чему он просил прощения, я не понял. Наверное, на всякий случай.
— Что там у вас происходит? 
— Облава, мистер Блэкуотер! Сначала жизнесоски конфисковали, потом соседей стали обыскивать и нашли что-то ещё. Не могу знать точно, что именно, мистер Блэкуотер!
— А это кто? —  кивнул я на нападавшего.
— Нарушитель, мистер Блэкуотер! Сопротивлялся при задержании, пытался бежать!
— Ну что сказать… Вы молодцы. Много там ещё таких? 
— Вроде как всех поймали, мистер Блэкуотер!
Шум действительно затихал, выстрелов больше не слышалось. Сосредоточившись на фоне, я не ощутил буйства разнообразных энергий, доносившегося ещё пару минут назад, мысленно пожал плечами и уточнил:
— Где мистер Олбан? 
— Руководит облавой из лавки Стентона, сэр!
Слава Старейшим, а то уже задолбал своим «мистер Блэкуотер». Лавку Стентона я знал, поэтому, кивнув стражнику, пошел в её направлении. Активная фаза столкновения, похоже, действительно закончилась, да и вряд ли кто в своём уме осмелится на меня напасть. Этот был, похоже, на Перекрестке новенький и вдобавок соображал слабо.
По-прежнему не торопясь, давая страстям остынуть, пошел вперед. С моей стороны не совсем вежливо отвлекать людей от работы, но, во-первых, любопытство замучило, во-вторых, я уже засветился. В-третьих, событие нерядовое. Драки и стычки на Перекрестке случаются часто, в той же Попрошайке от поножовщины каждую неделю кто-то умирает. Полноценные схватки боевых магов, а имело место именно она — редкость. Лучше сразу узнать, нет ли необходимости в нашем вмешательстве.
По мере продвижения вперед следов магии становилось больше. В основном пострадала проезжая часть, стены домов укреплялись при строительстве и могли выдержать выстрел полевого орудия. Стекла были кое-где выбиты, хозяин одной из лавок стоял перед вдребезги разбитыми ступенями входа и задумчиво чесал затылок. Народ, похоже, тоже решил, что веселуха закончилась и повыползал на улицу.
Не доходя до лавки Стентона шагов пятидесяти собралась толпа. Дальше зевак не пускали стражники, матами отгонявшие любопытных. Что характерно — несмотря на недавнюю драку и горячую кровь, никто силу в ход не пускал. Местная публика может затаить и отомстить при случае, причем не поймешь, откуда прилетело.
Обойдя толпу сбоку, я остановился перед одним из стражников. Командиром пятерки, судя по нашивкам на колете. Он тоже меня узнал и сразу поклонился.
— Проводите меня к мистеру Олбану. 
— Конечно, мистер Блэкуотер, — он махнул рукой, подзывая сменщика.
По большому счету, его помощь была не нужна — место нахождения главного мага выдавало себя вспышками сканирующих заклинаний, расходящихся по округе. В смысле, я предполагал, что они сканирующие, потому что никакого видимого воздействия на реальность они не оказывали. Тем не менее, в зоне недавних боевых действий, рядом с вооруженными и не отошедшими после недавней драки людьми лучше находиться вместе с одним из них.
Олбан нашелся во дворе двухэтажного дома, сидел за столом, поставив посох между ног и крепко вцепившись в палку руками. Глаза его слепо уставились в кристалл навершия, тускло сиявшего темно-синим светом. Поблагодарив провожатого и кивнув двум помощникам главного мага, я отошел в сторонку, удобно устроился на лавочке и принялся ждать. Незачем мешать человеку делать его работу, особенно учитывая, что ты в ней заинтересован.
Минут через десять, в течение которых его ученики нервно поглядывали в мою сторону, Олбан пришел в себя и принялся раздавать указания:
— Разрывов не нашел, и это хорошая новость. Остальные — плохие. Восьмой и девятый меридианы повреждены, Хокинс, займись ими. Всё нужное можешь забрать из малого хранилища, Флинту скажешь, я разрешил. Смит, нам придется напитать подложку, так что беги к капитану, пусть выделит пару пленников с концами. Что ты мне глазки строишь? О! Здравствуйте, юный лорд.
— Вижу, вы заняты, мистер Олбан? 
— Будем считать, у меня сейчас перерыв. Вы что-то хотели?
— Изначально я надеялся получить сведения о кое-каких инцидентах в большом мире, но теперь не откажусь от рассказа о происшедшем здесь. 
— Откровенно говоря, особо поведать нечего, — хмыкнул волшебник. — Стентона мы взяли спокойно, он даже не сопротивлялся. Ругался, конечно, грозил связями, но не более. Странности начались позже. Хокинс при осмотре обнаружил в соседнем дворе пространственный тайник и сразу вызвал меня, хозяева попытались помешать осмотру, наши стражники в ответ дали парочке охранников по зубам. Возражать перестали, но откуда-то подтянулось ещё человек пять. Я вскрыл тайник, оттуда вылез Гнилой Старик. Купец — не помню, как его зовут, — натравил нежить на меня, ну и пошла потеха. Если хотите узнать больше, поговорите с нашим капитаном. Расследованием займётся стража.
— В таком случае не буду вам мешать,  — поднялся я с лавки. — Исходя из вашего спича ученикам, моё вмешательство не требуется, а поговорить мы можем и позднее. Скажем, завтра? 
— Думаю, к часу дня я разгребу дела. Если не возражаете, можем пообедать у мэра.
Будем надеяться, капитан Хадсон сумеет выяснить, кому предназначался груз. Гнилой Старик — нежить специфическая. Слабый в прямом бою, он способен проникнуть куда угодно, не потревожив почти любую сигнализацию. Идеальный убийца. Данный вид нежити сложен в изготовлении и быстро выходит из-под контроля, поэтому обычно его заказывают под конкретную акцию, после чего уничтожают.

Единой службы разведки у Перекрестка нет. Каждый старейшина, входящий в Совет, имеет собственную сеть осведомителей, действующих в сфере интересов патрона. Обмен сведениями между ними налажен не очень хорошо, но всё-таки существует. Кроме того, у крупнейших игроков Перекрестка, как состоящих на официальной службе, так и вольных, тоже есть личная разведка, добывающая информацию из самых разных источников. Иногда из довольно экзотических — например, купец Саркисян через армянскую династию прекрасно осведомлен о событиях во французском МИДе. Или другой купец, Хасс, чья дочь сорок лет назад сбежала с младшим наследником знатного венецианского рода. На публику они разругались, но я точно знаю, что связь поддерживают.
Служба главного мага включает в себя четыре дежурные тройки чародеев, непрерывно следящих за стабильностью домена и в данной области обладающих практически безграничными правами. Вплоть до отсечения от основной структуры представляющего опасность участка вместе со всеми находящимися в нём жителями. Что станет с людьми, выброшенными за пределы пространства, никого в таких случаях не волнует. Близким могут выплатить компенсацию, да и то не всегда. Кроме того, каждый чародей имеет право на двух учеников, не получающих зарплату от Совета, однако взамен на ряд привилегий выполняющих кое-какую работу. Всеми осведомителями руководит один из заместителей Олбана, причем сеть ориентирована в первую очередь на церковь и Министерство чародейных дел — именно их инициативы доставляют главе магов Перекрестка наибольшее беспокойство. Тем не менее, этими двумя структурами сбор информации не ограничивается.
Помимо четырех основных переходов в большой мир, у домена есть два десятка поменьше, тоже стационарных. Не врата, а калитки. Через них ходят люди, доставляют небольшие партии товаров и поэтому они тоже нуждаются в присмотре. В том числе путём отслеживания ситуации в окрестностях выходов в реальном мире. Вдобавок существуют «времянки», одноразовые порталы, ведущие по нужным координатам, для построения которых требуется знать обстановку на той стороне. Таким образом, Олбан неплохо осведомлен в вопросах, связанных с устойчивостью пространства по всей стране, в том числе — о намечающихся прорывах Изнанки в реальность.
Мы встретились, как и договаривались, на следующий день. Тогда Олбан ничего конкретного сказать не смог — он не анализировал имеющиеся у него сведения в нужном мне ракурсе. Да, вокруг Колчестера чаще возникают прорывы, работать там стало сложнее. Однако рукотворное или нет ослабление Изнанки, он не знал. Пообещал проверить и, если признаки есть, сообщить мне. Мы договорились, что при необходимости его люди окажут мне всю возможную помощь — опасность общая, в подобных вопросах люди всегда идут Священным Домам навстречу. И, конечно, ещё из-за статуса Черной Воды на Перекрестке.
Таким образом, в начавшемся расследовании лично у меня образовалась пауза. Хиллу потребуется примерно неделя, чтобы получить первые результаты, столько же времени запросил Олбан. Я тренировался, изучал возможности Черныша (признаю — имя для духа-фамилиара подобрано не идеально, но вот такая у меня фантазия) и переписывался с шотландскими альвами, готовясь сводить их в лес возле нашего поместья. Альвам, в отличие от гоблинов, особо ингредиенты не нужны, хотя при случае подобрать не откажутся. Им нужно безопасное место для проведения длинного ритуала по усилению своих волшебников, и мы способны его предоставить.
А потом всё пошло кувырком.
Разрыв связи с кем-то из родственников я ощутил во время отработки базы. Подшаг — удар, подшаг — удар, то же самое в движении назад. Финехас никак не комментировал, хотя я чувствовал его взгляд. Чувство лопнувшей струны, хлестнувшей оборванным концом по сердцу, заставило пошатнуться и с испугом обернуться к наставнику.
— Кто-то умер.
— Можешь определить, кто? — очертания меча поплыли, перевоплощаясь в человеческую форму.
— Нет… Не понимаю.
— Идём, проверим.
Первым делом я побежал к Мерри. Сестра плакала, чувствуя что-то непоправимое, но была цела и невредима. Облегченно выдохнув, кое-как успокоил её и приказал Фебе не покидать поместье. Госпожа Астерия по-прежнему пребывала в стазисе, значит, либо Лотарь, либо Ксантиппа. Возможно, ещё Лукиан, но у меня сложилось впечатление, что этот псих всех нас переживёт. Где искать бабку, я понятия не имел, поэтому для начала отправился на Перекресток. Лотарь обнаружился в трактире Глена, спал беспробудно пьяный в отдельном кабинете. Живой.
Подавив желание плюнуть на вонючую тушу, переговорил с Гленом и с испортившимся настроением отправился назад. Я не понимал, что делать. Совру, сказав, что скорблю о ней, но если Ксантиппа мертва, то наше с Мерри положение значительно ухудшилось. Бабка была единственной, кто мог хоть как-то притормозить деградировавшего Лотаря, он её боялся и слушался. Будучи его матерью, она могла обойти власть главы рода, чем пользовалась не стесняясь. Теперь алкаша ничего не сдерживает, тормозов у него не осталось.
И я с ним ничего поделать не могу, мысль о неподчинении вызывает предупреждающее покалывание в висках.
Стоило переступить порог, как рядом обнаружился Хремет.
— Лотарь?
— Валяется пьяный в «Клевере».
— Мы так и думали. Огонь перед алтарем по-прежнему горит ярко, значит, глава рода жив. Ксантиппа, как же не вовремя… Финехас отправился в лес, попробует пройти по следам и выяснить, что произошло.
— Будем надеяться на несчастный случай, — заметил я. — Владыка, какие обряды нужно провести? Её тень к нам в гости не заявится?
— Нет. Тени умерших на Изнанке остаются на Изнанке. Если, конечно, мстить некому — в противном случае они ищут способ попасть в реальный мир и рано или поздно найдут. Погребальные обряды разорвут её связь с семьёй, проводить их должен глава рода и преемница, в нашем случае — твоя сестра. Объясни ей, что надо делать.
Почему старшей женщиной семьи становится ребенок, понятно. Феба, вне зависимости от личных качеств, по крови обычный человек. После принятия в Дом над ней провели ритуалы, придающие смертному часть возможностей урожденного представителя Черной Воды, однако сравниться с Ксантиппой она не сможет никогда. То, что она без последствий пребывает на территории поместья, вовсе не означает, что нахождение в более насыщенном энергией месте для неё безопасно. Ей недоступны ритуалы обращения к сущностям среднего ранга и выше, ей сложно проклинать голой волей, Феба не способна закрывать проколы без использования артефактов-подпорок.
Непонятно иное. Когда умерла мама, её тень поставили Дому на службу, призвав и подчинив. Почему не проделать то же самое с тенью Ксантиппы?
— Лотарь не справится, — сухо бросил наставник, отвечая на вопрос. — Придется отсекать, чтобы она забыла о родне.

Глава 8

Останки Ксантиппы тем же вечером принес Финехас. Он нашёл их в корнях кустарника-кровопийцы, вытащил и, сразу завернув в кусок ткани, больше не разворачивал. Почему бабка попалась в ловушку примитивного существа, мы никогда не узнаем — может, задумалась и потеряла бдительность на многажды хоженом пути, может, приступ не вовремя накатил. Как бы то ни было, чужих следов мастер не нашёл, версия с несчастным случаем стала окончательной.
Я догадываюсь, куда она ходила. Неподалеку есть поляна, где дед когда-то убил, защищая жену, мантикору — впервые за карьеру охотника. Редкое светлое воспоминание в тёмной холодной жизни. Одинокой, несмотря на семью и детей.
На следующий день провели ритуал прощания. Проводил его Лотарь и к концу до него, видимо, дошло — всё, свобода! Воля-волюшка! Теперь никто не запретит просаживать деньги в кабаках; незачем ходить за травами, ведь достаточно просто залезть в казну Дома; можно вести себя, как угодно, ведь некому укорить за неподобающее поведение. Нужно было видеть его лицо, когда его осенило.
Мне очень не понравился брошенный им на Фебу, Мерри и меня взгляд. Хозяйский такой.
Теперь, после похорон, кабинет Ксантиппы должен был открыться перед Мерри, и я поскорее увел женщин в дом под предлогом необходимости принять наследие. Пусть Лотарь сейчас напьётся «с горя», а я разберусь с текучкой и придумаю, что делать дальше. Пока ничего не надумал, но время, пусть и немного, ещё есть. Окончательно тормоза у Лотаря сорвет не сразу.
— Давай, Мерри, — держа сестру на руках, поднёс я её к двери. — Потяни за кольцо.
— Бабушка запрещала ходить сюда, — глядя широко распахнутыми глазами, серьёзно сказала Мередит.
— Бабушки больше нет, Мерри. Теперь — можно. Нужно.
Немного помедлив, девочка взялась за вычурное бронзовое кольцо, немедленно превратившуюся в змею. Проскользнув в ладони, охранник мимолетно цапнул клыками за нежную кожу, слизнул крохотную каплю крови и снова неподвижно застыл, обратившись в металл. Мерри даже не успела испугаться и отдернуть ручонку.
Дверь кабинета скрипнула и чуть приоткрылась. Нам позволено войти.
Комната внутри производила мрачное впечатление. Нет, она была чистой, без лишнего хлама, скорее наоборот — вещи лежали на местах в неестественно идеальном порядке. Папки с бумагами словно по линеечке стояли в шкафах, картины на стенах висели строго на одном уровне, безделушки на полках покоились на одинаковом расстоянии друг от друга. Темный цвет обоев, темные тяжелые портьеры на окнах, темная кожа кресел и дерево мебели. Несмотря на дневное время, свет не проникал сквозь плотно закрытые портьеры и на столе при нашем появлении сами собой зажглись светильники.
Я подошел к хозяйскому креслу за массивным столом и, прежде чем посадить в него Мерри, на всякий случай проверил его магией. Чисто, ловушек нет. Мелкая почти утонула в глубоком сиденье, из-за столешницы торчала самая макушка её головы.
— Что же, госпожа Феба, — повернулся я к воспитательнице. — Поздравляю. Пока Мерри достаточно не повзрослеет, исполнять её обязанности придётся тебе.
— Мне?! — с ужасом переспросила Феба. — Но я не могу быть первенствующей женщиной Дома!
— От тебя и не требуется, — поспешил успокоить, пока ещё чего не напридумывала. Для неё попытка примерить на себя статус Ксантиппы сродни святотатству. — Ты должна вести переписку, следить за ларами, обучать юную госпожу. Остальным займусь я.
— Но… Но я даже не знаю, с чего начать!
— С той пачки писем, — указал я на серебряный поднос со свежей корреспонденцией. — Ещё надо уведомить другие Дома и правителей людей о смерти госпожи Ксантиппы. Поищи шаблон или образец официального письма, тут наверняка есть папка с исходящими документами.
Все письма, отправляемые сторонним адресатам, тщательно фиксировались в толстенном гроссбухе. Не знаю, зачем бабка это делала, возможно, большое количество работы создавало у неё видимость занятости. Как бы то ни было, нам её педантизм оказался на руку, и мы точно знали, кому отправлять извещения. Тем же, кому сообщали о смерти матери: всем островным Священным Домам, Совету Мудрых, королю, архиепископу Кентерберийскому, гоблинскому Сковавшему Звено (самому влиятельному шаману) и представителю ватиканской курии в Лондоне. В список я добавил Старого Джо, старейшину двоедушниц, и Дом Серебряного Копья. С норвежцами мы сотрудничаем, уведомить их требует обычная вежливость. Что касается Джо, то отношения у нас странные, в определенной степени доверительные. Мы не друзья, ту иглу с мертвым телом сородича он не забыл, но злиться на меня ему мешает понимание моей правоты.
Написанием однообразных писем занимался специальный артефакт в виде серебряного пера, чем нас спас — почерк у Фебы оказался ужасный. Поэтому она облегченно выдохнула, поставив последнюю закорючку в конце фразы «по воле госпожи Мередит, первенствующей Священного Дома Черной Воды, писано Фебой из Черной Воды». Я тем временем занимался просмотром финансовых отчетов, пытаясь понять, в плюсе мы или минусе по деньгам. Судя по банковским выпискам, всё-таки в плюсе, пусть и незначительном. Доходы — продажа ингредиентов и десятина от моих операций, расходная часть состоит из трат на поместье и ежемесячные отчисления в Банк Англии. Надо бы выяснить, за что мы платим и можно ли перестать.
В поместье имелся небольшой комплекс парников и грядок, растения с которых шли на стол или на продажу. Сейчас за ними присматривает лар, Феба посмотрит позднее. По большому счёту, ничего особо сложного в деятельности Ксантиппы не было — семья и хозяйство маленькие, — просто мелочей много и с каждой требовалось разобраться. В результате по кроватям мы расползлись поздним вечером. Мерри давно спала здесь же на диванчике. Она быстро заскучала и пришлось искать ей занятие, потому что находиться в кабинете без её присутствия нельзя.

Следует признать — Лотаря я недооценил. В оправдание себе хочу сказать, что для Хремета столь скорое развитие событий тоже стало полной неожиданностью, у него ещё оставались насчет потомка некие надежды. Не иллюзии, цену нынешнему главе рода он понимал, именно надежды.
Спустя два дня мы всё ещё разгребали свалившееся наследство. В самом что ни на есть прямом смысле. Имелось несколько хранилищ, до отказа забитых предметами, относимых к женской магии, то есть работе с удачей, судьбой, некоторыми видами проклятий или благословлений. Мне в эти хранилища доступа не было, защита мужчин не пропускала. Так что Феба и Мерри пытались составить хоть какой-то каталог (сестра больше баловалась, чем помогала), ну а я взял на себя корреспонденцию — начали приходить соболезнования на смерть Ксантиппы. На некоторые из них приходилось отвечать, вдобавок, пришло несколько писем мне лично, содержащиеся в них предложения следовало обдумать.
С папкой в руках я направлялся в ритуальный зал. Очередной урок у владыки, на сей раз — дипломатии. Не будь у меня подобного наставника, вырос бы недоучкой без знания этикета, внутреннего устройства Домов, особенностей мировоззрения каждого, отношений с властями людей и много чего ещё. Магию, в целом, можно выучить по книгам (хотя без живого подсказчика, способного объяснить ошибки, очень сложно), а вот социальное взаимодействие познаётся исключительно на практике.
Вывернувшего из пустующей гостевой комнаты Лотаря я поначалу не заметил. Понятия не имею, что он там делал. В последнее время я его избегал, чтобы не идти на конфликт, как и остальные домочадцы. Зато он при виде меня немедленно оживился и сразу нашел, к чему прицепиться.
— Ааа! — в голосе пьяницы многообещающе звучала радость. — Сынок! Вот ты где… Стой! Стой, кому говорю!
Попытка скрыться не удалась — прямой приказ скрутил мышцы, заставляя остановиться. Лотарь подбежал, безумно улыбаясь.
— Что, спрятаться от меня думал? Довольный ходишь? Бабка умерла, да? Умерла! На! Нна!
От первого удара я каким-то чудом увернулся, попытка защититься от второго не удалась из-за сведенной мышцы руки. В глазах полыхнуло, заболела скула. Я упал на пол, тут же сильный пинок под ребра отбросил меня в сторону. Тело инстинктивно свернулось в клубок, прикрывая уязвимые внутренние органы и голову.
Не знаю, сколько он меня пинал — потерял сознание. Когда очнулся, рядом находился Хремет. Призрак смотрел на меня с нечитаемым выражением лица. Я с трудом перевернулся на живот, оттолкнулся от пола, кое-как встал на четвереньки и добрался до стены. Хорошая стена, удобная, можно опереться на неё и сидеть, дожидаясь, пока не полегчает. Сверху донеслись эмоции лара — преданный раб сочувствовал младшему хозяину.
Кажется, ребра сломаны. Да не кажется, а точно сломаны. Зато позвоночник цел, уже радость.
— В библиотеке на столе лежит книга, — по полупрозрачному телу старика пробежала судорога. — Прочти её.
Больше ничего не сказав, он развернулся и исчез вдали. Как скажете, наставник. Прочту. Причем, судя по всему, прямо сейчас, иначе насмерть забьёт меня Лотарь. Только к себе в комнату забегу, выпью стимулирующее зелье. Природная регенерация уже начала действовать, но лучше помочь ей, подкинув дополнительного материала для лечения организма.
До библиотеки добрался только через час. Сначала ковылял к себе в комнату, по пути взглянул в зеркало и понял, что необходимо умыться и сменить одежду. На переодевание тоже ушло время. Библиотечный лар не любил, когда в его владениях принимали пищу, но считал моё состояние и смилостивился, в виде исключения разрешив подать чай с закусками. Жрать очень хотелось, несмотря на боль.
Прочтя написанную на латыни книгу, понял, что предлагает Хремет. Я обдумывал нечто похожее, только пришел к выводу, что с моими умениями задача нерешаема — раскопанное заклинание требовало пятьдесят два узла, столько мне ещё долго не потянуть. Будь узлов четырнадцать, то в идеальных условиях, на разгоне сознания, можно было бы попробовать. Однако если есть возможность использовать артефакты… В загашниках должны найтись подходящие, предки за тысячелетия чего только не создали и не отняли.
Кривясь и с трудом удерживаясь от стонов, дошел до старшего хранилища. У нас их три: общее, самое большое, старшее и закрытое, в которое мне доступа нет. В последнем собраны вещи бесценные, при правильном (или неправильном) использовании способные вызвать локальный армагеддон. Намерений баловаться с чем-то разрушительным у меня не было, поэтому я с облегченным вздохом растянулся на кушетке и принялся просматривать каталог, выискивая подходящую для моих целей вещицу.
Нашел, конечно же. Чего у нас только нет. Надо будет озаботиться созданием артефакта, позволяющего сортировку записей по выделенному признаку, потому что в нынешнем виде каталог чуть больше, чем бесполезен. Покряхтывая, встал на ноги и направился к полкам, выискивая указанный в описании номер. Сделав несколько шагов, с радостным удивлением понял, что тело болит намного меньше и, пусть я всё ещё кривлюсь на один бок, идти стало легче.
Артефакт, вернее, комплект артефактов в виде восьми трехгранных призм, нашелся на самом верху. Шкатулка стояла между рогом из кости какого-то животного и спутанного переплетения цепочек на предпоследней полке, пришлось возвращаться назад за лестницей. Чтобы взять комплект, сначала пришлось прошептать формулу деактивации и капнуть каплю крови на охранный контур — обычная мера предосторожности. Артефакты хранятся изолированно друг от друга, их влияние на посетителей или соседей, равно как и влияние на них, стараются свести к минимуму.
Всё, что нужно, имеется. Приступать сейчас?
— Лютик! — спустя пару вдохов лар появился поблизости. — Лотарь где?
В ответ пришло ментальное послание, наполненное ощущениями расстройства, утешения и любви. Он, конечно же, знал и о моём избиении, и о том, где сейчас глава рода. Тот предсказуемо находился спящим в собственной комнате.
В комнату входить нельзя. На спальнях столько всякой защиты наверчено, что неизвестно, как она отреагирует на любого постороннего, неважно, какие у того намерения. Придется подождать.
— Лютик, если Лотарь заснет где-нибудь в доме, не в своей спальне, не переносите его туда, а сначала позовите меня. Что значит зачем? Ты же видишь — с ним не всё хорошо. Я бы даже сказал, с ним всё плохо.
С данными утверждениями лар спорить не мог. Интеллект у него своеобразный, не особо развитый, однако умишка хватает понять, что Лотарь деградирует. Домовые духи хотели бы помочь, это в их сути, только не знают, как. Чем я и планирую воспользоваться.
Рано или поздно Лотарь свалится где-нибудь по пути в спальню. Не думаю, что придется ждать долго. Причинить вред я ему не способен, но помощь — она тоже разная бывает.

Как предполагал, так и вышло. Вечером следующего дня наш глава заявился с Перекрестка, что называется, в дупель пьяный и, не добравшись до спальни, свалился в холле. Просто великолепно. Придя на зов Лютика, я с омерзением осмотрел похрапывающее тело на полу, затем, более внимательно, оценил удобство для предстоящего действия. Лар обеспокоенно наблюдал, кружа в невидимости рядом.
Главное — не сомневаться и не испытывать агрессии. Стоит допустить хотя бы плохую мысль в адрес Лотаря, как подействуют клятвы верности, мгновенно сковав меня приступом боли, а благожелательно на данный момент настроенные духи дома просто не позволят приблизиться к бессознательной туше.
Мысленно повторяя себе, что желаю Лотарю только добра, я вытащил из кармашка загодя заготовленное зелье сна. Практически никакой магии, только успокаивающие травы. Несколько капель упали на грязный ворот, впитавшись в засаленную ткань и начав испарятся, наполняя воздух погружающими в сон ароматами. Мы же не хотим, чтобы Лотарь проснулся, верно? Ему от этого станет плохо, начнет болеть голова, а мы ему зла не желаем… Спустя пару минут десяток капель того же отвара, сладкого и теплого, пролились в приоткрытый рот. Нашейный амулет не среагировал — угрозы жизни нет, ни яда, ни магии в составе артефакт не обнаружил.
Подождав для верности пяток минут, вытащил другой флакон. Это уже полноценное зелье, тоже сонное, но при большой дозировке им легко отравиться. Очень аккуратно, стараясь не спровоцировать носимые артефакты, кончиком платка смочил Лотарю губы. Через пару минут, когда удостоверился, что первая порция впиталась в слизистую — ещё раз, и ещё. Последняя доза погрузила Лотаря в беспробудный сон окончательно, теперь, чтобы его разбудить, надо постараться.
— Лютик! Позови Мерри и Фебу в Склеп, скажи, я буду ждать их там. Да, и Лотарь тоже, я заберу его с собой. Всё хорошо, Лютик, не переживай.
Переносил спящего в Склеп со всей возможной осторожностью, я сестру так на руках нежно не держал, как Лотаря телекинезом. Мне совершенно не хотелось, чтобы он проснулся. Около массивных дверей пришлось остановиться и подождать. Склеп представляет собой длинное строение, в отдельных комнатах которого существуют наши родственники. Не живут — именно существуют, потому что жизнью их бытие не назовешь. Почти все они находятся в стазисе, в надежде дождаться того, кто сумеет решить причиняющую им страдания проблему. Кто-то проклят, другой смертельно ранен, отдельная группа изменилась ментально и не способна испытывать желания, они живы только благодаря заботе ларов. У некоторых от человечности осталось только внешность, на других невозможно смотреть без содрогания, хотя внутри они по-прежнему люди.
Если всё пройдёт гладко, сегодня в Склепе прибавится новый постоялец.
— Майрон! — замахала обеими руками Мерри, завидев меня. Впрочем, почти сразу она разглядела в парящем в воздухе свертке отца и испуганно ойкнула. — Папа…
— Не бойся, подойди поближе. Он спит.
— Он будет кричать, если проснётся, — уведомил разумный ребенок.
— Не проснётся. Если хочешь, можешь палочкой потыкать, — Мерри замотала головой и на всякий случай спрятала руки за спину. — Как хочешь.
Феба наблюдала настороженно, но молчала. Пусть она старалась не вмешиваться в дела старшей семьи, в нашем маленьком социуме избегнуть общения невозможно. Лотарь, судя по мелким деталям, ей не нравился. Она его избегала.
— Знаешь, что это за здание? — указал я пальцем за спину.
— Бабушка говорила, это Склеп! Там спят больные из Черной Воды.
— На самом деле не только больные. Проклятые, потерявшиеся в пространстве духа, сильно провинившиеся перед старшими тоже там. Сейчас мы вместе войдём туда и положим папу.
— Папа болен?
— Папа дрался и плохо себя вел, — я пытался подобрать слова, чтобы убедить Мерри помочь мне, но внезапно она кивнула.
— Я видела. Он щипал Фебу.
Женщина отвела взгляд, промолчав. Что у них происходило, чего я не знаю? Не нравится мне упоминание о «щипках», надо бы потом расспросить её, насколько далеко Лотарь зашел.
— Вот чтобы он больше не щипался, мы его положим спать. Ненадолго. А годика через два-три, когда оба станем взрослыми, достанем и скажем больше так не делать.
— Он очень разозлится, — покачала головой сестренка.
— Он в любом случае разозлится. Ты его вчера видела? Во-от. Если мы его сейчас разбудим, у него голова будет болеть и ругаться он будет ещё сильнее. Лучше бы ему выспаться подольше.
— Ну, хорошо, — продолжая сомневаться, протянула Мерри. Мне она доверяет больше, чем отцу, тот даже в её глазах авторитет потерял.
— Тогда иди сюда, вместе откроем.
Горькая ирония ситуации в том, что единственного взрослого, да ещё и формального главу Дома, пытаются нейтрализовать подросток и ребенок. Правда, у ребенка статус старшей женщины в семье, за счет чего и стало возможным провернуть финт с усыплением (иначе лары не допустили бы).
Войдя, не пригибаясь, в высокий проём, мы повернули направо. Слева — комнаты тех, кто не-жив или не совсем жив, нам туда не надо. Внутри обнаружился длинный коридор с рядом массивных дверей, посередине каждой висела табличка с именем, датой и причиной поступления. Причины были самые разные, иногда описание носило эмоциональный характер, как у леди Селены, обозванной «тупой башкой» и «куриными мозгами». Сколько здесь всего постояльцев? Я насчитал двенадцать табличек, прежде чем мы подошли к свободному помещению.
Совершенно пустая комната, стерилизованная до белизны. Единственное ощущение — эмоции отвечающего за Склеп лара, пытающегося понять, что вообще происходит. Никогда, за всё время существования Черной Воды, в стазис не помещали главу. Неудивительно, что дух сомневался. Если бы не тот факт, что решение поддержали все полноправные члены Дома — кроме Астерии, но она на особом счету, — нас бы внутрь не допустили.
— Смотри, — аккуратно уложив причмокивающее тело на пол, я сложил его покомпактнее и достал из кармана плаща шкатулку. — Берем эти пирамидки и расставляем их вокруг Лотаря. Вот так. Теперь я колю иголкой палец… видишь, капелька крови выступила… и мажу каждую пирамидку. А сейчас будет колдовство, только отойдём.
Устройство артефакта простое, активация примитивная. От брошенного импульса силы на вершинах пирамидок вспыхнули огоньки, разрослись, соединились между собой, укрывая Лотаря полупрозрачным коконом. Всё, дело сделано. Два года стазис продержится точно, а потом я либо найду способ перезарядить артефакт, либо ещё что-нибудь придумаю.
— Вишня! Если вдруг Лотарь пробудится, немедленно дай мне знать.
Лар ответил согласием, заботой и печалью. Происходящее ему не нравилось, но так как с его точки зрения ничего плохого мы Лотарю не сделали, он не возражал.
— Бабушка умерла, папа в Склепе, — грустно сказала Мерри. — Так я совсем одна останусь.
— Есть ещё дедушки Хремет и Финехас, они нас всех переживут.
Настроение, стоило двери в комнату закрыться, скакнуло вверх. Словами не передать, насколько приятно осознавать, что больше тебя не изобьют. Хотелось шутить, и на дверной табличке под датой я написал «алкаш, опасный для окружающих». Между прочим, чистая правда.
— Думаю, мы заслужили по большому куску торта, — взяв Мерри за руку и направившись к выходу, предложил я. — На ночь наедаться нельзя, но сегодня особый день, поэтому сделаем исключение из правила.
Через четыре дня девятины Ксантиппы, проводить обряды придется мне. Мерри не выдержит, Фебе не по чину. За три дня до обрядовой ночи следует поститься, так что сегодня последний день, когда можно поесть сладкого. Чайку попить, поболтать, в очередной раз дать щелбан заговорившей о Перекрестке сестре, почувствовать, как вытекает глубоко сидящее внутри ледяное напряжение. Теперь и расслабиться можно. Не до конца — дел хватает, причем не обязательно во внешнем мире. Надо попробовать разговорить молчаливую Фебу, убедить её не пытаться освободить Лотаря из фактического заточения. Если я прав в своих предположениях, происшедшему она должна радоваться, но кто знает, что творится в голове у женщины из совершенно иного общества? По её стандартам, глава рода полностью властен над домочадцами.
Ничего не закончилось, да и плевать — сейчас, сегодня, можно облегченно выдохнуть. Одной проблемой стало меньше. Хотя бы дома я могу быть спокоен.

Глава 9

Письмо от Олбана с уведомлением, что у него появились нужные мне сведения, пришло на следующий день. Маг предлагал встретиться там же в то же время, и меня предложение устроило. Синяки сошли окончательно, я был морально готов посетить Перекресток. Прежде на тренировках мне уже прилетало по лицу, но отметины от финехасовых плюх психологически ощущались совершенно иначе.
Узнав про Перекресток, Мерри запрыгала от радости.
— А куда мы пойдём?
— Сначала зайдём в магазин для художников, посмотрим, вдруг тебе что-нибудь приглянется. Потом сходим в банк.
— Что такое банк?
— Место, где хранятся деньги. Помнишь, что такое деньги?
— Монетки, которые ты в прошлый раз продавцам давал.
— Не обязательно монетки, они ещё бывают из бумаги, потом покажу. С помощью денег люди покупают всё, что им нужно — еду, вещи, услуги. Мы, Блэкуотеры, собираем в лесу ингредиенты, продаём их, полученные деньги тратим, на что захотим. Госпожа Феба так делать не может, потому что она постоянно возится с тобой. Учит, объясняет, присматривает, чтобы кое-кто не хватал руками колючую лозу.
— Я больше так не буду, — насупилась сестренка, потерев ладошки о бедра. Мы их намазали мазью и ещё не успели снять повязки.
— Поэтому госпожа Феба занята и своих денег у неё нет. Это плохо. Я открою в банке отдельный счет, с которого она сможет ежемесячно снимать нужную ей сумму в пределах пятидесяти фунтов, этого должно хватить на бытовые расходы, — я развернулся к изумленно слушавшей меня женщине. — Если вдруг понадобиться больше, сообщи мне.
— Мне не надо так много, господин Майрон! — низко поклонилась Феба. — Ваша доброта незаслуженна мной, господин Майрон!
— Это уже мне решать. Всё, собирайтесь.
Насколько я понял, счастьем жизнь Фебу не баловала, относились к ней в лучшем случае снисходительно. Меня подобный подход не устраивал. Член семьи, присматривающий за моей сестрой, должен чувствовать благодарность и твердо связывать личное будущее с Черной Водой. Не из одного долга — обязанность должна быть подкреплена щедростью.
Занятия с Хреметом временно прекратились, попытка косвенно восстать против власти главы Дома плохо отразилась на призраке. Ему требовалось время для восстановления. Сейчас я либо занимался с Финехасом, с пониманием относившимся к изменениям в расписании (он настаивал на обязательной тренировке каждый день, по поводу времени можно договориться), либо самостоятельно. Больше не было Ксантиппы, настаивавшей на обязательном совместном ужине и следившей за режимом дня, свой график я теперь устанавливал сам.
Первая половина дня у нас прошла под знаком прогулки, причем многое объяснять пришлось не только мелкой, но и её воспитательнице. Феба погрузилась в стазис сразу после того, как Рим раскатал Ахейский союз и о современных реалиях имела крайне смутное представление. Она, например, не могла взять в толк, почему Священные Дома с настороженностью и легкой опаской относятся к христианской церкви, у неё не укладывался в голове факт существования Министерства чародейных дел, концепция научно-технического прогресса без магии вовсе отторгалась напрочь. Она не разбиралась во множестве бытовых вещей. По уму, ей самой следовало бы найти воспитательницу.
В общем, первую половину дня я отвечал на вопросы. Самые разные, от детских до сложных, можно сказать, концептуальных. Почему европейцы правят миром? Потому что они, во-первых, чрезвычайно умелые организаторы, а во-вторых, невероятные подонки. Нарушить слово и ткнуть друга ножом в спину для них — раз плюнуть. Остальные причины, вроде технического прогресса, вторичны.
После завтрака в «Клевере» мы пошли в магазин, торговавший кистями, красками, глиной для лепки и иным подобным товаром. На Перекрестке всё есть, правда, не для всех. Посторонним не покажут особые краски, с помощью которых можно нарисовать проклятый портрет, убивающий изображенного на нём, или набор инструментов для высекания из дикого камня весьма специфических фигурок, обеспечивающих утерю землей плодородия. Нам, правда, ничего подобного не требовалось, женщины ограничились цветной бумагой, карандашами и какими-то особыми нитями для вышивания.
С Гленом у меня до того состоялся короткий и насыщенный намёками разговор:
— Позвольте выразить соболезнования в связи с кончиной леди Ксантиппы, юный лорд, — поклонился трактирщик. — Жаль, что так вышло с ней.
— Спасибо, Глен. Она покинула нас рано, утешает только, что её кончина была быстрой и безболезненной,  — во всяком случае, мы так думаем. — Однако жизнь продолжается и кое-какие перемены неизбежны. Хочу сказать тебе, что в обозримом будущем лорд Лотарь не сможет посещать Перекресток, его внимание целиком сосредоточится на делах поместья. 
Глен медленно кивнул.
— Поэтому скажи, сколько он задолжал, я оплачу сделанные им долги. Возможно, тебе известно, должен ли он кому-то ещё? 
— Я слышал, у него были какие-то дела с Моррисом, юный лорд. Вряд ли тот захочет рассказывать, какие конкретно.
— Ну, значит, пускай ждет. Года два самое меньшее. 
Моррис, надо же. Курительные смеси, «особый» табак и прочая наркота. А я ведь и не подозревал.
Банк, он же цвергский храм, подвергся настолько тщательному осмотру, насколько это возможно за половину часа. На наше общее счастье процесс выбора личного бога-покровителя напоминал интересную экскурсию, которую мы с удовольствием выслушали, я так даже второй раз. Феба выбрала некоего Стнка, не любящего рисковать. Мне кажется, этого божка цверги содрали со Стоящего-в-Красном-Прибое, больно уж описание у них схожее.
Отправив наконец-то обеих женщин, маленькую и большую, домой, я облегченно выдохнул и минут двадцать просидел за столиком, бездумно пялясь на фланирующий по рыночной площади народ. Вроде ничего не делал, а вымотался. Может, учителей нанять? Обычно воспитанием маленьких детей в Домах занимаются вассалы; Черная Вода опять идет своим путём. В нашей ситуации или самому корячиться, или искать одного-двух специалистов, согласных работать с ребенком из рода с весьма неоднозначной репутацией.
Даже не представляю, с чего начинать. Нужна женщина, сильная магичка — иная не сможет находиться в основной части поместья, — согласная принести нужные клятвы, опытная, желательно имевшая прежде дело с нашими сородичами… Если такое сокровище где и есть, то его тщательно прячут и посторонним не показывают. Придётся самому.
К появлению Олбана я окончательно погрузился в умиротворённо-философское состояние, чему немало способствовал хороший кусок говядины, поданный Гленом. Небольшое хамство, конечно, вежливость требовала подождать гостя, но я успел закончить до его прибытия и сидел, потягивал чай. Главный маг Перекрестка выглядел уставшим.
— Подкинули вы нам работенки, юный лорд, — после приветствий уселся за стол Олбан, с удовольствием начав поглощать суп и одновременно рассказывать. — Агентов много, сообщения приходят постоянно, свести их в систему — та ещё задача.
— Уверен, вы найдёте, как использовать полученные сведения. 
Если он таким образом намекает на оплату, то обойдётся.
— Безусловно, — согласился маг. — Уже готовимся переносить часть вторичек в соседние регионы. Под Колчестером грань до того ослабла, что число проколов за последний год выросло втрое. Мы решили не рисковать и убираем оттуда порталы — кто его знает, вдруг пространство трескаться начнёт?
— То есть началось год назад? 
— Церковники считают так. У нас свой человек в епархиальной администрации работает, он докладную записку епископу краем глаза видел.
— Вот как? В той записке было что-то ещё полезное? 
— Только вывод о рукотворности процессов. Они уверены, что ослабление искусственное. Зато от себя готов добавить, что Колчестером проблемы не ограничиваются. Месяц назад в Ньюкасле работала комиссия Министерства во главе с владыкой Силвервайн, проводили ритуал укрепления.
— Владыка заметил нарушение естественного порядка? 
— Заметил и даже что-то разгромил, какую-то секту. Скорее всего, уничтожил связующие обелиски. Но в Колчестере ничего подобного нет, ни церковники, ни министерские физических носителей не нашли.
— Тогда в чем смысл?  — не понял я. — Без обелисков, одними ритуалами полноценный прорыв Изнанки в реальность не устроить. 
— Да, импульс затихнет. Не знаю, — пожал плечами маг, переходя ко второму блюду. — Может, какие-то особенности местности? Колчестер — город старый, ещё римлянами основанный. В нём много кто чаровал.
Хорошая идея. Надо бы проверить.
— Я, пожалуй, съезжу туда. У вас есть список мест прорывов? 
— Лучше! — Олбан отвлекся от обеда и потянулся к брошенной на диван сумке. — У меня есть карта с отметками. Как чуял, что пригодится.
Красные точки на чертеже совершенно явно кучковались в историческом центре города.
— Видите, юный лорд? Святоши тоже заметили, — довольно сообщил Олбан. — Говорят, всё обыскали, но так ничего и не нашли. Ценник на недвижимость в тех районах упал чуть ли не до уровня трущоб, дома продают за бесценок.
— Благодарю, мистер Олбан. Теперь у меня есть, с чего начать. 
Вовсе не обязательно я найду что-нибудь, но хотя бы своими глазами погляжу на возможное место глобального прорыва. Странно только, что город, расположенный в паре часов езды от столицы, не проверили министерские.
— Проверили и тоже ничего не нашли, — объяснил маг. — К тому же у них случился конфликт с местной епархией, со взаимными обвинениями, так что Министерство больше туда не суется. По-видимому, решили подождать, пока святоши запросят помощи.
— Вряд ли. При угрозе грани Священные Дома обязаны действовать, невзирая на политику смертных. Их подталкивает Закон, сопротивляться ему бессмысленно. Должно быть что-то другое. 
— Вам лучше знать, юный лорд.
Учитывая, что в Министерстве полно сородичей, о ситуации они осведомлены. Тогда почему не вмешиваются? Или просто их деятельность не видна? Надо бы с Хреметом обсудить, когда он восстановится.

Сведения от Хилла пришли одновременно со вновь показавшимся призраком.
Глава детективного агентства передал с посыльным толстую пачку документов, в сопроводительном письме указав, что пока готова только первая часть и остальное пришлет позднее. В ответном письме я написал, чтобы он не торопился, потому что мне и того, что уже есть, надолго хватит. Действительно — много информации. Люди Хилла сперли секретный отчет Особого отдела Скотланд-Ярла, посвященный умонастроениям в крупнейших диаспорах Лондона, и добавили к нему своих комментариев. Не хочу знать, как они добывали сведения.
Убедившийся, что Лотарь нейтрализован, Хремет во всех смыслах воспрял духом и принялся поучать меня с большим энтузиазмом. Подобно несуществующему здесь вождю мировой революции (я проверял, имя социалиста Ульянова-Ленина в газетах не мелькало) старик считал, что я должен учиться, учиться и учиться, остальное второстепенно. С его точки зрения, вся ситуация с момента знакомства с Каммингом есть ничто иное, как один сложный урок, подброшенный высшим замыслом для моего развития. В принципе, многие философские школы считают так же, поэтому вполне возможно, что Хремет прав.
Моё решение прокатиться в Колчестер он одобрил, известие о нежелании Домов разбираться с тамошней ситуацией вызвало у него презрительную гримасу и поток брани. Ругался он в адрес современных тупиц. По его словам, скорее всего связанные с властями родичи, служащие в Министерстве чародейных дел, привыкли к истеричным посланиям смертных и сейчас банально недооценивают опасность. Кроме того, если ослабление грани в самом деле связано с действиями потомков Леро, то события сами собой складываются так, чтобы на тревожные сигналы обращали сколь возможно меньше внимания. Чиновники и клерки министерства вполне себе подвержены влиянию проклятья, а ведь именно они подают сведения наверх, тем, кто способен реально оценить угрозу.
«Поездка» в прямом смысле поездка, в Колчестер я отправился из Лондона на поезде. Почему-то возникло предчувствие, что портальной сетью пользоваться не стоит. Может, она под наблюдением, или сбоит в последнее время (ничего подобного не слышал, но надо же как-то обосновать внезапное желание?). Пришлось накладывать на себя иллюзию взрослого мужчины для покупки билетов. По неопытности получился редкостный урод в хорошем дорогом пальто, так что к моему желанию одному выкупить целое купе кассирша отнеслась с пониманием.
Все два часа поездки крутил в голове известные факты, пытаясь уместить их в единую картину. Увы, кусочков мозаики не хватало. Английская контрразведка безуспешно ловит германцев и считает, с подачи Незримых Путей, что их неудачи связаны с нами. Священники видят кучу прорывов Изнанки и винят в их создании того же колдуна, которого ищет Камминг. Жаль, не спросишь их, на основании чего они сделали вывод. Подозрение падает на род Леро, непонятным образом то ли выживший, то ли нет за прошедшие три столетия. Только подозрение — самих Леро я не видел, их существование под вопросом.
Сплошные предположения и недосказанности. И всего один факт: налицо попытка нарушения Первого Закона. А значит, мне следует вмешаться.
Сойдя с поезда, я нашел укромный уголок, где с облегчением снял иллюзию. Долго я её пока что не удержу, минут двадцать максимум. Надо сказать, моё образование можно описать фразой «то густо, то пусто», потому что в некоторых областях я значительно опережаю сверстников, а в других — полный ноль. Сложись иначе обстоятельства, с удовольствием поехал бы в Олдоакс, но увы. Иллюзия на мне держалась за счет тупого следования указаниям Хремета, несколько часов посвятившего её составлению, и родовой склонности к тонкому контролю. Избавился я от неё с радостью, взамен наложив на себя привычные и хорошо освоенные чары отвлечения внимания.
Чем дольше я ходил по Колчестеру, тем меньше понимал, чем он неизвестному колдуну приглянулся. Ну обычный же городишко, ничего в нём особенного. Магический фон — ровный, реликвии прошлого под тщательным присмотром, серьёзной промышленности нет, социально значимых мероприятий не проводится. Да, стоит военный гарнизон и много благотворительных заведений, чья репутация подмочена недавними скандалами, связанными с изнасилованиями детей. В соборах службы идут, в окрестностях находятся владения парочки старых колдовских родов, таможенники берут взятки… Я не сдержался и слегка поползал по головам, в смысле, по их содержимому. А вот не надо провоцировать, забывая надеть служебные амулеты от чтения мыслей!
Единственная надежда заключалась в полученной от Олбана карте. Ориентируясь на места проколов, я принялся методично, квартал за кварталом прочесывать центр города, где сконцентрировалась большая часть отметок. На меня не обращали внимания, только пара волшебников издалека поклонились, опознав представителя Священного Дома. Один, явный колдун, даже подумывал подойти, но не решился. Вообще, с названиями у англичан полная путаница. Словари всех поголовно людей с магическими способностями называют волшебниками; те, кто посильнее, удостаиваются термина «маг». Специализирующихся на работе с заклинаниями зовут чародеями; немногих смертных, осмеливающихся работать с духами и демонами Изнанки, называют колдунами. Однако в живой речи для обозначения могут использовать любое слово, ориентируясь на эмоциональную окраску. Волшебник — добрый, колдун — злой, чародей — сказочный, маг — пафосный. Примерно так.
Думаю, я бы прошел мимо, не выделяйся то здание слишком сильно. Остальные дома поблизости выглядели совершенно иначе — крепкие, чистые, без трещин на фасаде. Привлекший моё внимание дом больше напоминал груду камней, стоящую в глубине заброшенного сада. Давно заброшенного, он полностью зарасти успел, только посредине виднелась прорезанная кем-то тропинка.
В общем, я свернул с намеченного маршрута и подошел поближе. Остановился, удивленно присвистнув и исполнившись понимания, что трясся в вагоне два часа не напрасно. На кирпичных колоннах, раньше служивших опорами для ворот, наверху сохранились украшения в виде высеченных из камня геральдических щитов. Несмотря на грязь и следы птичьего помета, рисунок просматривался достаточно, чтобы его различить — пересеченный французский щит, ворон в верхней части, внизу башня. Цвета давно стерлись, но я знал, что вверху поле красное, а внизу синее. Герб рода Леро в последнее время попадался мне часто, я его хорошо запомнил.
Свободный участок земли в центре города. Наверняка стоит дорого. Судя по состоянию, никому не принадлежит. Единственное объяснение тому факту, что за прошедшие века его никто не прибрал к рукам, я вижу в действии проклятья — оно распространяется как на людей, так и на некоторые места и вещи. Наверняка здесь находилось родовое гнездо, после проведенного Черной Водой ритуала получившее мощнейший аналог чар отторжения. На меня они не действуют, поэтому я всё вижу, а для остальных здесь совершенно неинтересная стена или нечто в том же роде.
Конечно, местные ничего не нашли. Они и не могли найти.
Тем не менее, кто-то сюда ходит. В зарослях шиповника, разросшегося за оградой, виднелся просвет, похожий на прорезанную заклинанием тропу. Проход сделали давно, ветви успели зажить. Пожалуй, схожу, посмотрю обстановку внутри — только осторожно, виднеющиеся сквозь кустарник стены дома даже издалека кажутся готовыми рухнуть.
Аккуратно отодвигая колючие ветки в стороны, я двинулся вперед. Пришлось надвинуть капюшон на голову и смотреть под ноги, чтобы не запнуться об корень. Наверное, поэтому я их и не заметил.
Двух людей. Магов.
Глупо получилось. Уже потом, анализируя происшедшее, я понял, что наша встреча — одна большая случайность. Они сидели тихо, сосредоточившись на подготовке к обряду, не ждали никого с той стороны, откуда я подходил. Стандартная техника безопасности требует выставлять слабый барьер при работе с артефактами, завязанными на Изнанку, вот они и укрылись, тем самым спрятавшись от моего чутья. Я шел осторожно, стараясь не тревожить кусты, как привык ходить по лесу. В результате мы заметили друг друга в последний момент, одновременно подняв головы.
Шок. Мгновения тишины. Стук сердца в ушах.
— Черная Вода! — не выдержав напряжения, с криком вскочил один, выставив в мою сторону концентратор в виде короткой палочки.
Угрожающий жест включил вбитые в подкорку рефлексы. Отступать нельзя, на тропе нет пространства для маневра. Я шагнул вперед, чуть смещаясь вправо. Между нами метров двенадцать, противники — европейцы, оба используют классическую римскую школу, один уже сплел нечто агрессивное и бросил в меня. Моё движение позволило выйти из-под атаки. Второй, не вставая с места, выхватил палочку из-под одежды и направил на меня. Не успевая сосредоточиться, я скомандовал:
— Стой!
Невероятно, но, хотя его глаза затуманились, он сохранил контроль над заклинанием и сумел его активировать. Совсем слабое, оно бессильно ударилось об артефактные щиты, не заставив их даже дрогнуть.
— Держись, брат! — крикнул первый, что-то отчаянно наколдовывая. — Мальчишка! Ему не выстоять против двух помазанников!
Больше он ничего сказать не успел. Миг растерянности прошел и, провалившись в транс, я быстро создал структуру боевого проклятья. Общим правилом начала боя является использование коротких и насыщенных силой заклинаний, иными словами, удар на опережение. Школа Черной Воды считает оптимальным три узла — и быстро, и даёт возможность пробить защиту, носимую любым вменяемым волшебником. Моё проклятье ударило его в грудь, прошило насквозь полыхнувший бледным светом щит и тонкой черной полосой окружило шею. На глазах полоса расширилась, ползя вверх и вниз, волшебник свободной рукой схватился за неё, захрипел, безуспешно пытаясь что-то сказать. Гнилая плоть расползалась под его пальцами.
Не жилец.
Я перевел взгляд на оставшегося. Второй выглядел поопаснее — сдержаннее, опытнее, старше. Его палочка выписывала сложную кривую, помогая формировать структуру минимум из восьми узлов. Позволять ему довершить заклинание я не собирался.
— ПОВИНУЙСЯ!
Невероятно, но он устоял. Я знал, что теоретически сильный маг с высоким уровнем владения менталистикой и крепкой волей может сопротивляться моему голосу. Записи рассказывали о двух детях Черной Воды, обладавших схожими способностями, они немало экспериментировали и на людях, и на иных расах. Описывали успехи, анализировали неудачи, искали слабые стороны. В принципе, я был готов встретить кого-то, против кого голос окажется бесполезен. Просто не ожидал так скоро.
Заклятье он не удержал, что уже хорошо.
На первый взгляд, ситуация развивалась в мою пользу. Попытка создать новое заклинание бессмысленна — я не позволю ему довести её до конца, — атаковать физически он просто не успеет из-за слишком далекой дистанции. Да и вряд ли решится. Про силу и скорость представителей Священных Домов ходит масса слухов и не все они лживы. Бежать? Догоню.
Враг сумел удивить. Резко полоснув ногтями по левой руке, он одним слитным движением ткнул в выступившую кровь перстнем на безымянном пальце и сразу ткнул в мою сторону. Выставляя щит, я сместился в сторону, пытаясь выйти из-под удара…
Не понадобилось. Висящий на шее кулон предупреждающе нагрелся и неизвестное заклинание, едва успев сорваться с перстня, развернулось в собственного создателя.
Впервые в обеих жизнях увидел, как человека расплескивает. Верхнюю его часть.
Опыт, без которого прекрасно бы обошелся.
Закончив блевать и отдышавшись, пошел посмотреть, с кем меня судьба столкнула. Тщательно выбирая, куда ступить, обходя наиболее толстые сгустки, приблизился к ближнему трупу. Впрочем, почти сразу отбежал обратно — в нос ударила густая вонь, отчего организм снова вывернуло наизнанку. Постоял, подышал, отвернувшись от полянки.
К следующей попытке приступил, подготовившись. Намотал на голову стянутую рубашку и оставил тела в покое, решив начать с вещей. Кожаная сумка и дорожный саквояж лежали в сторонке, в них я и зарылся. Ничего интересного не обнаружил, из полезного нашел только два комплекта документов граждан САСШ, имена покойных соответствовали внешности типичных англосаксов. Всё остальное — одежда, колдовской инструмент, средства гигиены и прочее, — выглядело совершенно обычным, купленным в среднестатистическом привокзальном магазине.
Немного поколебавшись, всё-таки подошел к телам. Мне ещё разбираться, чем они тут занимались. Впрочем, долго думать не надо, ощущения со стороны глиняной стелы высотой в мой рост ни с чем не спутаешь. Придётся её разломать, оставлять действующий «скрепляющий обелиск» без присмотра нельзя.
Трупы в количестве полутора штук отправились в пространственный карман, привязанный к браслету на левой руке. Сначала нижняя часть, потом почти целое тело молодого и дерзкого. Почти — потому что моё проклятье превратило мягкие ткани шеи в сероватый кисель, уже впитавшийся в землю, оставив позвоночник и ошметки сухожилий. Голова отвалилась, когда я двигал труп, чтобы было удобнее его засовывать в хран; я её отдельно закинул.
Минут десять возился, старался не запачкаться. Когда закончил, снова отошел в сторонку и постоял, думая о высоком. Например, о великой мудрости простых людей, не забывающих таскать с собой фляжку с горячительным напитком. Пара глотков мне бы сейчас не помешала.
На десерт достался обелиск. Надо сказать, штука редкая, но очень известная. Изначально их придумали Священные Дома для создания стабильных проходов на Изнанку, например, у нас в поместье парочка таких обеспечивает переход из реального мира в главную половину. Потом методика утекла к обычным чародеям, те её слегка адаптировали и принялись вовсю использовать. Зачем? В девяносто пяти процентах случаев — с совершенно дебильными целями. Различные сектанты, сумасшедшие, безумные экспериментаторы лезли и лезут кривыми ручками, пытаясь добиться странного.
Я, разумеется, предпочел бы стелу забрать домой и там под присмотром Хремета медленно, с чувством, с толком, с расстановкой выяснить, для чего конкретно её сотворили. Увы, не получится. Работающие обелиски жестко фиксированы в пространстве, а «выключить» их можно одним способом, ударно-механическим. В смысле, можно и другими, но обелиски по любому рассыплются, так что проще взять камень побольше и стукнуть.
Чтобы подойти вплотную, мне пришлось продавить барьер, поставленный мертвыми магами. Он был слабенький, можно сказать, символический, предназначенный больше против комаров и мошек, чем против реальной опасности. Тем не менее, рассмотреть обелиск издалека мешал. Иначе я бы уже заметил вмурованные в поверхности обелиска четыре серебряных медальона, чья символика заставила меня нервно присвистнуть.
Ненавижу сюрпризы. Почему-то все они — неприятные, ни одного приятного в своей жизни не припомню.
Зачем Священному Дому Рогатой Маски пытаться сломать грань в заштатном английском городишке?

Глава 10

— Священный Дом не станет устраивать прорыв, — покачал головой наставник. — Никогда, ни при каких обстоятельствах. Если мы нарушаем целостность грани, то всегда устанавливаем ограничения. Вспомни, как погибла Огненная Заря! Они всего лишь ошиблись при создании нового владения, их маги неверно провели ритуал — и больше их нет!
Уничтожить Священный Дом довольно сложно, мы умеем выживать. Даже в том случае, если в Доме не осталось действующих членов, всегда есть шанс на пробуждение кого-то вроде Хремета или Фебы. Если полностью уничтожено поместье, вполне возможно, что сохранилась ухоронка на Изнанке, забытая вообще всеми. Если нет ухоронки и не осталось живых членов, вполне может вступить в действие сложное заклинание, автономно существующее в информационном поле планеты и предназначенное для поиска и пробуждения памяти крови в подходящем носителе из смертных. Ещё поэтому, кстати, в междоусобных войнах до тотального уничтожения не доводят: понимают, что попытка бессмысленна. Ослабить и договориться с оставшимися рациональнее.
За всё время от Исхода Старейших прекратили существование одиннадцать Священных Домов. В основном по причине нарушения Закона, иногда осознанного. Самым известным и самым недавним случаем стала гибель Огненной Зари. Этот Дом двести лет назад решил перебраться из Африки в Америку и напортачил при попытке создать владение наподобие нашего поместья, то есть сразу в обоих мирах. Там, где они пытались обосноваться, сейчас находится Пустыня Призраков, по своим характеристикам напоминающая наш британской Туманный Лес. Выжившие при ритуале представители Дома потеряли благословение Старейших и стали обычными людьми, разве что чуть более крепкими и сильными магически.
— Да, я тоже подумал и пришел к выводу, что Рогатая Маска рисковать бы не стала, — согласился я. — Тем не менее, обелиск создан с помощью их артефакта.
— Он мог попасть в руки тех магов сотней путей. Хотя ты прав — такие вещи на сторону не отдают, — признал старик.
— Наверняка с ним связана какая-то мутная история. Владыка, если я просто направлю рогатым послание с описанием находки и вопросом, где они потеряли свой артефакт, они меня не прикопают?
— Зависит от обстоятельств утери, — призадумался добрый Хремет. — В самом деле, почему бы и нет? Напиши им что будешь ждать ответа три дня, и не покидай поместья. Если они промолчат, сообщи Лезвиям Ночи и пусть те разбираются.
Формально Священные Дома равны, но некоторые, как водится, самые равные. В Индии, где проживали Рогатые Маски, наиболее влиятельными считались Лезвия Ночи, которым предлагал стукануть Хремет. Надо полагать, те воспользуются поводом надавить на более слабых конкурентов.
С рогатыми незачем церемониться, потому как между нашими Домами дружбы нет. Мы не во вражде, упаси Старейшие, просто когда-то отношения охладели и с тех пор в лучшем случае остаются на уровне нейтралитета. При Юстиниане Черная Вода пыталась провернуть одну интригу, именно рогатые нас раскрыли и с тех пор не забывают напомнить о случившемся казусе. Ничего особенного, просто неприятно.
В качестве доказательства своих слов к письму я приложил один из медальонов. Им пригодится, а у нас ещё три остались.
Осмотр тел ничего не дал. Ни татуировок, ни особых примет обнаружено не было.
— Убери пока обратно, — приказал Хремет, закончив. — Ничего мы не найдём. Видишь, у них даже некоторые родинки вытравлены. Кто-то очень хорошо постарался, чтобы не оставить следов.
— Жаль. Хотелось бы разобраться с поисками побыстрее. Владыка, а их временно воскресить и допросить нельзя? Я читал, раньше такое практиковалось.
— Очень редко. Обратный призыв души или хотя бы её слепка намного сложнее, чем подчинение тени, ты ещё не скоро будешь на это способен. Кроме того — мертвых тревожить нельзя! За нарушение естественного хода вещей расплачиваются жизнями, своей и близких.
Иными словами, следствие придется вести классическими методами, то есть ходить ножками и думать головой. Вообще-то есть способы вытащить из свежего трупа информацию, особенно когда мозг цел, но они требуют качественного владения менталистикой, для меня пока недостижимого. Так что оторванная башка по-прежнему лежит в браслете — если мои поиски потерпят неудачу, придется идти на поклон к другим Священным Домам, тем же Незримым Путям, например. Не хотелось бы. В нашей среде репутация значит многое.
Следующие два дня я не выходил за пределы поместья. Учился, играл с сестрой, ненадолго сходил в лес за ингредиентами. Разобрал с Финехасом прошедший бой с магами смертных, узнал о себе много нового. Согласился, что неплохой шанс выиграть у них был и рассчитывать в дальнейшем на дурость противника нельзя, а потому надо больше заниматься. Тренировался с фамилиаром, постепенно перенимавшим особенности моей энергетики и становившимся из плохо подогнанного протеза полноценной третьей рукой. Читал присланную Хиллом вторую часть сведений, на сей раз посвященную социалистическим течениям Англии. Чрезвычайно интересный и насыщенный материал; лет через сто, если вдруг надумаю писать диссертацию, по людским архивам можно будет не ходить. Правда, опубликовать вряд ли получится — копии многих документов носили служебные грифы. Послал Хиллу документы покойников для проверки и заслуженную сотню фунтов премии.
Заодно отписался Олбану, сообщив, что нашел и уничтожил в Колчестере обелиск. Попросил приглядывать за тем районом. По идее, теперь количество проколов постепенно должно сойти до среднестатистического уровня. Если же оно останется прежним, надо продолжить поиски — скорее всего, где-то поблизости стоит ещё один обелиск. Я тщательно осмотрел бывшее владение Леро и готов сделать ставку, что больше там ничего нет, но вдруг ошибаюсь?
А на третий день, как по заказу, пришло велеречивое послание от главы Рогатой Маски. Он уведомлял о скором прибытии в Англию своего представителя, имеющего все полномочия разобраться с возникшим необычным вопросом, вызванным, как гласило письмо, «некоторыми внутренними установками Дома». Понятия не имею, что означает его формулировка.
Проблема… Не принять посла нельзя — отказ от встречи означает полный разрыв отношений и фактическое объявление вражды. Беседовать с ним на Перекрестке или на нейтральной территории является демонстрацией пренебрежения, вдобавок подвергает меня опасности. Рогатые наверняка отправили на разборки взрослого представителя Дома, помощника своего главы, опытного и сильного мага. Амулеты его не остановят, приходить с охраной нельзя. Этикет требует в подобных случаях принимать посла в поместье, но приветствовать гостя и общаться с ним должен глава Дома в сопровождении жены или старшей женщины.
Будить Лотаря я не стану ни за какие коврижки. Старшей женщиной у нас трехлетняя Мерри. Феба в данном случае может выступать помощником, не более. Вот представьте картину: является посол, а встречают его несовершеннолетний и девчонка, не способная поднос с приветственным угощением удержать.
И ведь придется. Все остальные варианты намного хуже, потому что оскорбительнее. Не в том положении Черная Вода, чтобы кого-то провоцировать.

Основная проблема могучего ёжика заключалась в весе. У меня, образно выражаясь, беда схожая. Каким бы ни был взрослым интеллект, как бы тщательно наставники не следили за соблюдением учебной программы, организм всё равно развивается с природой заложенной скоростью. Помочь ему можно, поторопить — нельзя.
Ряд процедур, очень полезных в перспективе, детское тело просто-напросто не выдержит. В лучшем случае они повредят формирующийся организм, вынудив тратить ресурсы на исправление повреждений, в худшем можно и на тот свет отправиться. Поэтому подходить к «особенным» тренировкам следует аккуратно, желательно под присмотром знающего целителя и в обществе мастера, разбирающихся в особенностях методики. У меня таких мастеров два.
Наставник Финехас решил, и Хремет его поддержал, что пришло мне время окунуться в источник Тьмы. Они редко в чём-то соглашаются, но, когда их мнения совпадают, спорить бессмысленно. Тут они оба дружно выдали, что я готов и, раз уж время свободное есть, не следует его терять впустую. Посланник Рогатых Масок прибудет дней через десять, пока с ним не пообщаюсь, покидать границы поместья нельзя, поэтому надо очистить тело и нырять.
Почему нельзя покидать поместье? Потому, что мы не знаем, при каких обстоятельствах рогатые утратили артефакт, послуживший основой обелиска. Нельзя исключить настолько грязную историю, что им проще будет убрать всех осведомленных о ней, даже косвенно, даже сородичей. Особенно сородичей! Вероятность этого, конечно, мала, но учитывать её мы обязаны.
Итак, источники. Выходы в верхний слой Изнанки стабильных каналов на нижние слои, по которым перекачивается чистая энергия. Обычно естественного происхождения, при желании можно создать искусственный, качеством значительно хуже. Всего существует четыре типа источников: Жизни (самые ценные среди смертных, иначе называемые источниками милосердия или молодости), Смерти, Тьмы и Света, хотя я бы последние назвал Энтропией и Порядком. Они манифестируют себя через два вида явлений, очень-очень условно признаваемых в качестве положительных или отрицательных с точки зрения взаимодействия с материальным миром. Причем надо учитывать, что конечный состав энергии сильно зависит от природных условий в месте появления источника, в людской — и не только — литературе авторы вполне серьёзно оперируют терминами «Светлый Ветер» или «Мертвый Огонь». Концепция очень сложна, по ней многостраничные работы написаны.
Хремет сказал, чтобы я не забивал себе голову, потому что энергия едина и никакого разделения вовсе нет. С точки зрения магии, разницы между источниками Жизни и Смерти никакой. Однако тот момент, когда я пойму его правоту, наступит нескоро, поэтому иди, медитируй, исполняй ритуальные танцы и сиди на диете, приводя тело в идеальное состояние.
Первое погружение всегда проводится в источник Жизни, причем чем раньше, тем лучше. Фетида, выданная замуж за смертного, совсем младенцев окунала. Выжил, правда, всего один, зато его до сих пор помнят. Меня в годовалом возрасте относила к источнику мать, сестренку, я знаю, погружала в источник Ксантиппа. Жизнь для живых не особо опасна, отсюда малый возраст, с которого можно проводить процедуры. Они помогают с иммунитетом, избавляют от ряда болячек и проклятий, в целом обеспечивают телесную крепость и здоровье.
Следующим этапом становится Свет или Тьма, в зависимости от родовой склонности Священного Дома. У Черной Воды, соответственно, Тьма. Лет в одиннадцать, когда организм становится достаточно крепок и тонкое тело уже устоялось, мальчики и девочки нашего Дома приходят в сопровождении взрослых в небольшую долинку на Изнанке, где минут десять проводят в мелком озерце с антрацитово-черной водой. Пить воду нельзя, допускать её попадания на глаза тоже.
Погружаться в озерцо надо голышом. То есть совсем голышом, без единой тонкой нитки на теле. Понятно теперь, почему нельзя в одиночку ходить? Я даже когда в лес иду, цепляю всю возможную защиту, а в источнике в прямом смысле только то, что мать-природа и родители-Старейшие отжалели, останется.
Через несколько дней, голодный и заинструктированный до невозможности, я стоял перед входом в Белый Зал. Полностью экипированный, вдобавок на левом бедре в форме клинка висел Финехас. Он не любит перемещаться порталами Зала, чьи защитные системы проверяют его на порядок тщательнее, чем меня. Должно быть, очень обидно помнить, что некогда они считали тебя своим и потом в одночасье всё изменилось — ты стал чужаком.
Покинуть поместье достаточно легко. Всего-то надо пройти короткую проверку на артефакте в виде изящной кошки, после чего двери, ведущие в набитое порталами длинное помещение, откроются. Сейчас работает всего один, ведущий к источнику, попытка воспользоваться другими закончится арестом. Никаких надписей на дверях нет, только символы — костер, держащая весы рука, скорпионий хвост… Их список с расшифровками значений находится в библиотеке, вынести его оттуда невозможно. Очередная мелочь, усложняющая жизнь незваным гостям, буде они появятся.
Пустая ниша портала на пару секунд затянулась тусклой серей пеленой. Едва рукотворный туман развеялся, в открывшемся проёме показалось место, окрашенное в различные оттенки черного. Одна лишь Луна сияла серебряным светом, цвета всего остального колебались от обсидиана до синевы. Мне пришлось постоять на фиолетовой площадке возле выхода, давая глазам привыкнуть и перестраивая восприятие.
Согласно записям, жизни здесь нет, но на Изнанке не-живое не менее опасно. Я шел медленно, тщательно следя, куда ступаю, не стесняясь проверять копьём выглядящие подозрительными участки земли. Узкая тропинка вела к впадине между двумя скалами, по склону ближайшей из которых беззвучно лилась вверх черная вода. Легенда гласит, именно сюда прародительница нашего Дома принесла измененного её волей смертного, ставшего основателем и первым главой. Здесь он получил первые уроки магии, принес клятву верности за себя и своих потомков. Сакральное место.
Отчасти поэтому мы к источнику никого не пускаем. Приходить сюда позволено только своим.
Если в долине и появлялись сородичи из других Домов, нам о них ничего не известно. Звери и сущности, случается, заходят, иногда даже остаются, пытаются устроить логова и тогда с ними требуется сражаться. Их визиты редки, основную опасность для меня представляют мелкие, но безумно ядовитые или обладающие странными способностями существа. Паук, плюющийся паутиной, разрезающий жертву на куски. Танцующий павлин, взгляд на хвост которого вводит жертву в беспробудный транс. Полосатая муха, обожающая откладывать личинки в живое тело, причем делающая это совершенно незаметно. Территориальные существа, все они слабы и амулеты прекрасно защищают от них, но сейчас-то мне придется защиту снять.
Тропинка закончилась. Вблизи источник казался бездонным провалом в никуда, от совершенно гладкой поверхности озера исходило незримое ощущение мощи. Заходить в него совершенно не хотелось. Взгляд скользнул по берегу, не найдя ни единой травинки или признака живого существа, земля ровная, без следов. Тут даже ветра нет.
Финехас беззвучно соскользнул с ремня, принял человеческую форму и, оглядевшись, спокойно уселся на широкий плоский камень. Кивнул на озерце:
— Хватит медлить. Раздевайся и лезь.
Действительно, чего тянуть? Все там будем. В смысле, погружения не избежать, да.
Вода была обжигающе ледяной. Долго в ней не усидеть при всём желании, холод проникал внутрь, вымораживал не столько плоть, сколько душу. Краем глаза посматривая на наставника, я собрался с духом и, сначала усевшись, резко окунулся с головой. Мне показалось, кожа отколется кусками, смерзшаяся до каменной плотности. Продержался я под водой всего пару секунд, больше не выдержал.
Попытку вылезти из озера прервал жесткий приказ Финехаса.
— Сиди. Чем дольше просидишь, тем лучше.
— Голова мерзнет, — стуча зубами, пожаловался я. Всё, что выше висков, терзало холодом, остальное тело переносило его легче.
— Тебе кажется. У воды средняя температура, тонкое тело пытается перевести в привычные чувства сигналы от проникающей в него энергии Тьмы. Окунись ещё раз.
Помедлив, набрался решимости и снова погрузился с головой. Озерцо оказалось неглубоким, мне по пояс в середине, поэтому я не стоял, а лежал. Пока макушка выше уровня воды, находиться в таком положении вполне терпимо.
Вынырнул почти сразу, испытывая желание подвыть от боли. Остановило понимание, что за проявленную слабость Финехас накажет сейчас и отыграется не тренировке. Чтобы отвлечься, спросил:
— Наставник, эту воду куда-нибудь используют?
— Везде, — последовал меланхоличный ответ. — Зелья варят, артефакты делают, целители кое-какие болезни лечат.
— Может, с собой наберем?
— Смысла нет. Через один восход солнца она утратит свойства и превратится в слабенький яд. Согрелся?
— Опять?!
— Чем чаще, тем лучше. Ныряй!
Снова погружение, снова пара секунд нестерпимой боли. Голос меланхолично поглядывающего по сторонам наставника ввинчивается в уши:
— Если ты думаешь, что сейчас тяжело, то дождись источника Света. Там у тебя родства с силой не будет, так лежать, как здесь, ты не сможешь. Источник похож на каменное плато двести шагов шириной, мы бродим по краешку, не пытаясь дойти до середины. Все возвращались с половины дороги. Хотя был один упрямый — его кости рассыпались в прах не так давно.
— Зачем нам вообще нужен Свет? Мы же темные?!
— Свет очищает, сжигает всё лишнее. Те проклятья, которые сейчас висят на тебе купированными, очень ослабнут или исчезнут вовсе. Из наследия крови уйдёт грязь, дети родятся здоровыми. Ныряй.
Вынырнув, охватил ладонями голову. Стало полегче, вернулась способность соображать. Теперь понятно, почему Блэкуотеры, несмотря на инцест, родовые проклятья, постоянную практику черной магии и в целом разрушительный образ жизни до сих пор не выродились окончательно.
— Лотарь в светлый источник погружался?
— Не захотел. Туда идут лет в тридцать, он уже стал главой семьи.
В голосе Финехаса прозвучало предупреждение, тема ему не нравилась. Он не показывает эмоций, но текущее состояние Дома, ради которого он отказался уйти за Врата, вызывает у него тревогу и ярость. К тому же Лотарь — его ученик, личная неудача, живая ошибка.
— А источник Смерти? Он какой?
— Лет в двести увидишь, если доживёшь. Ныряй.
Я сбился на шестом нырке. Черепная коробка раскалывалась от боли, превратилась в один большой сгусток льда, прорастающий шипами внутрь. Сознание вернулось уже на земле, в десятке метров от берега озера, я внезапно осознал, что лежу на спине с открытыми глазами и бездумно пялюсь в переливающееся оттенками черного небо. Болело всё, голова особенно, область родничка ныла, словно в неё загнали штопор и забыли вытянуть наружу.
Рядом стоял наставник, пристально рассматривая окрестности.
— Пришел в себя?
— Да, мастер.
— Одевайся и пойдём. Кажется, скоро начнётся буря.
Лично я ничего не чувствовал, но мне с Финехасом не сравниться. Ни по части опыта, ни вообще. Возможно, лет через сто… Хотя, скорее, пятьсот или тысячу.

После купания в источнике я слег. Измученный организм потребовал отдыха, так что я сутки валялся в постели, отсыпаясь, отъедаясь и слушаю болтовню решившей поиграть в доктора, в смысле, поухаживать за больным сестры. Шансов избежать заботы не было, пришлось терпеть. Мерри была счастлива, а я снова поймал себя на мысли, что общение с другими детьми ей необходимо. Только с кем? К сородичам её не поведу, со сверстниками или более старшими детьми людей ей не интересно. Да и не стоит нам сближаться с людьми, за исключением вассалов.
Будем надеяться, со временем возможность представится. Главное, не упустить её.
Недавно я сильно расстроил сестренку, сказав ей, что мы не поженимся. Ксантиппа успела внушить внучке, что в будущем, когда она вырастет, Мерри обязательно станет моей женой. Пришлось очень аккуратно и долго объяснять, почему это невозможно, утешать, обещать всё равно любить её сильнее всех. Рассказал, что при рождении у неё были кривые ноги, косоглазие, небольшой горбик и только с помощью дяди Синклера мы смогли вылечить её и превратить в настоящую красавицу. Кажется, сумел успокоить, но общество друзей, к которым она могла бы привязаться, ей необходимо. Желательно мальчишек, потому что мне совершенно не хочется стать объектом фиксации родной сестры.
На следующий день пришло письмо от Вирадхи Рогатой Маски, четвертого этого имени. Мы ждали его несколько позже, однако расстраиваться из-за быстрого приезда не собирались. У меня вообще в последнее время создаётся впечатление, что расследование идёт слишком медленно и надо бы его ускорить. Никаких оснований для такого мнения нет, просто чуйка дергается, а я привык ей доверять.
Встречу назначили на полдень и остаток вечера посвятили репетиции. Как-никак, первый за много лет официальный визит представителя иного Священного Дома, оплошать нельзя. Предыдущий закончился плохо, тогда дед Корнелий поругался с гостем из Серебряного Утра и с тех пор к нам никто не приходил. По всему выходит, из трех последних поколений наше наиболее социально ориентировано — я знаком с лордом Калмом и многими из тех, кто посещает Перекресток, подумывал о поступлении в Олдоакс, готовлюсь рогатого в поместье принять. Мерри очень общительна. Глядишь, со временем приёмы на триста персон начнём закатывать. Хотя, конечно, неизвестно, какими старшие родственники были в молодости.
Короче говоря, вечер у нас прошел весело. Феба изображала гостя, Мерри дважды уронила еду с подносика, мы вместе безуспешно пытались объяснить ей, как реагировать на те или иные слова и действия. Получился своеобразный экспресс-курс этикета, перемежаемый живыми примерами Фебы из личных воспоминаний. Женщина наблюдательна, только привыкла помалкивать и держать язык за зубами — зато если её разговорить, может поведать многое.
Вирадха переместился точно в назначенное время с помощью предоставленного мной одноразового портала. У нас их сохранилась со старых времен дюжина, привязанных к специальному помещению на внутренней части главного дома. Пафосные, красивые каменные кольца, настоящее произведение искусства. Надо бы их поберечь, я порталы научусь изготавливать не скоро, а посылать созданные кем-то ещё — моветон.
При виде нас сосредоточенная маска на лице мужчины на мгновение треснула, глаза расширились в изумлении. Могу его понять: стоят двое детей, одна так вовсе пигалица мелкая, в парадной одежде, с ритуальными дарами, и готовятся исполнять обязанности хозяев Дома. Ещё Феба позади стоит с видом непричастным. Момент растерянности прошел быстро, но он всё-таки был. Почти сразу на лицо вернулось спокойное выражение, он отметил мою ауру, покрытую метками и следами знакомства с сущностями Изнанки, сделал для себя какие-то выводы и с поклоном шагнул вперед:
— Имя мне Вирадха Рогатой Маски, четвертый их носящих это имя. Волей своего владыки Агастьи Рогатой Маски пришел я сюда. Да будет мир свидетелем моих слов: я вхожу в этот дом, не злоумышляя против хозяев его, чад их, домочадцев, скота, рабов и имущества их. С чистыми помыслами, не тая зла.
Едва отзвучали последние слова торжественного эме-гира, церемониального языка, я сделал крошечный шажок вперед. На полстопы, не более. В обычной ситуации я бы остался на месте, ведь мы не друзья, но так как встречающий в данном случае не прошел третьей инициации и по сути не обладает полнотой прав, мы обязаны сделать символический жест уважения.
— Именем Дома и входящих в него, приветствую благороднейшего сына Рогатой Маски, Вирадху! Будь гостем под этой крышей! Да не потерпишь ты убытка ни в телесной крепости, ни в силах и знаниях своих, ни в целостности духовной либо владении низменном. С чистыми помыслами, не тая зла.
Осторожно удерживая ручками поднос, Мередит медленно подошла к гостю. Мы подобрали самые маленькие тарелки и кувшинчик пива из возможных, иначе сестра начинала пыхтеть и закусывать нижнюю губу. Забавно, но не сейчас.
Вирадха отведал даров, в ответ положив на поднос свои: слиток серебра, цветок лотоса и перо черного цвета. Священный металл из недр, водное растение и живое существо, связанное с небом. Эмоции притупляются в трансе, но всё же я слегка успокоился — можно сказать, обмен верительными грамотами прошел успешно. После принесения и принятия даров пришелец окончательно считается гостем, я не слышал и не читал в хрониках, чтобы на него напали или он напал. Последнее, скорее, обеспечивается защитой поместья, но всё равно приятно знать, что нападение на нас менее вероятно, чем минуту назад. Не то чтобы мы предполагаем драку, просто реально не понимаем, чего ждать.
— Позвольте представить мою сестру Мередит, — с выверенным до градуса поклоном указал я на сестру, отошедшую назад и теперь стоявшую с широко открытыми, жадно впитывающими происходящее глазенками. — Мерри, перед тобой эн Вирадху Рогатой Маски, четвертый из носящих это имя.
— Большая честь для меня, эн.
— Счастлив быть представленным столь милой юной леди, — улыбнулся рогатый. Хороший дипломат, мигом перестроился. Впрочем, другого бы и не прислали. — Надеюсь, мой поспешный визит не оторвал вас от важных занятий?
— Ничуть, — ответил я. — Мы с нетерпением ожидали вашего появления. Вопрос, по поводу которого я был вынужден к вам обратиться, раздражает своей неопределенностью, и я рад возможности хотя бы немного прояснить его. Прошу вас.
Жестом указав направление, я предложил направиться в одну из гостиных. Нам пришлось немало погонять ларов, после открытия приводя её в порядок. Отчасти я не стал устраивать Вирадхе экскурсию по дому или поместью, потому что выглядит наше обиталище, на непредвзятый взгляд, не уютно. Мрачное, местами заброшенное, со множеством запечатанных помещений, рассчитанных на куда большее количество жильцов. Посол, конечно же, знает о печальном состоянии нашего Дома, но одно дело знать голословно и совсем другое — увидеть собственными глазами.
— Присаживайтесь, эн. Чай, кофе?
— Я предпочитаю кофе.
— Мерри, скажи Фебе, пусть принесет нам кофе, — воспользовался я предлогом, чтобы удалить сестру. Та, кивнув, убежала. — Признаться, не рассчитывал увидеть вас настолько быстро. У вас есть прямые порталы до Лондона или путешествовали иным способом?
— Несколько наших вассалов учатся в Олдоакс, их родственники часто путешествуют в Англию. Я воспользовался их помощью.
— В Олдоакс? Почему не в Харипуре или Карнали?
— Кое-кто учится в Карнали, а Харипур, по общему мнению, слишком подвержен влиянию исламских шейхов. К тому же статус у Олдоакс в глазах магов совершенно иной. В мире всего четыре школы, в которых старая кровь учится вместе с детьми смертных. Китайцы принимают только своих, у инков делается упор на чуждые для Индии традиции, русские это русские. Дети возвращаются из Камня с изменившимся мировоззрением. Остаётся Олдоакс. Очень удобное заведение с любой стороны — хорошее образование, возможность завести связи по всему миру, престиж. Вы тоже туда поступаете, господин Майрон?
— Лишен такой возможности. Как видите, мне пришлось временно исполнять обязанности главы Дома, поэтому никакой учебы.
— А ваш отец, лорд Лотарь?
— Пребывает на Изнанке. Обстоятельства так сложились, что его текущее местонахождение не изменится в ближайшую пару лет.
Мы не можем лгать, прямую ложь слишком просто распознать. Зато вполне приемлем разговор полунамёками, кружева словес, подводящие собеседника к нужному выводу. Первый час общения ушел на «прощупывание» друг друга, определения позиций сторон, на не озвученные предложения и попытки надавить. Вирадхе, разумеется, проще, за ним стоит реальная сила. В смысле происхождения, способностей, перед лицом Старейших Дома, как уже упоминалось, равны, но численность и мощь магов имеет значение. Да хотя бы нас взять — он «эн», старший представитель своего Дома, в то время как меня называют господином больше из милости и уважения к прошлым заслугам Черной Воды. В то же время, мне от него ничего не нужно. Только узнать, при каких обстоятельствах Рогатая Маска артефакт посеяла.
Думал я, думал, и в конце концов, когда разговор плавно подошел к нужной теме, до меня дошло. Намеки и двусмысленные ответы посланника сложились в единую картину, столь же дикую, сколь и непротиворечивую. Терять было нечего, и я озвучил догадку:
— Ваш вассал украл у вас комплект?
Это был «выстрел наугад», внезапно попавший точно в цель. Вирадха поморщился, поставил чашку на стол и обтекаемо ответил:
— Далеко не всегда люди заслуживают оказанного им доверия.
Иными словами, вслух они не признают, но так оно и есть. Ещё бы! При желании можно неплохой скандал раскрутить, по репутации потоптаться. Надо думать, сейчас начнет уговаривать держать информацию в тайне, предлагая взятку и угрожая. Или просто угрожая. Соглашусь? За взятку — безусловно.
— Убитые мной рядом с обелиском маги не носили меток вашего Дома.
— У нас есть определенные предположения, к какой организации они могут принадлежать.
— Что вы за них хотите?
Он аж поморщился от вопроса в лоб. Да, так переговоры не ведутся. Но если я начну играть по сложившимся правилам, соблюдая дипломатический этикет, Вирадха меня обыграет. Добьётся того, что ему нужно, не дав взамен ничего.
Помолчали. Он, вероятно, надеялся меня смутить, укоризненно глядя печальными глазами, естественно отыгрывая роль взрослого человека, показывающего невоспитанному подростку его неправоту. С кем-то другим могло бы получиться, но у меня вызвать чувство вины довольно сложно, особенно когда я прав. Поэтому я нагло пялился в ответ.
— Мы не хотели бы, чтобы эта история стала известна нашим врагам. — Вирадха не сдался, он просто понял, что пора менять тактику.
— Не могу гарантировать. Церковь и корона ведут своё расследование, мне не известно, как много они выяснили.
— Будет достаточно, если Черная Вода не станет упоминать о нашем участии.
Интонации жесткие, подразумевающие согласие. Я приподнял одну бровь.
— Вы полторы тысячи лет не можете забыть небольшой инцидент по пустячному поводу. Согласитесь, несправедливо от нас требовать того же.
— Пустячному поводу? Восемь Священных Домов чуть не перессорились насмерть! — слегка наклонился вперед мужчина, агрессивно нависая над столом.
— Но ведь не перессорились же. Впрочем, речь не о деяниях предков, чья оценка у нас с вами отличается. Я хочу сказать, что, если уж вы напялили на себя тогу правдолюбцев, несите её до конца. Или снимите вовсе.
Последняя фраза содержала предложение и своего рода цену за молчание. В самом деле, не пора ли оставить в прошлом старые счеты, мешающие отношениям между Домами. Ну задолбало уже, честное слово! Готовясь к встрече, я поднял переписку между нами, достаточно редкую и нерегулярную. Там в каждом письме — намеки на события, свидетели которых давно покинули этот мир и уже никому не интересны. Тем не менее, они до сих пор влияют на отношения между Домами.
Совершенно спокойный, словно не он только что изображал готовящегося к схватке борца, Вирадха уточнил:
— Предлагаете просто забыть?
— Почему бы и нет? Ваша… сосредоточенность на одном-единственном событии мешает. Согласитесь, будь у представителей вашего Дома память чуть похуже, договориться сейчас нам было бы намного проще.
— Начать с чистого листа невозможно, — усмехнулся Вирадха, кажется, искренне.
— Но можно провести черту под текстом и не заглядывать вверх.
— Положим, я соглашусь. Текущее состояние вашего Дома таково, что дружеский жест с нашей стороны позволителен, — он пристально отслеживал мою реакцию на открытый намёк на слабость Черной Воды. Я остался совершенно спокоен. Обидно, да, но абсолютная правда. — В таком случае, в обмен на сведения вы вернете комплект «нарушителя границ»?
А, точно. Вот как те медальоны называются.
— Да вернуть-то верну, — задумался я. — Только мне казалось, вы захотите принять участие в расследовании? Всё-таки артефакт успели использовать по прямому назначению.
Пришел его черед морщить лоб. Грань зашаталась благодаря предмету, созданному руками Рогатой Маски, с этим не поспоришь.
— Я не готов остаться в Англии, а прислать кого-то из младших… Быть может, я просто напишу Шарабхе, чтобы он помог вам при необходимости? Шарабха — мой сын, он сейчас живет в Ирландии.
— Почему бы и нет? Только предупреждаю сразу — история мутная и я понятия не имею, помощь какого рода может мне потребоваться.
— Мой сын достаточно благоразумен, уверен, он разберётся. Договор?
Мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами.
— Договор.
Конечно же, никаких бумаг мы не подписывали. Обычная договоренность под честное слово. Рогатые Маски обещали перестать поднимать в публичном поле тему нашего старого косяка (что, впрочем, не исключало напоминания в частном порядке), я обязался не рассказывать о предательстве одного из их доверенных людей. Посмотрим. Мне нарушать соглашение невыгодно, рогатым тоже, только самомнение у них ого-го!
В любом случае, сведения о том, кому изменник передал комплект, я получил. Отчего пребывал в растерянности:
— Знаете, эн Вирадха, это какая-то безумная мешанина. Проклятый род, недоубившийся за триста лет; маячащие на горизонте индийские националисты, европейские социалисты и спецслужбы двух держав; христианская церковь, просящая о помощи. Теперь объявились международные сектанты, желающие странного. Но этих я хотя бы лично видел, уже радость. Как, повторите, они называются?
— Международное общество постижения силы духа «Высшая истина».
— И они настолько хорошо промыли мозги вашему человеку, что он украл для них «нарушителя»?
— Причем без всякой магии, словами и убеждениями. Сейчас мы разыскиваем самых убедительных — верхушка успела скрыться.
— Потрясающе, — признал я. — Что ж, желаю успехов в поисках.
— Благодарю.
Ещё два часа ушли на уточнение деталей, плавно перетекшие в обед, затем короткий чай и прощание. Рядом с Вирадхой постоянно приходилось внимательно следить за его и своими словами, анализировать речь, выискивая скрытые подтексты сказанного. Из легкого транса я не выходил, что стало серьёзным испытанием моих способностей. Чувствую, опять голова будет болеть. Зато, вроде бы, мне удалось произвести хорошее впечатление на посла, он оценил как взрослое поведение, так и непроизвольно вкладываемую в голос силу. У каждого Священного Дома своя внутренняя иерархия, зачастую завязанная на происхождение и чистоту крови, и я продемонстрировал, что, даже будь Черная Вода многочисленнее, всё равно стоял бы на вершине. Наши статусы с эном не равны, но различие не оскорбительно велико.
Кажется, первые в моей жизни переговоры прошли неплохо. Стороны пришли к консенсусу и не пытались друг друга поубивать. Выслушавший отчет Хремет выразился в том духе, что в былые времена если без трупов встреча обошлась, то уже счастье, и разобрал беседу буквально по репликам. Из его слов я сделал три вывода. Во-первых, ошибок с моей стороны не счесть, во-вторых, к нам изначально были настроены благожелательно и в-третьих, в целом я молодец. Потому что нужный результат достигнут, а это единственное, что имеет значение.

Глава 11

— Всё-таки ты, Блэк, редкостный козёл.
Вожак стада польщенно выпрямился, посчитав сказанное комплиментом. Поскрипывавшая лоза под его копытом дернулась в последний раз и затихла.
Чем старше я становлюсь, тем сильнее мой голос отражается на Изнанке. Раньше защита поместья справлялась, и я мог спокойно говорить вслух не только на основной части, но и в верхней, той, что в обычном мире. Не всегда — эмоции добавляют энергии, даже в младшем возрасте иногда случались эксцессы. Финехас, к примеру, приказал использовать мысленную речь на занятиях после того, как стена малого тренировочного зала исчезла, превратившись в туман. Малый зал расположен в реальном мире.
С возрастом сила растет, а дома хочется расслабиться, сбросить контроль. Сегодня душа не выдержала и скопившееся напряжение последнего месяца вылилось в длинную матерную фразу, последствием которой стал быстро закрывшийся прорыв. Судя по перенесенному кусту, немедленно принявшемуся обстреливать окрестности длинными шипами и грозно потрясавшему ветками, кусок реальности заменился на такой же участок в лесу на Изнанке.
Стадо коз подтянулось немедленно, встретив пришельца с воодушевлением. Хотя они и пасутся на той стороне, переходя на Изнанку по «грузовому» тоннелю в нижней части дома, за ограду мы их не пускаем. А ведь там, за оградой, самая вкуснота и скрывается. На колючки, ядовитые или нет, козам плевать, они шерсть не пробивают, на тонкие острые ветки — тоже. В общем, куст быстро обглодали и с намеком принялись поглядывать на хозяина, требуя ещё.
Перебьётесь. Не до вас сейчас.
Мы договорились-таки с альвами насчет помощи им в проведении ритуалов. Переговоры шли долго и сложно, в первую очередь потому что им нечего нам предложить. Денег у альвов мало, они ведут очень уединенный образ жизни и с людьми контактируют редко; их магия нам не нужна. Особенности психики тоже оказывают своё влияние. Альвы — долгожители с очень слабыми эмоциями, склонные решать проблемы не торопясь, способные на долгий срок ожидания. Раса миролюбивая, насилия не любящая, зато в случае войны совершенно не стесняющаяся средств и практикующая тотальное истребление противника. Репутация у них не самая лучшая.
Почти все альвы ушли со своими повелителями сидхе, осталось всего пять племен, одно из которых проживает в Шотландии. Все они в той или иной степени маги, хотя сейчас сильных среди них нет. Школа исчезла, носителей знания осталось мало.
В конечном итоге, уговорились на три службы, по одной от каждого из возвышаемых волшебников. Понятия не имею, чего ещё от них требовать. С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Вчерашний день ушел на подготовительную работу. Пообщался с вожаками радужных гекконов, показал им одного из альвов, сказал, что вот этих трогать нельзя, они ненадолго. Навестил с теми же целями стадо единорогов. Старший самец недовольно меня обфыркал, чувствуя изменения после погружения в источник Тьмы, но чужаков обещал не убивать. Затем нашли полянку возле калитки, окружили её оберегами и расчистили тропинку, убрав наиболее опасные растения. Непосредственно ритуал начался ночью и следить за ним я не собираюсь. Зачем? Наши методы на порядок эффективнее. Поэтому я ограничился тем, что провел шестерых альвов на место, убедился, что самоубиться по глупости они вряд ли смогут (хотя тут, конечно, непредсказуемо) и выдал маячок, с помощью которого они вызовут меня после окончания. Дальше — сами.
Таким образом, дома сидеть не хотелось, далеко уходить тоже было нельзя, поэтому я отправился на Перекресток. Оттуда через прямой портал можно быстро вернуться домой, а удаляться от «Клевера» я не собирался. Так, планировал зайти в Белые Стены к одному консультанту.
Внезапная встреча заставила задержаться.
— Беатрис?  — удивился я, увидев на Перекрестке личность несколько ему не подходящую. — Не ожидал встретить тебя здесь. 
Двоедушница, с которой мы познакомились несколько лет назад, тщательно придерживалась образа обычной человеческой женщины, отчего избегала подозрительных мест. Вроде того, где мы находились. Несмотря на то, что с тех пор мы не виделись, я симпатизировал ей в достаточной степени, чтобы подойти и поинтересоваться делами.
— Мистер Блэкуотер! Простите, не заметила вас, — поклонилась Беатрис. — Да, я на Перекрестке почти не бываю. Сейчас обстоятельства складываются так, что приходится срочно просить о помощи господина Мэхема. Вот, кстати, знакомьтесь: мистер Ясон Кларк и его сын, Джером. Они попали в неоднозначную ситуацию и вынуждены скрываться от официальных властей. Господа, позвольте представить вам Майрона Черной Воды, второго из носящих это имя.
Изумление, скрываемое с разной степенью успешности отцом и сыном, относилось сразу ко всему. И к встрече с представителем одного из самых одиозных Священных Домов Британии — в человеческом фольклоре Черной Воде отведено особое место, — и к тому, с какой легкостью простая милая женщина со мной беседовала. Старший Кларк довольно силен магически и, скорее всего, происходит из глостерских Кларков, старого колдовского рода, то есть в этикете и отношении Домов к людям разбирается. Недаром он немедленно поклонился и застыл, ожидая моих слов.
— Большая честь для нас, несущий волю Черной Воды.
Вот то, о чём я говорил.
— Просто мистер Блэкуотер,  — обозначил я обращение, позволяя не следовать старому канону. — Рад приветствовать на Перекрестке новые лица. Итак, что вас сюда привело, Беатрис? Расскажите подробнее. 
— Ох, вы же помните, я собиралась пойти преподавать в школу для травников, — да, высказывала двоедушница такое намерение. — Получилось, устроилась учительницей истории в той, что под Плимутом. И вот год назад у нас началась государственная программа интенсификации обучения: ученикам предлагали принять участие в исследованиях, обещали усиление способностей в случае успеха. Те, у кого результаты были хорошие, отправляли в Канаду на углубленный курс. Поначалу всё шло хорошо, но потом я обратила внимание, что письма перестали приходить. Немного встревожилась, попросила знакомых о помощи. Выяснилось, что никто из молодых травников никуда не приезжал, их документы пропали и в канадском филиале о них ничего не слышали. Джером как раз был одним из пропавших.
Я пошла в полицию, подала заявление, мне сказали не волноваться. Ну как тут не волноваться? Обратилась в Министерство, к мистеру Макгрегору, с которым вы меня познакомили. Ребят стали искать, а на меня напали.
— Напали? 
— Да, какие-то колдуны. Пытались стереть память, но что-то у них не сложилось. Я на всякий случай написала мистеру Кларку и сообщила всё, что знала, он приехал в Англию. Там долго рассказывать, много всего произошло. В общем, выяснилось, что подростков-травников со всей страны похищали и ставили над ними эксперименты, пытались выделить основу, позволяющую чаровать. Держали их чуть ли не рядом с открытым переходом на Изнанку и изучали мутации.
— Организаторов поймали? 
— Не знаю, — с извиняющимся выражением лица ответила Беатрис. — Вроде бы младший персонал и нескольких ученых взяли, а верхушка ушла. Говорят, обязательно найдут. Их все ловят — и наше Министерство, и церковь, даже секретные службы участвуют. Только про них мне ничего не рассказывали.
— Понятно. То есть на Перекрестке ты прячешься? 
— Нет, что вы, мистер Блэкуотер! Скорее, прячу мистера Кларка, ну и заодно Джерома. Мистер Кларк самовольно покинул часть, провел запрещенный ритуал поиска и совершил ещё ряд нарушений. Безусловно, рано или поздно обвинения с него снимут, но ближайшее время ему лучше не появляться там, где его могут опознать. Я обратилась к мистеру Мэхему и он был так любезен, что согласился предоставить моим друзьям убежище. Мы как раз к нему идем.
— Да, Старый Джо известен своей сентиментальностью,  — не удержался я от подколки. Беатрис, воспользовавшись тем, что люди не видят её лица, слегка укоризненно на меня посмотрела. — Что же, не буду задерживать. Желаю удачи, господа, Беатрис. 
Интересные события происходят на большой земле. Надо бы выяснить, какие именно. Конечно, мир не вертится вокруг одного конкретного представителя Дома Черной Воды, но вдруг обнаружится связь с нужными мне людьми? Что в Колчестере, что в рассказанной Беатрис истории уровень наглости и размах примерно одинаков. Некое сходство почерка в действиях чувствуется.
В самой ситуации с экспериментами над людьми нет ничего необычного. Смертные всегда жаждали колдовской силы и даруемой ей власти, не брезгуя в попытках получить желаемое никакими методами. Просто в разное время и в разных культурах попытки обставлялись тоже по-разному. Где-то действовали и сейчас действуют открыто, не стесняясь покупать на рынке рабов для опытов, а где-то организуют тайные лаборатории, прикрываясь высокими словами о всеобщем благе или государственной необходимости. Для жертв разницы никакой.
Скорее всего, исследования прикрывал кто-то влиятельный, больно уж размах велик. Отсутствие видимого успеха у альянса церкви, министерства чародейных дел и внутренней разведки подтверждает эту версию — впрочем, возможно, об арестованных фигурантах Беатрис просто не осведомлена. На счет попавшихся влиятельных фигур узнавать надо либо у Джо, либо у лорда Калма. Лучше у Калма.
Христианские священники, кстати, к идее пробуждения или передачи магического дара всегда относились отрицательно, видя в ней нарушение божественного промысла. У папы Сильвестра II экциклика этому вопросу посвящена, где он весьма доходчиво объясняет, что попытка прыгнуть выше головы к хорошему не приводит. Англикане и другие протестанты в целом позицию поддерживают, хотя и в менее резкой форме. Поэтому участие церковных структур в следствии объяснимо.
Дальнейший мой путь прошел без задержек. Никто не попадался по дороге, не набрасывался с плохими намерениями и вообще народ старался держаться в стороне даже больше обычного. Не понимаю, но одобряю.
Белые Стены являются наиболее респектабельным районом Перекрестка. Обитающие здесь богачи могут позволить себе выстроить дома из легкого белого песчаника, чем невероятно гордятся. Хотели бы использовать для стройки материал побогаче, мрамор или гранит, да Совет запрещает — стабильность домена связана с весом построек. Тяжелый камень разрешен только на Рынке, в остальных местах налог настолько велик, что строят исключительно из дерева. Или, в редких случаях, из песчаника.
Посетителей в Белых Стенах мало и все они точно знают, куда направляются. Фланировать по улицам без дела не принято. Идут не торопясь, но целеустремленно, на ходу здороваясь со знакомыми, лишь изредка ненадолго останавливаясь, чтобы условиться о новой встрече для обстоятельной беседы. Исключением являются посыльные, не стесняющиеся бежать со всей возможной скоростью, иногда в прямом смысле нечеловеческой — ведь именно за неё им платят.
Ярких вывесок нет. Здесь работают лучшие и принимают они только по рекомендации, причем очередь расписана да недели вперед. Впрочем, Блэкуотеру достаточно уведомить о скором визите, и для него найдётся время. Можно прийти и без предупреждения, однако это уже посчитают хамством.
Мне требовалась консультация. Поэтому на стене возле двери, открытой мной, висела табличка с надписью: «Гектор и Ко. Консультационные услуги». И ничего больше.
Лично принявший меня господин Дитрих Гектор последние двести лет занимался решением деликатных вопросов. Драл очень дорого, зато от проблем избавлял с гарантией. Причем очень не любил простых методов, отчего убийство считал признаком непрофессионализма и некачественно выполненной работой. В силу специфики избранной профессии, господин Гектор прекрасно разбирался в жизни британской (и не только британской) элиты, несомненной частью которой являются различные тайные общества.
Мы долго с ним говорили.

Пожалуй, пора подвести кое-какие итоги. Промежуточные — до конечных ещё далеко.
На первом месте идёт семья. Тыл. Две уязвимых точки исчезли, одна окончательно, другая на время. Ксантиппу, если честно, жалко — по-своему она была хорошим человеком, только несчастным. Заботилась обо мне, как умела и могла. Кто знает, какой бы она стала, если бы не безумие? Она неимоверно раздражала меня при жизни, я мечтал о том времени, когда она перестанет пытаться контролировать малейшие мои поступки, а сейчас хотел бы, чтобы она вернулась. Если подумать, с ней можно было уживаться.
К Лотарю теплых чувств нет. Этот свою судьбу выбрал сам.
В общем, во внутреннем круге всё в порядке, разве что для Мерри надо найти наставников и подружек по играм. Задача сложная, даже не знаю, с какой стороны к ней подступиться. Буду думать.
Во внешнем мире дела обстоят далеко не так радужно. Статус Дома, и без того не особо высокий, после становления фактическим главой мальчишки упал ещё ниже. Черная Вода, вольно или невольно, попала в поле зрения человеческих группировок, чье внимание добра не сулит. Церковь при первой же возможности попыталась использовать меня для своей выгоды. У неё не получилось, но попытка знаковая. С другой стороны, под предлогом вмешательства святош удалось отказать Каммингу, тем самым избежав сотрудничества со спецслужбами. Постараюсь держаться от них подальше, больно уж народец хитрый.
Зато долгов почти нет. Текущие обязательство всего одно — разобраться с сектой, устраивавшей прорывы грани на Изнанку в Колчестере. Прямое нарушение Закона, игнорировать его я не имею права, иначе наказание свыше обеспечено. Другие посвященные в ситуацию Священные Дома вмешаться могут, но не хотят. Они видят связь секты и Черной Воды посредством рода Леро, поэтому считают секту нашей зоной ответственностью. А в том, что связь есть, я убедился вчера.
Из рассказанного вчера мистером Гектором больше всего меня заинтересовало описание способностей глав «Высшей истины». Несколько человек, якобы достигших невероятных уровней просветления и посему не являющихся частью мира. Никто не может запомнить их имя, внешность, голос, они почти незаметны и только ближайшие помощники, так называемые «помазанники», способны транслировать их волю рядовым членам организации. В общем, Леро каким-то образом смогли обойти проклятье и успешно влияют на социум с неизвестными целями.
Расшатыванием грани их деятельность не ограничивается. «Высшая истина» ставит целью перевод человечества на более высокую ступень развития, подразумевая под этим колдовской дар всем, каждому, и чтобы никто не ушел обиженным. Пожалуй, нет такой магической традиции, с которой бы они не сотрудничали, пытаясь превратить обычного человека в волшебника. А простого волшебника, соответственно, возвысить до уровня представителя Священного Дома. В поисках силы они нарушили столько законов, что лет десять назад секту запретили везде — в Америке, Англии, Франции. Правда, неофициально они продолжают действовать, пользуясь поддержкой в верхах. Единственным исключением остается Швеция, в которой организация работает открыто благодаря покровительству тамошней королевы.
Ещё раз напомнил себе написать лорду Калму, попросить его проверить возможное участие «Высшей истины» в истории Беатрис. Мало ли?
В общем, надо их искать и проклятье снимать. Тогда Леро превратятся из проблемы исключительно Черной Воды во всеобщую и на них обрушатся остальные Священные Дома. Примерно так, как в Индии поступила Рогатая Маска. Потому что не надо экспериментировать с Изнанкой, Старейшие не зря первой статьёй установили запрет на попытки прорвать грань. Людей сектанты могут продолжать губить — преступления внутри человеческой расы вне нашей компетенции, за это мы не наказываем и в принципе в дела смертных стараемся не лезть.
Итак. Имена действующих участников секты обеспечит Гектор, тем же самым, только с другой стороны, занимается Хилл. Моя роль заключается в том, чтобы сидеть и ждать — по той простой причине, что ни на что другое я не способен. В данной области, имею в виду. Вот когда появятся конкретные данные, тогда придет мой черед действовать. Поймаю хотя бы одного помазанника, от него узнаю, где прячутся Леро, навещу их, сниму проклятье и дальше посмотрю по обстоятельствам. Скорее всего, казню за все их художества.
План хорош. Правда, ещё ни один план не выдерживал столкновения с реальностью.
Сейчас-то мне чем заниматься? Вроде бы никаких дел не осталось. Даже альвов спровадил. Свои ритуалы они закончили ночью и немедленно ушли домой, отказавшись от отдыха. Могу их понять — сутки на Изнанке дают чудовищную нагрузку на организм живых существ, хоть какие меры безопасности принимай. Им теперь долго лечиться придется, так что нежелание оставаться в поместье лишние часы объяснимо.
Как всегда, выручили наставники. Наличие у меня свободного времени действует на них, как плащ тореро на быка, поэтому Хремет сразу нашел мне занятие.
— Ничтожество простецов спасается их многочисленностью, — издалека начал он. — Волей Старейших изредка среди них рождаются гении, чья тупость не столь очевидна.
Я аж котлеткой подавился. Старик явился на кухню в тот момент, когда мне захотелось перекусить, и сходу огорошил речью. Это что такое огромное сдохло, что упертый владыка, пусть и очень своеобразно, признал за обычными людьми кое-какие достоинства?
— Уверен, сказывается благородное влияние нашей крови, — продолжал делиться мудростью призрак. — Без него они бы не смогли далеко продвинуться в точных науках. Когда в библиотеке мне попалась на глаза «Книга фигур» некоего Леонардо Биголлы, я и представить себе не мог, что её автор не обладает магическим даром. До сих пор не могу поверить, что столь полезный для волшебника труд написан простым смертным.
— Если не ошибаюсь, он жил семь веков назад, владыка, — заметил я. — С тех пор простецы много чего придумали.
— Я уже убедился. Королевское математическое общество издаёт свой журнал, я оформил подписку на него. Там попадаются дельные мысли. Иногда.
— Поверю вам на слово, владыка.
— Отсутствие способностей есть ни что иное, как недостаточность усердия! — рявкнул Хремет. — Занимайся больше! Старательнее!
— Кой смысл сидеть за учебником, владыка, если я просто не понимаю, что в нём написано? Не по-ни-маю-ю! — во мне поднялось раздражение. Больная тема. — Вы же видите, что я стараюсь. Ну не дано мне!
— Вижу, — неожиданно согласился призрак, поразив до мозга костей. — То, что не отлыниваешь. Для меня загадка, почему язык чисел остаётся недоступен тебе, хотя во всём остальном ты демонстрируешь прекрасные результаты. Любой другой щелкал бы задачки, словно выдра — ракушки моллюсков.
В ритуалистике многое построено на расчетах, каждый ритуал пересчитывается под конкретную ситуацию и в него вносятся изменения. У меня, начиная с определенного момента, с этим возникли сложности. Количество ошибок расчет, Хремет злится, я тоже раздражаюсь… Тупая зубрежка не поможет — требуется именно понимание.
— Нам нужен учитель, — огорошил владыка. — Я узнал. Оказывается, существует профессия репетитора. Это особенные люди, помогающие нерадивым ученикам вроде тебя подтянуть знания до нужного уровня. Найми одного.
В полном обалдении я смотрел на него.
— Что уставился?
Ущипнул себя за руку. Больно. Нет, не кошмар.
— Аргх! — Добрый призрак помог справиться с шоком, хорошенько приложив псевдоматериальным посохом по башке.
— Нам нужен кто-то, кто вложит знания в твою башку, коли сам ты не способен! Конечно, это должен быть лучший, и мы свяжем его клятвой, и ему будет запрещено применять наказания.
Мне стало грустно и страшно. Призраки, в отличие от живых людей, не способны меняться, навсегда застывая в одном состоянии. Стабильные эмоции, неизменные убеждения, игнорирование всего, выходящего за рамки прижизненного опыта. Слепки сознания наподобие Хремета сложнее на порядок — они могут развиваться. В определенном смысле они двуедины: изначальная стабильная «матрица», записанная на физический носитель, и воплощенный из неё оперативный модуль, относительно успешно имитирующий человеческое мышление и эмоции. Полной идентичности добиться невозможно, тела с его гормонами нет, но в целом сходство велико. Хремет демонстрирует гнев (очень часто), радость, недовольство, показывает другие чувства, лишь чуть менее яркие, чем мог бы, будучи человеком.
Однако у всего есть цена. Чем больше новой информации, новых концепций, изменений в оперативном модуле накапливается, тем сложнее поддерживать его бодрствование. Срок активного действия сокращается. Требуется своего рода «перезагрузка», выглядящая как беспробудный сон, во время которой матрица корректируется на основе усвоенного опыта. Процесс это долгий, иногда занимающий века или тысячелетия.
Владыка, сам того не заметив, сильно изменился за прошедшее время. Против реальности не попрёшь — человечество многого добилось за время его отсутствия. Причем и простецы, и чародеи равно сделали неплохой шаг вперед, встав на позиции, не позволяющие смотреть них с абсолютным презрением. Да, Священные Дома всё ещё обладают преимуществом, и разрыв исчезнет не скоро. Но он уже не настолько тотален, как прежде. Есть и другие факторы, заставляющие старика со скрипом меняться. Когда-то он был владыкой, его слово было законом, но сейчас он, по сути, никто, у него даже магии нет. Остались знания и многовековой опыт, чем он сейчас и пользуется. Позиция изменилась, заставляя смотреть на жизнь под совершенно иным углом. И, третья причина, состояние Дома. Когда Хремет уходил, Черная Вода являлась влиятельным игроком, пользовалась всеобщим уважением. А что он видит сейчас? У нас даже главы нет, причем во многом (и этот фактор тоже оказывает влияние) благодаря усилиям призрака.
Короче говоря, есть немаленький шанс, что бодрствовать Хремету осталось недолго. И разбудить его можно будет не скоро.
— Владыка, — откашлявшись, осторожно начал я. — Идея привлечь профессиональных учителей мне нравится…
— Одного учителя, — перебил меня Хремет. — Зачем больше-то?
— У меня в комнате лежит краткий список магических дисциплин Европы и Северной Америки, напомните показать потом. Уверен, о некоторых вы не слышали. Так вот! С тем, что учителя нужны, я согласен. Только где их взять? Нам нужен хороший специалист, к тому же умеющий учить; достаточно сильный маг, способный выдерживать влияние Изнанки; согласный принести малую клятву верности, чтобы не связался с врагами. И, наконец, наша репутация такова, что, получив предложение поработать на Черную Воду, многие предпочтут скрыться в Сибири, лишь бы с нами не связываться.
— У тебя же полно знакомых на Перекрестке.
— Среди них всего один бывший преподаватель. Шарль Скарлуччи, сбежал из Италии после скандала с бракованными девственницами. В поместье я его не пущу.
Занятная история, о ней даже в специализированной литературе упоминают. Пытливый и озабоченный человеческий разум издревле задавался разными вопросами, в частности: если девственная плева разорвалась в результате физических нагрузок, остаётся ли девушка девушкой? А если мужчины нет, зато есть самотык, что тогда? Или, скажем, физически девушка осталась девственна, но практиковала кое-какие нетрадиционные формы любви? Вариантов придумать можно много.
Маги, благодаря изучавшим строение тонкого тела целителям, вопрос решили просто. Отличия в энергетике девушки от женщины существенны и очевидны, по ним и судят. Как раз на этом Скарлуччи погорел. В той партии живого товара, который он поставлял марокканским колдунам, оказалась матерая лесбиянка, за время путешествия обучившая подруг множеству новых и прекрасных игр. Пока корабль плыл из Италии в Африку, пока проходил таможенные формальности, пока ждали покупателя прошло довольно много времени, которое юные неофитки провели весело и с удовольствием.
В результате сложилась странная ситуация — девственницы-то они девственницы, но не совсем. Для одних ритуалов годятся, для других — уже нет. Осматривавшие товар приёмщики хохотали до упада, покупатель требовал неустойку, девушки — не все — краснели. Имя Скарлуччи широко прогремело в узких кругах, вынуждая бежать в Англию и начать бизнес с чистого листа. Занятие он выбрал другое и больше с торговлей людьми не связывался. Зарекся.
— Кой смысл общаться с низшими существами, если пользы от них никакой? Ты излишне милостив к ним.
Он не ворчал, нет. В его устах слова звучали констатацией факта.
— Мир изменился, общество изменилось по сравнению с вашими временами. Люди остались прежними. Не надо их недооценивать.
— Ты сам сказал. Люди всё те же. С чего мне думать о них иначе? — дернул щекой старик. — Насчет клятвы ты прав. Человек, постоянно посещающий дом, может стать инструментом наших врагов.
— Вообще-то говоря, на Перекрестке своя школа есть, — припомнил я. — Нареканий на тамошних учителей не слышал. Можно попробовать поговорить с их директором, он заодно географию ведет.
— Думаешь, их уровень достаточен?
Для меня, скорее всего, да. Для тебя — вряд ли. Ты же не просто так разговор завел? Есть вопрос, в котором ты хочешь разобраться, но без сторонней помощи не получается. Признавать этого ты не хочешь, вот и нашел предлог.
— По крайней мере, появится точка отсчета для дальнейших действий. Надо же с чего-то начать.

Глава 12

Прошлое влияет на настоящее. Иногда сильно, иногда невидимо, иногда, как сейчас, выскакивая при совершенно неожиданных обстоятельствах. Мы отвечаем за деяния предков и исправляем их ошибки. Тратим своё время и прикладываем усилия, которые никем не будут оценены. Наоборот — те, кого мы спасаем, пытаются сопротивляться и проклинают спасителей, возможно, в прямом смысле. Слышать объяснений они не хотят.
Так зачем сдерживаться? Не заслуживают они хорошего отношения.
— Это здесь? 
— Точно, мистер Блэкуотер, — утвердительно кивнул Браун, — Тот самый дом. Вестхолм роад, дом четыре, дом мистера Сеттера.
— Навестим коллекционера. 
От стука по сигнальной пластине внутри звякнуло, послышались шаркающие шаги и мужской голос спросил:
— Кто там?
— Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя. У меня дело к мистеру Сеттеру. 
Из переговорной трубки возле калитки послышался тихий бубнеж, привратник общался с хозяином по артефакту. Спустя пару минут он ответил:
— Хозяин сказал, он никого не принимает. Если вам так угодно, приходите завтра. Может быть, он будет свободен.
Чего-то подобного я ожидал, поэтому совершенно не обиделся. Хозяин дома вряд ли поверил в визит одного из Блэкуотеров, последних два века известных своим отшельничеством. Решил, что кто-то пытается таким экстравагантным способом добиться встречи. Поэтому я просто отступил на полшага, примерился и раскрытой ладонью с выхлестом силы ударил в область замка.
Укрепленная дверь содрогнулась, но выдержала. Охранные заклинания тревожно завибрировали, почувствовав угрозу вторжения, по всему дому сейчас активировались защитные системы, пробуждались стражи, занимали свои места хранители особо ценных предметов. Если честно, меры не впечатляли. Против людей помогло бы, против представителя Священного Дома — бесполезно.
От второго удара замок треснул и развалился на куски. Дверь распахнулась, попутно приложив привратника, открывшийся проём мгновенно затянуло мешающей проходу ярко светящейся пленкой. Я вытащил из кармана заранее приготовленный артефакт в виде костяного шара, сосредоточился, устанавливая связь, и кинул его внутрь.
Когда шар прикоснулся к защите, она исчезла. Артефакт создавал зону безмагии, поглощая упорядоченные энергетические структуры, то есть убирая любые заклинания кроме специально разработанных на подобный случай. Впрочем, нет, не совсем любые — свой предел у него имелся. Разрушал всё, что было сплетено из десяти контрольных точек или меньше. Достаточно против творений среднего человеческого мага, если же вдруг Сеттер установил у себя дома нечто более сложное, использую личные артефакты.
Я вступил в привратницкую, кивнул Брауну на поднимавшегося с пола мужчину и, не задерживаясь, направился к выходу. Зависший шар плыл в воздухе передо мной, корежа защиту, сзади раздался короткий шлепок и сразу стихшее хеканье. Спустя пару секунд Вильям догнал меня и пристроился за левым плечом, ничего не сказав.
Дворик в доме довольно приличный по меркам местных жителей, шагов двадцать в ширину. Я прошел треть, когда дверь, ведущая в особняк, распахнулась, и наружу выскочили двое мужчин в сопровождении боевой химеры. Выглядела зверушка как здоровенный черный пёс в чешуе и с когтистыми лапами.
— Кто вы такой, черт возьми?
Химера на вопросы не разменивалась, она сразу атаковала. Попыталась атаковать. Едва почуяв её присутствие, я отдал команду Чернышу. Густая тень плавно стекла с моих плеч, по земле метнулась навстречу псу, на глазах выросла, окутала собой химеру и резко сжалась, обволакивая жертву. Вздох спустя она столь же обманчиво медленно скользнула обратно, открывая высушенный до состояния мумии труп.
— Как я уже представился, Майрон Черной Воды. Пришел за своей собственностью. 
— У меня нет ничего вашего!
Пытаться обмануть представителя Священного Дома, известного склонностью к ментальным наукам? Наказание за ложь последовало незамедлительно. Колени мужчины с громким хрустом вывернулись назад, он рухнул на землю, извиваясь и вопя от боли. Одновременно из руки второго мужчины, вставшего справа, вылетел выбитый телекинезом резной украшенный жезл, который тот на меня нацелил.
— Отдадите сами или мне выпотрошить его память? 
— Нет-нет! — вскинул безоружные руки оставшийся на ногах, с ужасом переводя взгляд с меня на скулящего первого. — Клянусь, я сейчас принесу!
— У вас минута. 
Волшебник, судя по одежде и повадкам, помощник или секретарь Сеттера, скрылся в доме. Я ощутил два чужих взгляда и выборочно посмотрел сначала на второй этаж, затем в окно левого крыла. И там, и там мелькнули испуганные лица, дернулись занавески и чувство давления исчезло.
Пожалуй, имеет смысл оставить мистеру Сеттеру небольшую памятку.
К тому моменту, как из-за дверей послышался громки топот бегущего человека, я закончил внедрять незадачливому коллекционеру ментальную закладку. Ничего особо сложного, при желании найдёт мастера и снимет. Такое, чтобы снять невозможно, мне пока не наложить. За попытку скрыть вещь, украденную из Священного Дома, можно лишиться жизни, так что я поступил даже милостиво, ограничившись небольшим внушением. Теперь всякий раз, узнав о возможной продаже артефактов с клеймом Черной Воды, Сеттер будет испытывать навязчивое желание сообщить о них мне.
— Вот, могущественный, — вернувшийся мужчина, тяжело дыша, протягивал мне нечто среднее между статуэткой и каменным жезлом.
— Положите сюда,  — я кивнул на раскрытую Вильямом длинную шкатулку. — Вы совершенно напрасно держите её голой рукой. 
— Но ведь в ней нет магии!
— Да?  — не смог сдержать я кривой усмешки. — Ну, это вы так думаете. 
Семьдесят мельчайших узелков успешно маскировались под сторонний фон, скрывая структуру вложенного создателем проклятья. Очень сложная работа, шедевр мастера нашего Дома. Распознать угрозу сумеет не всякий сородич, что уж говорить о людских чародеях, обладающих намного меньшей чувствительностью. Ладно, среди них есть опытные специалисты, вооруженные подходящим инструментарием, они могли бы попытаться — но такие в криминал не идут.
Согласно действующему в Англии законодательству, предмет с клеймом Священного Дома может быть в любой момент изъят представителем этого Дома у обладателя. Схожая норма прописана в законах иных стран, во всех европейских точно. Приняли её не от хорошей жизни, потому что инцидентов с нашими поделками было не счесть. Тем не менее, находятся идиоты с отбитым инстинктом самосохранения, стремящиеся заполучить во владение артефакт, изготовленный мастером из числа потомков Старейших. Чувство собственной важности им спать не даёт.
После проигранной Черной Водой войны множество вещей из наших разграбленных поместий нашли новых владельцев. Позднее многие из них были уничтожены или попали в тайные хранилища, я знаю, что у церкви осели некоторые предметы. Однако кое-что до сих пор всплывает на закрытых аукционах. Мы похищенное по возможности отслеживаем и немедленно изымаем, потому что, во-первых, наше, во-вторых, может принести по-настоящему много бед. Сказка про спящую красавицу, в которой целое королевство в сон погрузилось, на реальных событиях основана.
О продаже статуэтки с клеймом Черной Воды я узнал от Брауна. У лунного стража завязалось немало ценных знакомств не только на Перекрестке, но и в среде законопослушных магов, вот одна из «птичек» и напела. Источник проверенный, прежде на лжи не попадавшийся, поэтому Вильям сразу направился ко мне. Долго ждать и проверять сведения не имело смысла — библиотечный лар выдал три предмета, подходящих под описание, и все три могли натворить дел. Покупателя не жалко, но ведь и сторонние люди пострадают.
С Сеттером я обошелся по-доброму, Хремет опять будет ругать за недостойную наследника мягкосердечность. Снесенная защита и сломанные ноги — мелочь, не стоящая внимания. Я даже не убил никого! Химеру не считаем. А снимать проклятье, полученное людьми по собственной глупости, я не обязан. Если секретарь поймёт намёк и обратится в Палаты Мидаха, то останется жив, пусть лечиться ему предстоит долго. Если не поймёт… Его проблемы.

Внезапно лорд Калм назначил встречу в Гринвич-парке.
Обычно мы встречаемся в кафе, ресторане, кондитерской — словом, в месте, где можно вкусно покушать. Редкостный гурман, лорд прекрасно разбирается в лондонских заведениях и подаваемых в них блюдах. Ни разу не пожалел, последовав его рекомендации.
Кто такой лорд Калм? Неординарная личность. Владыка Священного Дома Исполненных Покоя, один из искуснейших магов планеты. Влиятельный чиновник, возможно, самый влиятельный из глав департаментов министерства чародейных дел. Матерый интриган, каким мне никогда не стать. Это нечто природное, талант, с каким надо родиться и потом развивать правильным воспитанием вкупе с подходящим жизненным опытом. Великолепный психолог, способный парой слов создать у собеседника нужное впечатление. Мы с Хреметом каждую беседу с лордом пересматривали не по одному разу, старик только восхищенно головой качал.
— Прекрасная погода, Майрон, не правда ли? — круглое лицо владыки лучилось довольством. — Право же, в такую погоду грешно сидеть в кабинете.
Если бы не родовая символика на одежде, он ничем не отличался бы от почтенных пожилых джентльменов, полноватых любителей хороших сигар и дорогого коньяка, каждую субботу посещающих один и тот же клуб и озабоченных воспитанием подрастающего поколения. Интересно, каков его истинный облик? Иммунитет иммунитетом, но постоянное взаимодействие с силами Изнанки меняет организм в том числе на физическом уровне. Чем сильнее маг, тем ярче, очевиднее мутации. Элита Священных Домов поголовно окутывается сложными иллюзиями, владеет метаморфизмом или носит скрывающие амулеты, снимая их только в личных покоях. Истинный облик позволяет вычислить практикуемые склонности и слабости хозяина, вот его и прячут ото всех, кроме самых близких.
— Вы правы, милорд,  — согласился я. — Солнце наконец-то светит ярко. Жаль, земля сыровата. 
— Парк закрывали на просушку, открыли первого мая. Возможно, стоило подождать недельку, но публика завалила администрацию письмами. Запланированная установка новых скамеек сорвалась, впрочем, ничего страшного я не вижу — здесь есть прекрасный ресторанчик с рыбными блюдами, мы можем там посидеть.
— Несколько позднее, с вашего позволения. Совсем не хочется уходить с улицы. 
— О, да! Скажу откровенно, у занимаемой мной должности есть один большой минус — невозможно надолго отлучиться из министерства. Крайне редко удаётся всего лишь прогуляться в компании интересного собеседника. Подчиненные, конечно, забавны, однако за ними необходим постоянный присмотр, причем хороших помощников найти крайне сложно. Запомни, Майрон — умелый заместитель дорого стоит!
— А слишком умелый займёт место начальника. Хотя, конечно, вам опасаться нечего, —  пошутил я.
— Мне — безусловно, — согласился Калм. — В отличие от кое-кого из моих коллег внешне равного статуса. Безусловно, из кресел руководителей их не вышвырнут, просто решения принимать будут не они. В министерстве уже существует пара департаментов, во главе которых стоят наши сородичи, чьё реальное влияние не простирается за пределы кабинета.
— Тогда почему они не уйдут? 
— Воздушные Стрелы рассматривают должность в министерстве как синекуру, позволяющую держать руку на пульсе людского общества, их всё устраивает. Они вмешиваются, только голосуя по значимым для себя вопросам. Что касается Сетре Серая Зола, то его умение разбираться в людях оставляет желать лучшего.
— Из ваших рассказов министерство представляется мне довольно неоднозначным местечком. Складывается впечатление, что даже обычным клеркам в нём следует держать ухо востро. 
— Ха-ха! — засмеялся в пышные усы Калм. — Не всё так плохо, но близко, близко!
Смеялся он абсолютно естественно. Сильные менталисты создают полноценные личности-маски, испытывающие ровно то, что требуется основному сознанию, поэтому определить, насколько искусственны его эмоции, невозможно. В определенном смысле, он никогда не играет и не притворяется.
— Не подскажете, сэр — в остальных министерствах, человеческих, нравы сильно отличаются? 
— Не особо, — отмахнулся владыка, раскланиваясь с незнакомой парой. Не маги, увешаны мощными амулетами, аристократы по виду. Меня, несмотря на легкие отвлекающие чары, заметили. — Конечно, везде своя специфика, но принципиально правила игры одинаковы. Держись своих, подставь чужих, подсиди начальника.
— У меня сложилось впечатление, что некоторые чиновники в определенной степени неприкасаемы. Скажем, у последних четырех министров финансов всегда один и тот же второй заместитель. 
— Министр и первый зам — назначенцы внешние, продвигающие курс правящей партии. Но надо же кому-то отвечать за стабильное функционирование самого механизма? Вторые и третьи заместители обеспечивают непрерывность работы госорганов и, в каком-то смысле, отвечают за долгий срок планирования. Надо сказать, Майрон, ты меня удивил. Не думал, что в твоём возрасте кто-то станет задаваться подобными вопросами.
— Мне пришлось провести небольшое исследование, заметки о чиновниках — его побочный результат. В основном пытаюсь разобраться, как вести себя с элитой смертных. Я не понимаю отношений Священных Домов с высшими кругами Англии, в том числе с правящей семьёй; вы каким-то образом умудряетесь существовать с ними в симбиозе, не нарушая Закон. 
— Симбиозе? — задумчиво переспросил Калм. Внешние звуки внезапно стихли, прогуливающиеся по дорожкам посетители парка перестали обращать на нас внимание. Мне пришлось напрячься, чтобы ощутить окутавший нас флер магии. — Пожалуй, можно сказать и так. До определенной степени. Однако прежде чем мы обсудим эту непростую тему, хотелось бы знать, по какой причине она тебя заинтересовала. Если, конечно же, не секрет.
Мы оба понимали, что последняя фраза — не более чем дань вежливости.
— Вы, возможно, слышали о событиях в Колчестере? О постоянных прорывах грани? 
— Да, что-то такое припоминаю.
— Обстоятельства сложились так, что я был вынужден заняться поисками виновников. Успешно. Мне удалось выяснить название организации — международная секта «Высшая истина». Беда в том, что, хотя эта секта у нас запрещена, да и не только у нас, фактически она неплохо существует. Единственное объяснение я вижу в поддержке кого-то из высших кругов власти. Пока не знаю, речь идёт об отдельных личностях или секте покровительствуют сложившиеся группировки. У меня есть несколько имён, мне хотелось бы разобраться, насколько я могу не сдерживаться в получении от них сведений. 
Досье, присланное мистером Гектором, содержало неплохую аналитическую справку по деятельности «Высшей истины» в Англии и за рубежом и разбитый на группы список с фамилиями. Кто состоял и вышел из состава после запрета, кто с высокой вероятностью контактов не утратил и третья, насчет которых составители с точным ответом затруднились. Практически все поименованные принадлежали к высшим классам общества.
— Под «не сдерживаться» ты понимаешь полноценный допрос? — уточнил владыка.
— Совершенно верно, лорд Калм. 
— Что же, — задумчиво покивал он. — Пожалуй, до того, как перейти непосредственно к Англии, сначала нам следует поговорить на более общую тему. О сущности Закона и методах его поддержания.
Впрочем, нет. Начать следует с того, зачем Старейшие вообще приходили и почему ушли. С первым всё просто — наш мир остался единственным, не затронутым гигантской катастрофой, с нужным набором мерностей и природных условий. Миры фейри, нагов, ёкай, белоглазых и иных народов были уничтожены или очень серьёзно пострадали, жить там стало невозможно. Уцелел только наш. Однако у него имелся серьёзный недостаток с точки зрения магических рас — магии-то здесь нет! Физические законы не подразумевают её существования, стремятся подавить. Когда священники говорят, что волшебство противоречит замыслу Творца, они абсолютно правы. На свой лад.
Но без магии те же фейри существовать не могут. Умрут. Их организмы требуют наличия хотя бы минимального фона. Поэтому Старейшие создали Изнанку, гигантский резервуар и источник магии, обеспечивающий нечеловеческие расы столь нужной им подпиткой. Попутно они решили ряд других задач, стабилизировав ветку миров и сделав что-то ещё, нам не известное, для нас важен факт — вмешательство в судьбу человечества было вынужденным. Раса людей должна была развиваться по иному пути, самостоятельно.
С целью защиты изначальной расы нашего мира, Старейшие предприняли несколько мер. Во-первых, они создали Священные Дома. Мы не имеем права вмешиваться в дела смертных, но мы присматриваем за нелюдью. У каждого Дома есть своеобразная специализация, позволяющая находить общий язык с теми или иными расами. Цверги и кабиры у нас, двоедушницы и анку у Черной Воды и так далее. Причем мы достаточно сильны, чтобы при необходимости приструнить магов остальных рас. Далее, браки наших сородичей с нелюдью бесплодны, дети рождаются только от смертных. То же самое с вассалами. Даровать личный вассалитет конкретному гоблину можно, принять присягу Дому от племени — нельзя. Понимаешь ли, не существует однозначного указания в случае межрасового конфликта выступать на стороне людей, но благодаря сотням причин Священные Дома почти всегда мешают пришельцам.
Во-вторых, у чужаков забрали преимущество знания. Изначально их цивилизации находились на более высоком уровне развития, даже принесенных малочисленными беглецами обрывков знаний и культуры хватило бы, чтобы занять лидирующее положение. Старейшие заблокировали нелюди память, оставив ровно столько, сколько необходимо для выживания в незнакомом мире.
В-третьих, всех их старались расселять в безлюдной местности, подальше от возможных очагов цивилизации. Причем позднее, когда появилась возможность, многих забрали из нашего мира и вернули в родной. По сравнению с прежним количеством различных рас и народов, прежде населявших хотя бы Европу, сейчас, можно сказать, остались сущие крохи.
Всё это я рассказываю, Майрон, чтобы ты понял — изначально приход Старейших к нам рассматривался как шаг экстраординарный и при других обстоятельствах бессмысленный. Невозможный. У нас нет ничего, вызывающего их интерес. Только люди, только их достижения. При других обстоятельствах повелители, наоборот, наглухо закрыли бы наш мир от любого влияния извне и наблюдали за развитием человечества в «чистых» так сказать, условиях. Поэтому вложенный в установленные ими Законы смысл заключается в минимизации внешнего влияния на развитие цивилизации смертных.
Вот тут-то и появляется противоречие. Мы сами, в определенной степени, являемся людьми, мы живем в их обществе и неизбежно с ним взаимодействуем. Даже отъявленные отшельники вроде Горящей Головы вынуждены контактировать со смертными хотя бы ради возможности исполнять остальные статьи Закона. Поэтому чаще, чем хотелось бы, возникают ситуации, когда вмешиваться необходимо, но вмешиваться нельзя.
К счастью, существует градация воздействия. Незримая Власть, великое творение Старейших, вплетенное в саму ткань мироздания, не ошибается в оценке поступков и помыслов. Влияние на судьбу отдельного человека наказывается на порядки слабее, чем влияние на народы или государства. Убийство обычного крестьянина не принесет последствий, в отличие от убийства правителя или выдающегося философа. За прямой совет, поданный королю, придётся заплатить тяжелее, чем за него же, сформулированный в виде загадки. Очень много мелочей, которые следует учитывать. Причем кара принимает самые разные формы и накладывается как на весь Дом, так и на непосредственных виновников.
Можно ли обойти Закон? Полностью — нет. Однако минимизировать последствия своих действий вполне реально. Использовать вассалов или, ещё лучше, совсем не связанных с тобой личностей, избегать прямых действий, учитывать нормы социума, в том числе моральные. При правильном подходе можно негласно рулить правительством и отделываться легкой простудой дважды в год. Это не голословное утверждение, а описание отношений владыки Призрачной Белки и республики Венеция в пятнадцатом веке.
— Как ему удавалось? 
— Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, — развел руками Калм. — Владыка Камити давно прошел Врата, а за всю историю обратно возвращалось не более четырех десятков ушедших. Причем надолго они не задерживались — выполняли волю Старейших и немедленно покидали наш мир.
— Зачем вообще нужен Зов? Почему мы уходим? 
— Опять же — нет одной причины, есть сразу несколько. Для Старейших выгодно получить в свиту вассалов с нестандартным, с их точки зрения, мышлением. На нас давит физиология, после достижения определенного уровня силы оставаться в бедном энергией мире становится тяжко. Тебе до такого далеко, а я уже что-то ощущаю… И с точки зрения Незримой Власти лучше, чтобы во главе Священных Домов стояли условные люди, а не многотысячелетние чудовища.
Мы отвлеклись. Перейдём непосредственно к Британии. Наши Священные Дома условно можно разделить на две группы — участвующие в работе Министерства Чародейных Дел и независимые, отказавшиеся от предложения короны. Есть ещё Горящая Голова, которая даже в Совет Мудрых не входит, но они сидят на Шетландах и ни во что не вмешиваются, их не учитываем. Тем, кто работает в министерстве, приходится быть аккуратнее в исполнении своих обязанностей, как должностных, так и изначального долга. Иногда простая служебная записка оборачивается ослаблением магических способностей на неопределенный срок. Опять же, ссылаюсь на реальный случай, на сей раз из личного опыта. Эн Люций Бладрейдж, пятый этого имени, в середине прошлого века был вынужден уйти с поста руководителя силового департамента по причине утери зрения. А ведь он всего-то поставил визу на служебке, запрашивающей разрешение на снос пяти зданий в центре Абингдона. Расширятся они вздумали! Не посмотрели, что город очень древний, что на тот момент в зданиях сидели исследовательские фирмы, проигнорировали протест общества археологов. Глаза эну Люцию потом восстановили, но возвращаться на пост он отказался. Сказал, дескать, с него хватит.
— Нехарактерно мудрое решение для Кровавой Ярости. 
— Майрон, перестань, — сделал страдальческое лицо Калм. — Вашу вражду давно пора прекратить. Она никому не приносит ни пользы, ни удовлетворения.
Мне ничего не оставалось, кроме как молча пожать плечами. Владыка прав, да и я не против, только Бладрейджи не согласятся. Не сейчас.
— В общем, тема министерских Домов требует отдельного разговора, обсудим её отдельно позже. Недостатки положения, его достоинства, почему мы не желаем уходить и многое другое. Сейчас поговорим о независимых, вроде Черной Воды. Вам живётся намного проще, потому что с обладающими властью и влиянием людьми вы сталкиваетесь реже и почти всегда в рамках выполнения своего долга. Действия во исполнение воли Старейших дают определенный иммунитет, Незримая Власть смягчает приговор.
— Ещё мы людей проклинаем или наоборот, снимаем проклятья. 
— Ваши заказчики тоже люди, ответственность лежит на них. Если не вас, то наймут других исполнителей, принципиально ничего не изменится.
Тем не менее, творить всё, что угодно вам не позволено. Ты не можешь разрушить город, чтобы с гарантией уничтожить душеломца. Нельзя убить правителя, по чьему указу придворный колдун открыл проход на Изнанку. Запрещено использовать магию, чтобы обеспечить протекцию вассалу при дворе. Иными словами, Незримая Власть начнёт действовать, если ты перегнёшь палку.
Однако помимо ограничений, наложенных Старейшими, присутствуют другие причины соблюдать приличия. Куда банальнее и очевиднее. У человеческих властей хватает способов давления на Священные Дома, несмотря на все наши возможности. Отнять собственность у вассалов, ограничить возможность получения доходов, завалить работой без возможности отказа. Убить, в конце концов. Несмотря на всю нашу силу, среди нас нет неуязвимых, а грамотное планирование позволяет направить месть теней в нужную сторону. Конечно, мощь Домов велика, но и у правителей смертных возможностей много.
Поэтому за последние два столетия на островах сложилась устраивающая обе стороны практика. В том случае, когда обстоятельства не позволяют действовать совместно с властями или предварительно уведомить их, позднее смертным предоставляются доказательства или, самое меньшее, объяснения происшедшего. Причем желательно не устраивать публичных разбирательств, позволив сохранить скандал в тайне.
— Правильно ли я понимаю, милорд: если подозреваемый находится в общественном месте, вырубить его и утащить для допроса нельзя. Зато можно организовать тайное похищение, формально оставшись ни при чем? 
— Зависит от обстоятельств. Лучше бы вообще обойтись без похищения, — заметил Калм. — Тайное наблюдение, незаметное чтение мыслей… Мало ли способов.
Понимаю, что глупо, но я не удержался.
— По-моему, вы усложняете себе жизнь. Личный опыт говорит, что клиент, зафиксированный на пыточном столе, резко становится разговорчив и правдив. 
— Майрон, фу! — с укоризной поморщился владыка. — Не стоит пытаться эпатировать подобными вещами. Я-то пойму, а кто другой и поверить может. Твоя репутация и без того оставляет желать лучшего. До меня доходили слухи, что ты, якобы, убил собственных отца и бабушку.
— И бабушку тоже я? 
Ходящие обо мне сплетни пытаться развеивать бесполезно. Не поверят. С такой внешностью и происхождением я просто обречен быть злодеем в глазах обывателя. Так что сплетня насчет Лотаря меня оставила равнодушной, тем более, наш неизбежный поединок за главенство в роду скорее всего закончится чьей-то смертью. А вот про Ксантиппу обидно было. Очень обидно, я даже растерялся и ляпнул, не подумав.
Поймав себя на излишней расслабленности, глубоко вздохнул и сделал короткое мысленное упражнение на концентрацию. Рядом с Калмом нельзя расслабляться. Он мне не друг, разница в нашем положении колоссальна. Шутить в его присутствии стоит очень и очень осторожно, не переходя невидимой черты, за которой начинается фамильярность.
— Во всяком случае, так говорят, — пожал плечами лорд. — Что на самом деле произошло с Ксантиппой? Письмо было написано очень расплывчато.
— Несчастный случай на Изнанке, лорд Калм. Она отошла слишком далеко от поместья, покинув безопасную зону, и не заметила корневого жруна. 
— Как нелепо… Знаешь, в юности она была редкостной красавицей.
— Вы были знакомы лично? 
— Столкнулись на Перекрестке. Я что-то покупал, не помню, что именно, а Зиновия просто гуляла с внучкой по рядам. Мы мало общались.
Ещё бы. Леди Зиновия жила долго и, скорее всего, ко всем Домам, повергшим Черную Воду в прах, испытывала ненависть, вряд ли ей нравилось беседовать с одним из их представителей. Я мало о ней знаю, но, судя по редким обмолвкам Ксантиппы, характер у леди был сложный.
Про Лотаря владыка не спросил.
— Вон тот ресторанчик, о котором я упоминал, — сменил он тему. — Зайдём?
— С удовольствием. Странно, что людей мало — сейчас время обеда. 
— Он находится в стороне от маршрутов, любимых приезжими, а лондонцы предпочитают несколько иную кухню. Сюда приходят гурманы вроде меня. Знаешь, я обожаю находить подобные местечки, где повара не боятся экспериментировать с новыми вкусами.
Иными словами, ресторан для своих.
Предположение оказалось верным, из четырёх человек, сидевших внутри за столиками, все оказались сильными магами. Двоих я знал по Перекрестку, оба старше полутора сотен лет и широко известны в качестве искусных мастеров, оставшаяся парочка тоже испускала ровный густой фон магии, демонстрируя хороший контроль. Мы раскланялись со знакомыми и прошли в отдельную кабинку возле окна.
Обсуждать серьёзные темы за обедом не принято, поэтому говорили мы о мелких вещах. Немного политики, немного реалий министерства, мой отказ от обучения в Олдоакс. Последнее вызвало сожаление у Калма, но с доводами он согласился, вернее, не стал спорить. Мимоходом коснулись положения в других Домах, хотя тут я больше слушал. Да я в принципе молчал и слушал, потому что кругозор намного у же и собеседник на пару порядков информированнее. В обычном разговоре он упоминал о событиях, объяснял концепции, о которых мне от кого-то иного не узнать.
Погода хорошая, место интересное, еда мне понравилась. Можно сказать, день прошел удачно, правда, легкой встречу назвать нельзя. Собеседник не тот.

Глава 13

С ролью домоправительницы Феба освоилась быстро. Не сказать, что совсем всё шло гладко, особенно поначалу, но чем дальше, тем увереннее она вела дела. Откровенно говоря, работы у неё было не особо много. Бытовая жизнь поместья лежит на незримых плечах ларов, им только изредка требуются указания по необычным вопросам, уход за парой теплиц занимает не более часа в сутки, пользоваться каталогами для заказа нужных вещей я её научил. Арабские цифры она освоила сразу после пробуждения, сейчас вместе с Мерри учится читать и писать по-английски.
Много времени у Фебы отнимала переписка. Нам часто приходили формальные послания, требовавшие столь же формального ответа. Конечно, существовали шаблоны ответов и при необходимости можно было посмотреть образец в исходящих документах, но иногда текст следовало править. В дипломатической переписке важны нюансы, например, замена слова «счастлив» на слово «рад» означает охлаждение отношений, а упоминание в одном абзаце имен юноши и девушки, вне зависимости от контекста, свидетельствует о потенциальной возможности брака. Приходили письма от новых адресатов. Откровенные психи писали, сумасшедшие умоляли не погружать мир во Тьму или предлагали помощь в сём благом начинании, фанатики присылали оскорбления, подписавшись чужим именем. Все подобные писульки подшивались в папку и раз в месяц я возлагал их на алтарь, прося Отца Путей покарать авторов по справедливости.
Изредка приходил полный нестандарт.
Очередное послание, вызвавшее затруднение у Фебы, заставило задуматься. Некто Хетчисон, директор департамента магической поддержки Адмиралтейства, просил о помощи. На новейшем дредноуте «Виктория» возникли серьёзные проблемы с секретностью — вражеские видящие легко проходили сквозь скрывающие пологи и изучали машины, подслушивали разговоры матросов, пытались выяснить структуру важнейших узлов корабля. Специалисты валили на проклятье неизвестного типа. Учитывая возлагаемые на «Викторию» надежды и опасность, грозящую всему флоту Его величества, Адмиралтейство приглашало представителя Священного Дома, известного своими талантами по части проклятий, избавить корабль от напасти. Услуги, разумеется, будут соответствующим образом оплачены. С уважением, дата, подпись.
Очень странное письмо.
Начать следует с того, что о проводимой Черной Водой политике самоизоляции всем заинтересованным лицам известно. Последние два века мы ни во что не вмешиваемся до такой степени, что нас не то, чтобы начали забывать — мы плавно перешли в разряд сказочных персонажей. Этакая бабайка для взрослых. Как следствие, репутация у нас жутковатая, но расплывчатая, неопределенная. Ни один чиновник ориентироваться на неё не станет, им подавай бумаги, свидетельства, дипломы с печатями, подтверждения очевидцев. В особых случаях создаются комиссии, приглашаются маститые профессора, принимаются постановления, на ходу составляются инструкции. Иными словами, к несистемным спецам обращаются только если привычные способы испробованы, подвели и ответственные лица в отчаянии хватаются за любой, самый призрачный, шанс.
Адмиралтейство должно было сначала использовать внутренние ресурсы своих ведомств, потом, когда не получилось, обратиться за помощью в Министерство Чародейных Дел. Сомнительно, чтобы министерские волшебники не справились. Если же они и в самом деле опростоволосились, то разразился бы скандал, хотя бы в форме сплетен долетевший до меня.
Повернём вопрос иной гранью. Что в моей жизни недавно происходило такого, что могло вызвать появление данного письма? В принципе, событий немало. Я навестил Олдоакс, где меня наверняка опознали, пообщался там с милой девушкой Годивой из Дома, знаменитого своими посредниками. Демонстративно отказался помогать церкви, разыграл обиженку перед представителем местных спецслужб. С точки зрения стороннего наблюдателя — занят непонятной деятельностью, хожу, активность проявляю. Ксантиппа умерла, Лотарь исчез, один из старейшин Рогатых Масок приезжал с визитом. Не верю, что о последнем заинтересованные лица не узнали.
Вероятно, наблюдатели за Черной Водой встревожились и решили меня прощупать. Тогда это послание — не более чем первая ласточка. Если я откажусь, следующим ходом придумают что-нибудь ещё.
Отказываться не стоит. Соглашаться нет смысла.
На продумывание ответного шага потребовались сутки, в течение которых я бродил по поместью с видом озабоченным. Душа требовала сделать гадость, желательно попутно выгоду поимев. В принципе, порыв укладывался в семейную традицию взаимодействия с людским обществом, поэтому причин не поддаваться ему нет.
Продумав мелкие детали, я отправился на Перекресток. На Перекрестке можно найти всё, что угодно, в том числе подходящих для авантюры людей. В сущности, их там больше, чем где бы то ни было.
— Здравствуйте, Пафнутий. 
— Да озарит свет Луны могущественного сына Черной Воды! Воистину счастливый день ждёт лавку, удостоенную его внимания! Чем ничтожный торговец может помочь вам, мистер Блэкуотер?
— Скажите, Пафнутий, вы разбираетесь в жизни Аксумского царства? 
— О! — такого вопроса он явно не ожидал. — Зависит от того, что именно вы желаете знать, мистер Блэкуотер. Последний раз я был там лет десять назад.
Копт по происхождению, Пафнутий объездил весь Ближний Восток, добирался до Африканского рога, торговал с Кавказом и срединными африканскими племенами. Редкостный плут и очень умный человек, последние пять лет успешно выстраивающий отношения с оптовыми покупателями в Британии и Ирландии. Его предки поколениями женились на южанках, поэтому внешность у него не арабская и не европейская, лицо и кожа носят явные признаки смешанной крови. Самое то, что нужно.
— Вы говорите на амхара, понимаете бытовые реалии, знакомы с парочкой представителей тамошней знати? 
— Конечно, мистер Блэкуотер! Пусть навыки несколько подзабылись, но уж такие-то мелочи я всё ещё помню!
— Прекрасно.  — Я мысленно пробежался по пунктам плана, кивнул и предложил улыбающемуся торговцу. — В таком случае, как вы смотрите на перспективу немного пожить в роли аксумского принца? Сделать надо вот что… 

Интермедия

Сэр Дэвид Рашуорт, Третий лорд Адмиралтейства, не любил сюрпризы. Особенно он не любил связанные с магией сюрпризы, ибо предсказать их последствия невозможно совершенно. И чемпионское место в его личном табеле нелюбви занимало всё, связанное со Священными Домами. С тех самых пор, как при подавлении Гармонического восстания в Китае один из местных вождей раздобыл изготовленный мастером Священного Дома Сверкающих Вод артефакт, отменявший возможность горения на определенной территории, и безумные сектанты вырезали два полка пехотинцев из-за невозможности использовать огнестрельное оружие. Сэр Рашуорт спасся тогда чудом, получив два ранения в руку.
Поэтому появление духа-вестника, принесшего письмо с печатью Черной Воды, лорд встретил с настороженностью.
Чтение послания и просмотр приложенных фотографий не заняли много времени, по прошествии которого сэр Рашуорт рванул ставший внезапно тугим воротник кителя, сделал несколько глубоких вздохов, успокаиваясь, и нажал на кнопку селектора. Замечательное изобретение, сплав чародейства и последних достижений низкой науки.
— Александр. Я сегодня видел в Адмиралтействе сэра Стэнли, капитана «Виктории». Вы не знаете, он ещё здесь? Прекрасно. Найдите его и попросите зайти ко мне. Да, прямо сейчас.
Отдав указания секретарю, лорд сразу нажал другую кнопку.
— Хетчисон. Зайдите, пожалуйста, ко мне. ДА, ПРЯМО СЕЙЧАС, ТО ЕСТЬ НЕМЕДЛЕННО! Спасибо.
Очень удачно для Рашуорта оба нужных ему человека подошли в приёмную одновременно. Впустив обоих в кабинет, сэр Дэвид приказал верному Александру плотнее прикрыть дверь и никого не впускать, разве что лично Его Величество заявится, после чего с кривой улыбкой обратился к предчувствующим неприятности офицерам.
— Итак, господа. У меня есть для вас потрясающая новость. Только что я получил письмо от Майрона Черной Воды из того самого Священного Дома, чьим содержанием я просто жажду поделиться с вами. Кстати, Хетчисон, почему вы ему писали?
— Мне рекомендовал обратиться к нему его преподобие Орвиль из канцелярии его милости архиепископа. Вы же знаете о проблемах «Виктории», а министерские чародеи не торопятся их решать. Вот я и подумал…
— Достаточно, Хетчисон, — прервал его лорд. — Вы подумали зря. Вот послушайте.
Он схватил со стола лист дорогой бумаги, расправил его и принялся читать:
— «Уважаемый лорд Рашуорт! Должен признать, получив письмо директора департамента магической поддержки Хетчисона, я испытал некоторое удивление. Последний раз представители моего Дома сотрудничали с Адмиралтейством в тысяча шестьсот сорок первом году, после чего прекратили любые контакты с официальными органами и в ближайшие лет пятьдесят восстанавливать оные не собирались. Данное решение Черной Воды общеизвестно и давно не подвергается сомнению, посему предложение вашего подчиненного — первое, поступившее нашему Дому за долгий срок.
Поначалу я думал ответить на него отказом. У нас не было и нет причин менять стратегию, образ жизни, Священный Дом полагает текущее своё положение оптимальным в сложившихся условиях. Тем не менее, упоминанием о проклятье вы пробудили во мне интерес — не говоря уже о самом факте послания. Я решил, что описанная господином Хетчисоном ситуация имеет право на моё внимание.
Иллюзий относительно человеческого рода у меня нет, поэтому сначала следовало проверить простейшее объяснение. С этой целью я обратился к знакомому купцу родом из Северной Африки с просьбой о помощи. Он, разумеется, согласился, даже проявил определенный энтузиазм в поиске остальных помощников, каковыми послужили четверо его работников негроидной расы и актер малоизвестного театра в Лондоне.»
— Слушайте внимательно, Стэнли, — оторвался от чтения лорд, свирепо взглянув на капитана. — Вам будет полезно.
«Восьмого числа, посмотрев нужный номер магофона в обычном городском справочнике, указанный актер позвонил на стационарный пост броненосца «Виктория». Трубку взял вахтенный офицер Дженсен. Представившись чиновником Министерства иностранных дел, актер уведомил Дженсена, что завтра броненосец с официальным дружественным визитом посетит его высочество Тэфэри Мелекота, наследник негуса-негести Аксумского царства. Визит согласован на высочайшем уровне, посему офицерам корабля надлежит приложить все усилия, дабы его высочество остался довольным. Принца будет сопровождать малочисленная свита и министерский представитель, он же переводчик. В ответ лейтенант Дженсен заверил собеседника, что экипаж корабля Его величества Георга Пятого окажет дипломатам всю необходимую поддержку.
На следующий день, в согласованное время, к трапу корабля прибыли два автомобиля, привезшие принца, его свиту и сопровождающего от МИДа. В связи с тем, что визит был заявлен как неофициальный, почести ограничились почетным караулом и эскортом из капитана корабля сэра Артура Стэнли и двух его помощников.
Группа осмотрела корабль. Исполнявший роль принца купец с энтузиазмом выслушивал объяснения механиков корабля, а также выразил желание сфотографироваться на фоне главной силовой установки, кое немедленно было удовлетворено. «Свитские» принца, демонстрируя неплохой английский язык, также задавали множество вопросов, отчасти нелепых — например, они спрашивали, где матросы хранят свои молельные коврики и спорили насчет уместности традиционных видов воинских приветствий на корабле. Во время торжественного обеда принц собственноручно одарил каждого из офицеров корабля финиками, выражая таким образом симпатию.» Вкусные были финики, Стэнли?!
Бледный капитан промолчал. Рашуорт, пытаясь успокоиться, прошелся по кабинету, затем остановился возле стола и продолжил чтение.
— «В тот же день вся группа покинула корабль, составив о нём наилучшее впечатление и унося с собой несколько десятков фотографических пластинок с изображением наиболее секретных механизмов и помещений. Таким образом, для получения закрытой информации мне потребовалась помощь пяти (пяти прописью)…» Б…ть! «пяти негров, десяти фунтов оплаты актёру и столько же ушло на аренду национальной аксумской одежды. Причем половину реквизита они получили в театре, одолжив у гримера костюмы персонажей оперы «Отелло».
Подытоживая всё, сказанное выше. Мне представляется, что проблемы с доступом к секретным сведениям на броненосце «Виктория» имеют абсолютно немагическую природу, более того — даже явление сонма Старейших во плоти утечку сведений на сторону не остановит. Если, конечно, вы не сделаете соответствующих выводов.
На сём считаю запрошенную Адмиралтейством услугу исполненной. В настоящий момент у меня имеется довольно внушительная пачка фотографий, часть из которых приложена к данному письму, и небольшой отчет пожелавшего остаться инкогнито купца, где он описывает ряд личных наблюдений. При необходимости готов предоставить их любому желающему. Добавлю, что лично я с удовольствием наблюдал за прошедшим спектаклем и готов благожелательно рассмотреть иные предложения ваших чиновников, буде таковые воспоследуют. С наилучшими пожеланиями, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя». Какого х…я, Хетчисон!
Минут пять Рашуорт ругался, не переставая, склоняя на все лады подчиненных, их умственные способности и родителей. По его словам, обоим было бы лучше не появляться на свет. Выговорившись, лорд устало рухнул в кресло, промокнул вспотевший лоб платком и простонал:
— Ладно, Стэнли. Но вы-то, Хетчисон! Вы же не могли не понять, что церковники что-то замышляют!
— Мистер Орвиль весьма близок к архиепископу, — откликнулся мрачный директор. — Не хотелось ему отказывать.
— И в результате нас поимели, — согласился сэр Дэвид. — Пока даже не ясно, насколько. Так! Эта позорящая флот куча дерьма обязательно выплывет наружу, но одно дело, если она выплывет в виде слухов, и совсем другое, если Черная Вода подтвердит её правдивость. Я сейчас же напишу письмо лорду Майрону, попробую уговорить его отдать фотографии и отчет того черномазого. Судя по намекам, лорд не против. Надеюсь, он не слишком много запросит. В любом случае, расплачиваться будете вы, потому что именно по вашей, Хетчисон, вине мы вообще в это влезли, а вы, Стэнли, отвечаете за то, что по кораблю шляются посторонние.
И запомните. Не связываться со Священными Домами! Совсем!

Глава 14

Смех-смехом, а лично меня небольшая шалость на броненосце заставила задуматься. Уже после того, как мы с Рашуортом встретились на Перекрестке, побеседовали, намеками обсудили сложившуюся ситуацию. Он обещал, что в будущем Адмиралтейство ни в каких провокациях участвовать не станет, я передал ему фотопластины и написанную Пафнутием бумагу. Кстати, в торговце пропадает художественный талант, из него мог бы получиться неплохой писатель. Я ему так и сказал, чем, кажется, сильно польстил.
Рашуорт согласился при случае оказать одну небольшую услугу. Чисто джентльменское соглашение, ничем не скрепленное и нигде не зафиксированное. Понятия не имею, пригодится ли, но отпускать лорда просто так не хотелось. Да и не поймёт он, если вдруг я ничего не потребую взамен, начнёт подозревать страшное.
Так вот, мне внезапно пришло в голову, что моё поведение в корне неверно. Нельзя добиваться поставленной цели исключительно насилием и угрозами. Да, безусловно, намного проще вырубить человека, утащить в пыточную и в спокойной обстановке взломать память, выискивая нужное. Но стратегически это неправильно. Грубые методы расслабляют, отучают думать, делают человека заложником силы. А как известно, на любую силу найдётся иная сила.
Ещё одно наблюдение, послужившее поводом для размышлений. Не знаю насчет иностранцев, но английские Священные Дома, активно взаимодействующие с людьми, процветают. Я не поленился и составил небольшую табличку, где перечислил все тридцать шесть островных Домов, их примерную численность и наличие сильных магов. Не просто взрослых, прошедших три обязательные инициации, а сильных по нашим меркам. Последней графой шла «общественная жизнь» — так я обозвал участие в работе Министерства, частые заседания в Совете Мудрых или банальное упоминание в газетах.
Получилась интересная картина. Отшельники вроде Горящей Головы или Белой Вуали балансируют на грани вырождения, у них одна семья, не разделенная на ветви и в лучшем случае один-два мастера. Зато почти все Дома, представленные в Министерстве, на численность не жалуются. Мы, Черная Вода, и здесь выделились — нас мало осталось, несмотря на постоянное взаимодействие с Перекрестком. С другой стороны, многое ли предыдущие поколения для Перекрестка делали? Лотарь полностью забил на любые обязанности, Корнелий тоже не особо утруждался, про прадеда ничего сказать не могу. Фактически, впервые за долгое время я начал вникать в дела домена и сразу народ потянулся с просьбами. Тот же портал в Норвегию вспомним…
Короче говоря, обнаружилась некая скрытая закономерность: взаимодействие со смертными благоприятно сказывается на состоянии Дома. Вряд ли так задумано Старейшими, интуиция подсказывает, что Незримая Власть ни при чём. Тут нечто иное, простое и сложное одновременно. Быстро разобраться и понять причину у меня не получится, но попытаться не сделать хуже, чем сейчас, я могу. Хотя бы, не испортив отношений с общественностью, начав крошить людишек без счета.
Исполнившись рационально-благодушного настроения, я вошел в клинику Святой Елизаветы-на-Водах.
— Чем могу помочь, сэр? — ко мне сразу подскочил прилизанный юноша.
Дама постарше, стоявшая чуть в отдалении, на несколько секунд прикипела взглядом к вышитому на плаще символу и бочком-бочком, стараясь не привлекать внимания, свалила в ближайшую дверь. В отличие от пацана, поняла, кто почтил их визитом.
— Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, —  представился я. — Проводите меня к мистеру Фишеру. 
Правильно подобранный тон сделал своё дело — портье (или какую должность он тут занимает) поклонился и развернулся в сторону ведущей наверх лестницы, только потом догадавшись спросить:
— Простите, сэр, вам назначено время?
В его эмоциях царила растерянность, хотя лицом он владел неплохо. Для выходца из среднего класса, столкнувшегося с колдовством и не понимающего, как себя вести. С его точки зрения ситуация выглядела смущающе: пришел подросток с внешностью нелюдя, одет богато, держится уверенно, разговаривает явно чародейским способом и требует отвести к директору клиники. Судя по манерам, важная персона, но почему тогда пришел один, без сопровождения? Парень ещё неплохо держался.
— Нет. Какая разница? 
— Мистер Фишер может отсутствовать на своём месте или быть занят.
— Ваш директор сейчас находится у себя, сидит за столом и что-то пишет,  — чуть напрягшись, считал я эмоции человека, к чьему кабинету мы приближались. — Он неплохой менталист и уже почувствовал моё присутствие. 
Спрятаться мне не удалось бы. Хремет показывал заклинания скрыта, парочка даже неплохо получалась, но у всех имелся изъян — при их использовании моя собственная чувствительность снижалась до нуля. Заклинания, позволявшие и себя прятать, и окружение проверять, мне пока что не удавались. Смысла во внезапном появлении в клинике нет, поэтому любой приличный волшебник ощущал меня загодя.
Директор встретил нас в приёмной.
— Мистер Фишер, прошу прощения…
— Да-да, Дэвид, я вижу, — он суетливо передернул плечами, в следующий миг зрачки медика сузились, в движениях появилась четкость, аура окрасилась в серовато-стальные цвета. Хороший мастер, раз так быстро вошел в транс. Он шагнул вперед, придерживая открытую дверь, одновременно с низким поклоном начиная говорить. — Я, Эверетт Фишер, счастлив лицезреть несущего волю Черной Воды. Дозволено ли мне узнать имя могущественного?
— Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя. Можете обращаться ко мне «мистер Блэкуотер», без соблюдения старого этикета. 
— Как вам будет угодно, мистер Блэкуотер. Позвольте пригласить вас к себе, — директор предупредительно распахнул дверь кабинета.
Обстановка внутри была рабочей. Без роскоши, без демонстративного аскетизма, без лишних картинок на стенах, придающих уюта функциональному помещению. Фишер жестом предложил садиться на гостевой стул, пока обходил вокруг массивного стола к своему месту, продолжая говорить:
— Должен сказать, мистер Блэкуотер, я несколько шокирован, увидев представителя Священного Дома в нашей скромной клинике. Несущих наследие редко можно встретить…
— Отчего же? Встретить как раз легко. Достаточно устроиться на работу в Министерство Чародейных Дел или структуры Совета Мудрых. 
— Увы, и туда, и туда мне ход закрыт. Грехи молодости, знаете ли, — он развел в стороны ладошки, демонстрируя сожаление. — Происхождение, опять же, подкачало. Я волшебник во втором поколении, особых связей у меня нет.
— Тем не менее, ваша клиника считается довольно успешной. Вас хвалят за новаторские методы и, если не ошибаюсь, недавно вы получили королевский грант? 
— Клинику не совсем корректно назвать моей, мистер Блэкуотер, я всего лишь наёмный руководитель. В остальном вы совершенно правы. Его величество в феврале отметил наш многолетний вклад в развитие системы народной медицины и выразил надежду, что разработанные нами методики распространятся во всей стране.
— Ну, вот видите. После монаршего одобрения грехи молодости можно считать забытыми. 
— Не всё так просто, — покачал головой врач. — Медицинское сообщество чрезвычайно консервативно в некоторых вопросах. Впрочем, нет смысла обсуждать мою персону, мистер Блэкуотер, по сравнению с вами я всего лишь один из толпы безликих обывателей. Да и клиника наша, как бы я ей не гордился, далеко не Палаты Мидаха. Поэтому, простите, ваше появление здесь удивляет и даже тревожит.
Разговор забавлял и поражал диссонансом между лёгкостью фраз и холодной сосредоточенностью, царящей в эмоциях Фишера. Следует признать — он молодец. Менталистика непросто даётся людям, нужен подходящий склад ума, доступ к знающим учителям и упорство для её освоения. Начальные уровни осваивают многие, серьёзных результатов, как сидящий напротив меня слабый волшебник, достигают единицы.
— Моя появление здесь объясняется просто. Я ищу Леро, хотя бы одного из них, и рассчитываю узнать от вас их текущее местонахождение. Вам они известны в качестве глав секты «Высшей истины», кажется, они называют себя верховными магистрами или как-то так. 
— Но, мистер Блэкуотер, я давно разорвал все связи с обществом, — после короткой паузы ответил директор. — Вы же наверняка знаете, его запретили. И я, будучи разумным человеком, после запрета старался не иметь дел с бывшими знакомыми из той сферы.
Памятуя о принятом решении стараться быть дипломатичнее, я оглядел кабинет, остановив взгляд на чистом куске пола возле окна. Да, подойдёт. Ковра там нет, а кровь уборщица отчистит.
Фишер вздрогнул, несмотря на погруженность в транс, когда безголовое тело с грохотом приземлилось на лакированный паркет. Ещё сильнее его спокойствие поколебала голова с жутко оскаленными зубами, легшая на бумаги в центре его рабочего стола.
— Это один из двух помазанников, последний раз заходивших к вам три месяца назад. Второго тоже могу показать, но от него осталась только нижняя часть, он вам весь кабинет изгваздает. Поэтому, пожалуйста, не надо говорить, что больше не связаны с «Высшей истиной» и ничего не знаете. Вообще не стоит пытаться мне лгать. Вы неплохой менталист по человеческим меркам, но только по человеческим. Я вашу ложь прекрасно чувствую. 
Понятия не имею, каким образом действовали люди Хилла, сумевшие предоставить мне досье на двух иностранцев. Я детективам всего-то пару паспортов отдал, взамен недавно получив список мест, которые они посещали. Правильнее сказать, всего списков было три: один от Гектора с перечислением бывших участников «Истины» и два от Хилла. У последнего, предполагаю, в Особом отделе Скотланд-Ярда прикормленный человек сидит, потому что мне предоставили копию отчета о противоправной колдовской деятельности на территории Великобритании с приложенным перечислением чародеев, замеченных или подозреваемых в таковой. Фишер фигурировал во всех трёх. Он, помимо медицины, активно участвовал в работе профсоюзных организаций и входил в постоянный состав социал-демократической партии.
Насчет способности чувствовать его ложь я не солгал. Врожденная склонность Черной Воды, тонкий контроль, включает в себя повышенную чувствительность к любой магии, а самой менталистикой я занимался с детства под руководством опытнейшего мастера. Да, просочиться сквозь защиту Фишера я, возможно, не смог бы. Но на определение простейших реакций моих умений хватало.
— Конечно, куда мне до представителя Священного Дома! — неприятно усмехнулся Фишер. Он не удержался в трансе, его аура полыхнула горечью, обидой, злобой вкупе с десятками иных эмоций.
— Ну а что ж вы хотите? —  не удержался я от философствования. — Тысячелетия направленной эволюции и доброкачественных мутаций дают себя знать. Мы не лучше, мы — выше. Впрочем, прочь лирику. Ваше решение? Будете отвечать на вопросы? 
— А если я откажусь?
— Ваше право. Тогда мы перемещаемся в поместье Черной Воды, в пыточную камеру, и через какое-то время я узнаю, что мне нужно, а вы превращаетесь в овощ. 
— Похоже, у меня нет выбора.
— Можете попробовать отравиться. Эти двое погибли качественно, допросить их не получилось, так что, в определенном смысле, в нашей схватке они победили. Откуда вы их знаете, где познакомились? 
Вздохнув, Фишер принялся рассказывать. Он с юности интересовался явлениями, находящимися на особом контроле властей и церкви, а развитое чувство справедливости закономерно привело его в ряды тайных обществ. Разной направленности, связанных с политикой или игнорирующих её. По молодости его бросало из крайности в крайность и на каком-то этапе жизненного пути метания закончились для него печально — запретом продолжать обучение магии. Для него закрылись библиотеки Министерства и дополнительные курсы при нём, никто из законопослушных чародеев не соглашался взять его в ученики. Тут-то Фишера и подобрала «Высшая истина».
Условия ему гарантировали замечательные, из всего предложенного легкое неудобство вызвала одна необходимость переезда в Америку. Там молодому дарованию помогли поступить в университет, параллельно глубже втягивая в дела секты. Чем он занимался? Да, в общем-то, ничем особенным. Изучал тонкое тело и механизм колдовства, пытался найти пути усилить природой данные способности. Через пять лет вернулся в Англию с дипломом врача и поступил на работу в клинику, до директора которой со временем дорос.
Продвинуться в иерархии секты Фишеру мешали разногласия с руководством. Вроде бы мелочи, складывающиеся из разности мировоззрений, однако стать своим они не давали. Фишер предлагал найти способ постепенно наделить магическими способностями всё человечество, можно за несколько поколений, видя в том способ избавления от болезней, голода, неграмотности. Идеалист, прямо скажем. Сектантов интересовали сила и бессмертие в обозримом будущем, большая их часть принадлежала к обеспеченным слоям общества и жизнью бедноты интересовалась постольку-поскольку.
— Всё это замечательно,  — прервал я Фишера, — только ваша биография и душевные терзания мне не нужны. Мне нужны верховные магистры. 
— Высочайшие, — вздохнул медик. — Высочайшие магистры. Странно. Меня раньше всегда, когда допрашивали, обязательно узнавали, почему я связался с преступниками. Вам не интересна жизнь обычных людей?
— Абсолютно нет. Вы творите всякую чушь, потом страдаете и хотите, чтобы вас пожалели. Из века в век, одни и те же ошибки. Проходы на Изнанку открывали, с душами экспериментировали? 
— С моими-то силенками? У нас с вами разные понятия о том, что считать нормальным колдовством. Нет, не открывал и не экспериментировал.
— В таком случае, с моей точки зрения вы не преступили Закон. До людских законов мне дела нет. Продолжайте. 
Получив отповедь, Фишер быстро закруглился. С сектантами у него произошла размолвка идеологического характера, поэтому сдавал их он с легкостью, считая, что после подставы в моём лице ничего им не должен. Правда, знал он не много. Связи у него после официального запрещения «Высшей истины» остались слабые, делового характера — он время от времени проводил исследования по заказу и принимал у себя особых клиентов. Тем не менее, сообщил несколько адресов и имен, прежде в списках не значащихся, заодно кое-что поведав о внутренней кухне секты.
Леро, то есть магистров, было немного. Фишер затруднялся назвать точное число, вряд ли больше пяти. Они редко общались с членами «Высшей истины», предпочитая взаимодействовать с миром посредством избранных учеников-помазанников. Последних так называли, потому что, по слухам, ритуал поступления в ученичество включал в себя помазание кровью нового наставника. Но это не точно.
Помазанники отличались фанатичной преданностью учителям, перенимали часть их способностей. Многие являлись сильными магами и талантливыми руководителями. До поры до времени общество считалось очень респектабельной организацией, им охотно давали деньги на исследования, помогали с информацией. Почему конкретно секту начали запрещать, Фишер не знал — о проводимых над людьми экспериментах власти были осведомлены и ранее. После запрета большая часть рядового состава отошла от дел, остались идейные и те, кому некуда больше идти.
Занималась «Высшая истина» поисками бессмертия, силы и божественной магией, работающей с судьбой, удачей и прочими невидимыми материями. Возможно, потому их и придавили, что божественную магию церковь числила исключительно своей прерогативой, ненавидя и отчаянно завидуя Священным Домам. Бессмертие обещали спонсорам, возможность обрести чародейскую силу манила аристократов, изучение высших материй находилось на особом контроле магистров и их слуг. Насколько я понял, Леро искали способ снять наше проклятье, хотя Фишер мало что мог сказать по этой теме — он от неё был далёк.
— Что же, —  поняв, что больше ничего из него не вытяну, я задумался, что с врачом делать дальше. — Претензий у Черной Воды к вам нет, сообщать сведения о ваших шалостях людским властям не имею желанию. У вас кто-то ещё из персонала с Обществом связан? 
— Сейчас нет. Год назад собрались и уехали в Индию.
— В Индию? Надо же, какое совпадение… —  не став объяснять человеку, что вряд ли он увидит своих бывших коллег, я вытащил из кармана железную свастику с клеймом моего рода и положил на между нами. — Положите руку и приносите клятву о неразглашении. 
— И всё? — настороженно спросил человек.
— Я получил от вас всё, что мне нужно. Могу, конечно, убить или проклясть, но зачем? Не считайте нас кровожадными психами, —  Фишер невольно покосился на оторванную голову, продолжавшую пялиться на него застывшим взглядом. Кажется, соседство его нервировало, что странно: медик всё-таки. — Тело я заберу, не переживайте. 
В общем, распрощались мы к обоюдному удовольствию, я даже сквозь закрывшуюся дверь ощутил испущенную смертным волну облегчения. На пару мгновений возникло искушение вернуться и задать какой-нибудь глупый вопрос, просто чтобы посмотреть на реакцию. Сдержался.
Смысла сообщать о нём в полицию или иным способом портить жизнь я не видел. Мог бы потрудиться, будь он маньяком от науки, но кое-какие понятия о морали у Фишера имелись, поэтому я предпочел о нём просто забыть. Или, возможно, в будущем стребую услугу, если вдруг понадобится. Клятву он дал, обойти в ближайший месяц не сможет, а потом уже неважно станет, проболтается или нет.

Выйдя на улицу, я призадумался. Медик сообщил несколько адресов своих коллег, не оборвавших связей с «Высшей истиной» после её запрета. Парочка из них находилась в Лондоне. Почему бы не навестить? Мне требовался один живой помазанник чтобы выпотрошить ему мозги и узнать текущее нахождение любого из Леро, остальное просто — для снятия проклятья достаточно одного прикосновения и короткой словесной формулы. В жизни секты, насколько я понимаю, многое завязано на свойства проклятья. Разрушить его — и сектанты мгновенно окажутся в поле зрения чародеев нашего министерства, церкви и спецслужб.
Непонятно, правда, с какой стати помазанники помогают имперской разведке. Или помощь исключительно ситуативная, из-за совпавших интересов? Да какая, в принципе, разница, на мои действия их отношения не влияют.
Один из адресов, тоже клиника, только «для своих», находился относительно неподалеку, и я решил сходить, посмотреть на него. Просто пройтись по городу, благо, время свободное есть. Заходить внутрь или нет определюсь на месте, всё-таки время позднее, вполне возможно, персонал уже разошелся и на рабочих местах никого нет.
Года три назад, осознав, что Лондон мне придётся навещать чаще, чем казалось, я купил карту и выучил её наизусть. Не слишком сложное занятие, потратил на него минут десять. Память у представителей Священных Домов не фотографическая, как у некоторых уникумов, просто очень и очень хорошая, отсюда способность быстро запоминать большие объёмы информации. Несколько сложнее оказалось перевести теоретические знания в практические, пришлось при каждом удобном случае бродить по улицам, рассматривая дома и не обозначенные на карте проходы. Город, конечно, очень контрастный. Чистенькие набережные соседствуют с грязными, вонючими тупичками, дамы в мехах и бриллиантах отворачивают лица, проходя мимо лежащих вповалку пьяных нищих. Мысли нищих, отмечу, временами ощущать приятнее, они кажутся более чистыми.
В общем, куда идти, я знал, спрашивать у пешеходов дорогу не требовалось.
Путь до клиники занял минут сорок. Хотя свет в окнах горел, дверь уже была закрыта и в ближайших ко входу помещениях люди не чувствовались. Похоже, врачи и в самом деле разошлись по домам. Смысла стучать, силой врываться я не видел и потому тоже собирался направиться в сторону ближайшего гейта портальной сети. Остановила меня легкая невидимая волна, прошедшая сквозь тело. Пространство колебалось.
Сама по себе работа с пространством чародеям не запрещена, она всего лишь ограничена. Артефакторы изготавливают многомерные хранилища в виде колец, кулонов или сумочек, вмещающие кубометры объёма; логистики строят порталы или «короткие пути», позволяющие сжимать сотни миль расстояния до одной; лучшие из мастеров создают лакуны и домены, крошечные полноценные мирки для избранных. Однако, во-первых, лицензию выдают далеко не всем, потому что кривыми ручками грань с Изнанкой прорвать — раз плюнуть; во-вторых, добиться права на действия с пространством в городской черте сложно неимоверно по той же самой причине.
Пока я, стоя перед массивными дверями, колебался, думая, входить или не входить, судьба помогла определиться. Еле заметно потянуло Изнанкой. Не запах, не звук, нечто неуловимое, знаменующее приход в наш мир чуждых ему законов. Ощущение было слабеньким, буквально через десяток шагов я бы его не почуял.
Дверное полотно рассыпалось пылью, замок уцелел и с жалобным звяканьем упал на землю. Вторая дверь, внутренняя, оказалась не заперта, и я просто открыл её, взявшись за ручку. Тонкая нить сигнального заклинания лопнула, впрочем, куда больше меня заинтересовал тонкий щит, рассеявшийся, безуспешно попытавшись меня задержать. Он неплохо скрывал эманации Изнанки, внутри они проявлялись четче. Люди их по-прежнему не заметили бы, но я теперь понимал, куда идти.
Пойдём, посмотрим, кто там такой бесстрашный. Явно ведь ритуал проводят.
Чутьё вело в дальний конец строения, куда-то вниз, вероятно, в подвал. Поворот, ещё один, короткая лестница, открываю дверь — и одновременно в другом конце коридора из похожей двери выскакивают двое. Громила и худой, одетый в белый врачебный халат маг, при виде меня угрожающе выставивший концентратор в виде палочки и закричавший:
— Стойте! Сюда нель…
— ЛЕЧЬ.
Его аура начала меняться в середине фразы. Смертный разглядел мою внешность и осознал, кто перед ним. С нами, с детьми старой крови, разговаривать бессмысленно, убеждать бесполезно — перед нами можно лишь склониться или пытаться противостоять. Он выбрал второе.
Громила рухнул на пол, словно подкошенный. Колдун пошатнулся, сделал шаг в сторону.
— СПАТЬ, — попытался я ещё раз, вливая в голос силу и фокусируясь непосредственно на волшебнике.
Невероятно, но он не просто устоял, а ещё умудрился бросить простенькую молнию на спутника. Тело того вздрогнуло, громила зашевелился, пробуждаясь.
Пока колдун приходил в себя и наскоро реанимировал помощника, я сделал несколько шагов вперед и бросил проклятье сухих оков. Хорошая, мощная разработка одного из предков, предназначенная для пленения сильных противников. К сожалению, в те времена, когда её создавали, артефактные защиты встречались намного реже и были слабее. Проклятье ударило в человека и растеклось по засиявшей золотом сфере, спустя пару мгновений исчерпав вложенную силу. Одновременно погасла защита, до конца оберегая хрупкое двуногое содержимое.
Не раздумывая, действуя на рефлексах, проклял его ещё раз. Кажется, интуитивно сплетенной модификацией гнилых рук на три узла. Волшебник сильный, наверняка из высшего состава секты, надо постараться взять его живьём. Мнение о себе как об опасном противнике тот немедленно подтвердил, увернувшись от моей атаки, бросив в ответ что-то своё и немедленно выставив мощнейший щит, принявший отразившийся обратно собственный подарок и проклятье от моего активировавшегося амулета. Всё это он проделал настолько быстро, что действия слились в одно, не заняв и половины секунды.
Слишком силён.
Уже не сдерживаясь, отдал приказ Чернышу, одновременно бросая новое проклятье и вслух приказывая спать. Предыдущее усилие дорого далось колдуну, он слепо отмахнулся палочкой, выбрасывая неструктурированную волну силы. Я сделал ещё пару шагов, подходя к стоявшему на коленях и мотавшему головой громиле. Снова проклятье, на сей раз ударного типа, прорывающее защиту чародея; пока он не очнулся, быстро и сильно бью помощника по голове, чувствуя, как проминаются под кулаком кости черепа. Всё, про него можно забыть.
Короткой заминки хватило колдуну, чтобы сделать шаг в сторону и бросить в меня примитивное заклинание на основе школы воздуха. Непроизвольное действие, больше похожее на вбитый в подкорку рефлекс, дающий выиграть время, чтобы определиться с дальнейшей тактикой. Перехватить конструкт я не успел, от него защитили артефакты, они же снова атаковали последнего врага. Он тоже оплошал, замешкавшись с созданием нового щита — заметил Черныша и пытался защититься от него. Безуспешно.
— Б…ть! 
Это уже я не сдержался.
Ручной демон и мой фамилиар добраться до добычи не смог. Задержался, прогрызаясь сквозь остатки щитов. Зато сразу два заклинания врезались в чародея, превращая его в месиво костей, плоти и разлетающейся по коридору крови. Повезло, что попадание пришлось в верхнюю часть и кишечник не задело.
Ладно бы только по коридору. Я стоял буквально метрах в трех.
Вообще-то говоря, недоработка. Некоторые школы магии позволяют проклинать собственную кровь (можно и чужую, но свою проще), чтобы с её помощью атаковать. Если бы меня сейчас облило такой, было бы плохо. Надо сказать Хремету. Потом.
Хорошо ещё, что глаза успел закрыть.
С волос капало. И с рукавов. И штаны спереди промокли вместе с жилеткой.
В глотке зародилось глухое рычание, пробиваясь сквозь наведенное спокойствие боевого транса. Мало того, что… забрызгало…  так ещё и противник мертв. Сильный чародей, может, и не помазанник, но сильный, явно принадлежащий к верхушке, потенциально знающий многое язык. Пришлось постоять секунд десять, успокаиваясь.
По спине пробежал холодок. А ведь если бы не побрякушки, он бы меня завалил.
Покрутил головой, отбрасывая в сторону эмоции. Здесь не может находиться много народа, это небольшая частная клиника, а не капище, предназначенное для общих собраний. Ритуал продолжается? Да, эманации по-прежнему идут, давление Изнанки на прежнем уровне. Скорее всего, старший услышал сигнал о вторжении и выслал двоих, бойца с поддержкой, либо пошел сам проверить. В худшем случае, дальше меня встретит ещё пара-тройка магов. От них я отобьюсь или сбегу, смотря по обстоятельствам.
Пора завязывать с самодеятельностью. Сегодня же поговорю с Финехасом, до конца расследования буду ходить с ним.
Надо идти. После того, как я здесь наследил, завтра тут никого не застану.
Несколько раз глубоко вздохнув и сплетя лишнюю защитку, я вошел в гостеприимно распахнутую дверь. Под сапогами захлюпало. Стараясь не обращать внимания на лишние звуки, вонь и ощущение стянутой на лице кожи, я принялся спускаться по лестнице, ведущей в подвал. Неужто привыкаю? В прошлый раз, в Колчестере, чуть ли не наизнанку вывернуло, а сейчас только злоба берет. Не самая лучшая тенденция.
Лестница заканчивалась дверью, укрепленной не в пример лучше входной. Железная, с вырезанными по косяку рунами, она являлась частью барьера, проходящего внутри кирпичной стены. Разобрать, какие именно заклинания её защищают, я не пытался — их очень много и постоянно появляются новые. Снимают их специалисты, так называемые взломщики, которые своему ремеслу учатся десятилетиями. Я таковым ни в коем виде не являлся, впрочем, мне и не надо.
— По праву рожденного в Священном Доме Черной Воды, приказываю — ОТВОРИСЬ.
На самом деле фраза может быть любой, хоть полной белибердой. Просто, когда Хремет учил меня взывать к силам Изнанки, в качестве ключа он назначил именно эту. Вырабатывал условный рефлекс, раз за разом заставляя вбирать злобную энергию и пускать её в дело, используя себе на благо. В полном варианте навыка создаётся микропрокол грани, что я освою не скоро, но в данном случае хватит паразитного излучения, пробивающегося из-за барьера.
Заклинания держались долго, минут пять, прежде чем их структуру разъело. Вообще-то говоря, приём опасный, расползающееся на куски заклятье может неплохо приложить выплеском энергии. Наплевать — у меня защита, а если кто внутри пострадает, оно и к лучшему. Меньше возни.
После исчезновения заклинаний ничто не мешало стереть руны с косяка, и в образовавшийся проём изнутри хлынула энергия Изнанки. Не очень много, но, думаю, скоро в Министерстве заметят прорыв и сюда прискачет тревожная группа. Не исключено, что с кем-то из сородичей в составе. Пожалуй, лучше поторопиться. Простой телекинез справился с засовом, и я, резко распахнув дверь, наконец-то попал в подвал.
Меня встретили три настороженных взгляда. Двое мужчин в белых балахонах, старший стоит рядом с начерченной на полу сложной фигурой, второй возле стены, напряжен, напуган. Третий мужчина лежит в центре ритуального рисунка и, приподняв голову, пялится на меня широко раскрытыми глазами. Он полностью раздет, на белое рыхлое тело неприятно смотреть. В дальнем углу серебристо мерцает небольшое, с мужской кулак, пятно, истекающие из него потоки энергии плавно вливаются в рисунок, проходят по линиям и возвращаются обратно.
Похоже, они пытаются усилить пухляша. Есть запрещенный ритуал, заключающийся в стимулировании тонкого тела тщательно вычисленной дозой излучения Изнанки, смертельный для обычных людей и очень опасный для магов. Священные Дома разработали его для своих вассалов и только мы знаем все его тонкости.
Размышления заняли секунду, потом старший скомандовал:
— Джошуа! — и молодой бросился на меня с кулаками.
Глупо, но в их ситуации правильно. Колдовать рядом с открытым проколом на Изнанку, посреди идущего ритуала, против страшноватого подростка, фонящего силой, чревато непредсказуемыми последствиями. В темноте им не разглядеть, что я по уши кровью облит, да и подсохла она слегка. С их точки зрения логично попытаться не колдовать, а по-простому вырубить мальца и потом разбираться, кто он есть.
Против обычного ребенка могло бы получиться. Даже против другого ребенка из Священного Дома, хотя они развиваются быстрее и подготовка у них воинская.
Наиболее опасным из всех троих казался старший, контролирующий ритуал, его помощник впечатления сильного бойца не производил. Того, что в круге, вовсе можно не учитывать. Поэтому я, оттолкнувшись от порожка, прыгнул вперед, проносясь мимо слишком широко и нелепо замахнувшегося Джошуа. Мягкое приземление, перешедшее в бег, три шага — и мой кулак врезается снизу в челюсть не ожидавшего подобного чародея.
Хорошо получилось. Финехас с презрением относится в бою без оружия, но удар поставил качественно. Голова смертного откинулась назад, его слегка развернуло, и мужчина рухнул на пол без сознания. Удерживаемые им потоки энергии дрогнули, прошлись по стенам, полу и потолку, окатив застонавшего парня и бросив его на колени. Как ни странно, третий участник ритуала почти не пострадал — он находился внутри круга, куда излучение пока не проникло.
Понимая, что ритуал скоро пойдёт вразнос и времени мало, я торопливо дважды сплел «сухие оковы» и наложил проклятья на людей. Они, конечно, получили дозу невидимой отравы и сейчас им хреново, но лучше заранее избегнуть неприятных сюрпризов. Посмотрел на сжавшегося в страхе толстяка, оценил уровень плещущегося в глазах ужаса. Не нападет. Его максимум — попробовать сбежать.
Местные прокололи грань аккуратно, что свидетельствует о большом опыте. Более того, они ещё и заклинание-фиксатор наложили, кривое и косое, но сам факт! Облегчили мне работу — закрытие прокола прошло идеально, на него хватило всего восьми узлов. Закончив, я полюбовался на дело рук своих пару секунд и с легким раздражением отвернулся. Надо проверить, что там с ритуалом. По идее, после обрыва подпитки он должен затихнуть, но в жизни всякое случается.
Я прошелся вдоль рисунка, игнорируя молчащего человека. Схема простая, учитывающая основные параметры возвышаемого и только-то. Ха, «возвышаемого»! При идеальном проведении ритуала волшебник станет сильнее процентов на тридцать, причем контроль ухудшится и его придётся нарабатывать заново. Не спорю, это тоже немало, однако в довесок идёт масса побочных эффектов, купировать которые медицина смертных не способна. Не слишком ли велика цена?
Так, ладно. Не о том думаю.
— Кто из них был старшим? Этот, —  я кивнул на мужчину в балахоне, — или второй, недавно ушедший отсюда? 
Горло у пухлого пересохло от страха, поэтому, издав непонятный сип, он ограничился тычком пальцем в сторону лежащего. Вот и прекрасно. Значит, я поймал того, кого нужно, и теперь могу со спокойной совестью возвращаться домой.
— Вы меня убьёте? — наконец, справился с физиологией сидящий в круге.
— Зачем? —  без особого интереса переспросил я, думая, как нести тело. Похоже, придётся телекинезом. Вытащу на улицу, где точно никаких помех в виде щитов, барьеров и прочего, а там использую ключ перехода в поместье.
Тем временем пухлик набрался храбрости для признания.
— Я участвовал в незаконном ритуале!
— Не моё дело. 
Тут, конечно, момент спорный, но вина его невелика, пусть им занимается министерство. Лечит от последствий оборванного ритуала, наказывает, что там ещё положено. Больше не обращая на него внимания, я подхватил бессознательного пленника и направился к выходу. Источник информации получен, прокол закрыт, что ещё? Вроде бы ничего не забыл.
Планам поскорее вернуться домой помешали люди. Можно было догадаться, что на грохот боя кто-нибудь да отреагирует, сообщив о вторжении в полицию. Нормальный постовой бобби сам к дерущимся колдунам не полезет, полицейским для подобных случаев выдаются специальные одноразовые жетоны, связанные с силовым департаментом министерства чародейных дел. Руководит департаментом Кровавая Ярость. Сталкиваться с представителями враждебного Дома не хотелось совершенно, в то же время, душу грела надежда, что сидят они достаточно высоко и на рутинные вызовы не ездят. Кроме того, скорость реакции, по слухам, у них не самая высокая, поэтому я рассчитывал уйти до прибытия официальных лиц.
Не получилось. Посредине дороги мне попался молодой идиот, при виде стрёмного (кровь подсохла, оставив на одежде и лице художественные разводы) подростка с чьим-то телом направивший на меня палочку с криком «стой!». В такой ситуации орать не надо — надо либо сразу бить, либо вести себя очень вежливо, не провоцируя неадеквата.
Отреагировал я привычно:
— ЛЕЖАТЬ.
Он буквально впечатал себя в пол. Пара минут у него уйдёт на то, чтобы прийти в себя, поэтому я спокойно прошёл мимо, надеясь спокойно проскользнуть на улицу. Увы.
В вестибюле ощущался сородич. Старше меня, сильнее. Пару мгновений я всерьёз рассматривал вариант с побегом, опасаясь новой драки. Всё-таки между нами и Бладрейджами много всего. Потом собрался с духом и продолжил двигаться вперед — неизвестный наверняка меня заметил, а бегство будет истолковано наиболее неприятным для меня образом и прощай, репутация.
Тем не менее, когда я вступил в вестибюль, я был готов ко всему. К бою, разговору, попытке задержать. Кроме того, что меня встретит ошарашенный взгляд молодого мужчины в одежде с символикой Незримых Путей. Стоящие по бокам от него двое чародеев смотрели не менее круглыми глазами.
Немного раздражает. Да, выгляжу не очень! У всех бывают неудачные дни.
Несмотря на вспышку негатива, я слегка приободрился. Во-первых, с этим Домом у нас вражды нет. Во-вторых, незримый явно молод, значит, его реально заболтать. В-третьих, сильными боевиками незримые не считаются, то есть при самом худшем развитии событий остаются неплохие шансы сделать ноги. Последнее, впрочем, маловероятно, потому что конфликт никому не нужен.
— Сын Черной Воды, Майрон, второй из носящих это имя, счастлив приветствовать дитя Незримых Путей. 
— Пусть Луна осветит твой путь, Майрон Черной Воды, — собрался парень, отвечая на поклон. — Меня зовут Дарий Незримых Путей, восьмой из носящих это имя. Сейчас и здесь я говорю от имени департамента слежения и анализа министерства чародейных дел. Мы заметили признаки возможного прорыва грани и немедленно прибыли сюда, дабы исполнить свой долг.
— Прокол был, я закрыл его недавно и разобрался с виновниками. Осмелюсь выразить удивление, могущественный Дарий — разве в подобных случаях первыми на место прибывают не представители силового департамента? 
— Не всегда, могущественный Майрон. В тех случаях, когда прокол очевидно невелик, мы разбираемся без их помощи.
Иными словами, сейчас они ничего сообщать силовикам не стали. Прекрасно. Хотя те могли получить сигнал из другого источника и уже мчатся сюда, так что задерживаться не стоит.
— Могу я узнать, какая причина свела наши пути? — аккуратно спросил Дарий.
— Воля Старейших неизменно исполняется! Я ищу нарушителей Закона. Информатор сообщил мне, что здесь я могу найти того, кто ответит на часть моих вопросов и, кажется, не солгал, —  я кивнул на висящего за плечом пленника. — Похоже, местные хозяева часто обращались к силе Изнанки, у них в подвале устроен небольшой ритуальный зал. 
— Обязательно взгляну.
— В зале вы найдёте двух живых людей, рекомендую тщательно допросить их. Ещё один маг, подозреваю, из числа твоих спутников, лежит в коридоре неподалеку. Он жив, ему просто требуется небольшая душевная помощь. 
— Надеюсь, он не сильно пострадал?
— Разве что его гордость. 
Поворковав ещё минуту, мы расстались, заверив друг друга в наилучших чувствах. Мне хотелось побыстрее свалить, Дарий, похоже, волновался за своего человека, поэтому моё согласие при необходимости навестить его департамент и дать подробные показания устроило обоих. Вряд ли куда-то придётся идти — всё, что им нужно, министерские могут узнать от парочки внизу. Но если просьба о встрече последует, схожу с удовольствием. Давно хотел посмотреть на оплот магических чиновников изнутри, да и познакомиться с сородичами не повредит.
Так что я со спокойной душой переместился в поместье.
— Фу! От тебя воняет!
— Юная леди, нельзя говорить, что от человека плохо пахнет. Это невежливо.
— Феба, но от него в самом деле воняет!
Не успев засунуть пленника в тюрьму, встретил женщин. День никак не хотел заканчиваться.

Глава 15

Стоя в игнорирующей меня толпе, я задумчиво разглядывал останки дома. Пожар закончился совсем недавно, угли, несмотря на усилия мобилизованных магов и лужицы воды, кое-где ещё дымились. Это уже второй дом, сгоревший у меня на глазах сегодня. Задерживаться у предыдущего я не стал и сразу переместился сюда.
Понимая, что не успел, торопливо зашагал к ближайшему гейту портальной сети. Захваченный вчера пленник не принадлежал к самой верхушке, где проживают Леро, он не знал. Помазанников в принципе мало, а после недавних событий — смерти двоих в Колчестере, действий Рогатой Маски в Индии — стало ещё меньше. В других странах сородичи тоже подсуетились. Старую кровь ни одно проклятье не сможет обманывать долго, на секту обратили внимание и начали потрошить.
Так вот, пленник. Пусть находясь не на самом верху, знал он всё-таки многое. Мы с Хреметом вытащили из него три адреса, где проживали помазанники и раньше появлялись магистры. Сегодня с утра я посетил первый, полюбовался на действия пожарной команды, только что впустую щелкнул клювом на втором и, подсказывает интуиция, впустую потрачу время, добираясь до третьего. Опоздал.
Но как они сумели отреагировать так быстро? У них в запасе была ночь, меньше двенадцати часов. Похоже, в больнице оставался наблюдатель, сразу после моего визита сообщивший хозяевам о грядущих неприятностях. Всё равно — потрясающая скорость принятия решений.
Предчувствия полностью оправдались — квартира в богатом доходном доме, где ещё вчера проживал один из помазанников, опустела утром. Жилец, рассказал словоохотливый консьерж, съехал буквально несколько часов назад, заплатив хозяину неустойку и забрав только самые пару чемоданов. Под действием внушения преисполнившийся доверия и дружелюбия человек согласился провести меня в бывшие комнаты беглеца. Как и следовало ожидать: личных вещей нет, обстановка стерильная, без мельчайших частиц кожи или выпавших волосков, в спальне проведен очищающий энергетику ритуал.
Неприятно.
Задача усложнилась. Теперь о ведущейся на них охоте руководство сектантов знает, действовать станет осторожнее, вся имеющаяся у меня информация в значительной степени обесценится. Низовое и среднее звено организации никуда не исчезнут, их, вероятно, и предупреждать ни о чем не станут — но они мне не нужны. Мне нужна верхушка, на месте которой я бы вовсе покинул страну. Или залег на дно, сменив место жительства, внешность и документы. В любом случае, проверять старые адреса смысла нет, нужен иной подход.
Не сказать, что всё плохо. Организация всегда нуждается в руководстве, поэтому без пригляда рядовых членов секты не оставят, а значит, рано или поздно получится пройти по цепочке исполнителей до конца. Тем более что прямо сейчас есть другой вариант в лице пленника. В секте он давно, не на последних ролях, многое слышал, в том числе закрытые для его уровня сведения, циркулирующие в виде сплетен. Надо только задать ему правильные вопросы и внимательно проанализировать ответы; тогда, уверен, мы узнаем про общество много нового. Про ту же собственность, например. Наверняка секте принадлежит имущество, от которого быстро не избавиться и которое оставляет немалый бумажный след.
Одно плохо. Чародея я поймал не особо сильного, но опытного и опутанного клятвами. Учитывая его сопротивление и наше непонимание, какая конкретно информация нам нужна, обрабатывать его придётся долго. Пленник и так едва не умер во время допроса, мы его ночью с трудом откачали и сейчас его Синклер лечит.
Таким образом, в расследовании образовалась пауза.
Если кто-то думает, что у меня появилось свободное время, то он глубоко ошибается. Проблемы возникли там, где их не ждали. С момента «исчезновения» Лотаря прошел достаточный срок, люди и нелюди осознали, кто теперь является фактическим главой семьи, и начали подходить с просьбами. И ладно бы с просьбами. На повестку дня всплывали вопросы деликатного характера.
Идиот Лотарь умудрился нагадить, испортив отношения с разными магами. По пьяни он за языком не следил и оскорблял окружающих, осознанно или сам того не замечая. В основном с ним старались не связываться, однако несколько раз случались инциденты, после которых придурок на время затихал и вёл себя прилично. Среди публики на Перекрестке попадаются личности, даже представителю Священного Дома способные укорот дать. Сейчас, когда Лотаря не стало, последствия его действий приходится расхлебывать мне.
В целом, всё было не так плохо. Денежные долги я отдал, вслух никто претензий не высказывал, моя личная репутация оставалась высокой. Просто время от времени от Глена, Вильяма или кого-то ещё я узнавал, что случился в своё время инцидент и с тех пор его участник Черную Воду недолюбливает. Вроде бы, мелочь, только иногда мелочи оборачиваются серьёзными последствиями. Приходилось идти, разбираться, задабривать. Вслух признать вину алкоголика я не мог, это плохо отразилось бы на реноме всего Дома, поэтому прибегал к хитростям. Тем, кто попроще, делал выгодные им и совершенно ненужные мне заказы или иным способом подкидывал денег; людям более влиятельным помогал с информацией или оказывал услуги под благовидным предлогом. Народ прекрасно понимал, что происходит на самом деле, и помалкивал — такая форма виры большинство устроила.
Можно было обойтись без выплаты негласных долгов? Можно, конечно. Только, во-первых, слабый человечек не всегда может помочь, но нагадить может всегда; во-вторых, скрытых врагов на Перекрестке у Черной Воды быть не должно. Наконец, я не хочу, чтобы меня или Мерри ассоциировали с Лотарем, нас должны воспринимать отдельно. Последняя причина не рациональна, мне просто хочется.
Хвала Старейшим, про бастардов ничего не слышно. То ли не успел наплодить придурок, то ли вовремя отсекли от крови, потому что проведенный ритуал неучтенных родственников не выявил.
В особых случаях требовался особый же подход. Леди Инессе, обозванной Лотарем «мелкой шмакодявкой», оказал любезность, от своего имени послав запрос о состоянии торговли с Испанией в Совет Мудрых. Она собиралась запустить какую-то интригу, поэтому не хотела афишировать свой интерес. С Инессой мы быстро нашли общий язык — выглядящая молоденькой девчушкой древняя ведьма к жизни относилась с юмором и симпатизировала мне.
Сэр Кеннет Лонгбоу, глава сильного рода волшебников, широко известен сложным характером. Понятия не имею, что конкретно наговорил ему Лотарь, зато знаю, что, если бы не вмешательство Глена, дело вполне могло дойти до драки. Даже представить себе не могу, что бы мы делали и насколько низко пала репутация Черной Воды, получи её глава по роже. Теперь сижу, думаю, чем порадовать Глена. Самим Лонгбоу с моей подачи ирландский круг друидов разрешил посещать их библиотеку в Лох-Крю, куда вообще-то англичан не допускали. Я позаботился, чтобы сэр Кеннет узнал, кому он обязан исключением из правил, и когда получил от него письмо с благодарностями, понял, что вопрос закрыт.
Откуда у меня влияние на ирландцев? Ну я же не только нелюдь на Изнанку вожу и гоблинам материалы поставляю. Артефакторы везде есть.
Мэтью из Литворка хватило бутылки редкого вина из наших запасов. Мудрый старик, мы с ним долго проговорили и расстались на хорошей ноте.
Последним по времени и, надеюсь, из числа всех обиженных Лотарем стал Гвин Санрайзер. Санрайзеры — род небольшой, но дружный и сильный, сознательно делающий ставку на качество входящих в него волшебников. По негласному статусу они стоят на ступень ниже Священных Домов, в их жилах и наша кровь течет, и с нелюдью они роднились. На Перекрестке у них маленькое представительство, где прежде работала молодая правнучка главы рода, мисс Изольда. После нескольких визитов туда Лотаря девушку были вынуждены забрать домой — слишком уж специфические формы принимали его ухаживания.
Чем их задобрить, я не знал. Пока в голову не пришла светлая мысль, заключавшаяся в идее поиметь профит с этой неприятной ситуации. Мне же нужен воспитатель для Мерри и, в меньшей степени, Фебы, верно? Изольда подходит почти идеально. По слухам, умна, прекрасно образована, с легким покладистым характером, притом происходит из рода, осознающего отличие детей потомков старой крови от обычных смертных, пусть и волшебников. Политически Санрайзеры нейтральны и в то же время достаточно сильны, чтобы отказаться от настойчивых «предложений» наших врагов, буде такие поступят. Правда, она девушка, то есть привлекать в помощь Хремету её нельзя, даже если она трижды гениальный математик, но старику в любом случае нужен отдельный репетитор. Кто-то с очень крепкими нервами.
С лордом Гвином встретились мы, традиционно, в «Клевере». С тех пор, как Глен стал мэром Перекрестка, принадлежащее ему заведение превратилось в своеобразную переговорную площадку, обзавелось дополнительным этажом и открытой верандой. Толику популярности трактиру придавала моя привычка общаться с партнерами именно здесь, удобство расположения и молчаливый персонал следом оценили многие торговцы.
— Лет тридцать тут не был, — признался лорд, когда мы покончили с обедом и перешли к чаю. От сладкого оба отказались. — Сидел здесь с вашим дедом, лордом Корнелием.
— У вас были общие дела? 
— Он поставлял нам живых синих губанов. Мы тогда взяли заказ на изготовление строительных химер для Владимирского княжества, экстракт губанов качественно укрепляет им мышцы.
— Мне казалось, у владимирцев есть свои химерологи, и неплохие? 
— У них как раз случился железнодорожный бум, их мастера не справлялись с объёмами. Так как частью строек занимались английские фирмы, они искали нужные им товары и услуги на родине и обратились в результате к нам. Хороший был заказ. У меня осталась добрая память о лорде Корнелии, приятно слышать, что вы следуете по его стопам.
Главное, не кончить так же.
— Не от большого желания,  — не став озвучивать мысли вслух, перешел я к теме встречи. — Обстоятельства складываются таким образом, что именно мне приходится заботиться о Доме и домочадцах. Не скажу, что полностью готов стать главой семьи. 
— Я слышал о кончине леди Ксантиппы. Примите мои соболезнования — смерть близких людей всегда внезапна и горька. Она ушла очень рано. А что лорд Лотарь?
— Его состояние не позволяет ему покидать поместье и в целом вести активный образ жизни. Мы с ним даже не видимся. Я рассчитываю встретиться с ним года через два, а до тех пор мне придется фактически исполнять его обязанности. 
Если всё пройдёт гладко и за два года я стану достаточно силен для победы в поединке, то потом это станут мои обязанности. Так что, выходит, не соврал.
— Уверен, вы справитесь, — обнадежил меня Санрайзер, видя, что продолжать я не намерен. Впрочем, всё нужное ему он услышал и прекрасно понял, отчего явно пришел в хорошее расположение духа. — Я слышал о вас только самые прекрасные отзывы.
— Будем надеяться. Нет, пока что каких-то особо сложных проблем не возникало, однако в том, что есть, с непривычки приходится долго разбираться. Честно сказать, я предпочел бы проводить больше времени с сестрой. 
— Госпоже Мередит, если не ошибаюсь, три года?
— Да. Она всем интересуется и постоянно задаёт вопросы, на которые мы с Фебой не успеваем отвечать. 
— А Феба это?…
— Наша дальняя, очень дальняя родственница. До недавних пор она пребывала во сне, вызванном проклятьем. Сейчас, после смерти бабушки, на ней лежит ответственность за поместье и воспитание Мерри. К сожалению, госпожа Феба слабо ориентируется в современных реалиях, поэтому мы подумываем нанять ещё одну воспитательницу. 
Лорд Гвин медленно кивнул и заметил:
— Хорошую воспитательницу найти непросто, особенно для потомка старой крови.
— Вы абсолютно правы, лорд Санрайзер. Вроде бы, вокруг хватает подходящих кандидатов, но, когда начнёшь рассматривать каждую отдельно, оказывает, что по тем или иным причинам они не подходят. Хотя я готов немало платить за учебу сестры, причем вовсе не обязательно деньгами. Согласитесь, нашему Дому есть, что предложить в благодарность. 
Мой собеседник снова кивнул, на сей раз задумчиво.
— Откровенно говоря, поначалу я рассматривал в качестве возможной кандидатуры вашу правнучку, Изабель, —  перешел я к конкретике. — Однако потом пришел к выводу, что вряд ли она согласиться. Наверняка у неё полным-полно других интересов в жизни. Магия, путешествия, искусство, любовь. Жаль, у неё прекрасные рекомендации. Впрочем, возможно, среди ваших родственниц найдётся кто-либо, кто сможет помочь мне в данном вопросе? Сестра дорога мне — поверьте, я буду щедр к её наставникам. 
— Ваше предложение необыкновенно лестно, юный лорд Блэкуотер, — немедленно откликнулся Санрайзер. Он, конечно, просчитал ситуацию в голове. — Однако я не готов сразу ответить что-либо. Сначала мне нужно переговорить с супругой и дочерями, узнать, как они относятся к вашему, безусловно, лестному предложению. Позвольте спросить — почему Изабель? Не разумнее ли пригласить взрослую, опытную женщину, вырастившую своих детей?
— Потому что я не уверен, что в данном случае имеющийся опыт — благо. Дети Священных Домов поголовно являются эмпатами, у нас сверхразвита интуиция, мы физически крепче и выносливее. Мы раньше начинаем контролировать свои способности; эмоциональные срывы, как у маленьких волшебников-людей, у нас случаются редко. Учитывая всё это, «чистый лист» предпочтительнее. 
— Да, понимаю, — не то, чтобы согласился, скорее, оценил весомость довода мужчина. — Что ж, юный лорд, я благодарен за оказанную честь. Будьте уверены, вам не придётся долго ждать ответа.
— Рад слышать, лорд Санрайзер. 
Ушел он в глубокой задумчивости. Хотелось бы сказать, что от подобных предложений не отказываются, но это будет неправдой — отказываются, ещё как! Окружение представителей Священных Домов, особенно близкое, неизбежно попадает в поле зрения церкви, коронных наблюдателей, ковенов магов и множества иных структур. К приближенным Черной Воды внимание более пристальное, чем к министерским. Готовы Санрайзеры к неизбежному давлению, перевесят в их глазах выгоды сотрудничества с нами привычку к спокойной жизни? Неведомо.
С другой стороны, что я готов им дать? Обычно с людьми расплачиваются контрактами духов. Если совсем примитивно, то сородич призывает некую сущность с Изнанки и, указывая на конкретную личность, говорит «вот его слушаться три раза». Или четыре, или десять. Открытого контракта не существует, привязка идет к душе владельца, причем сущность может отказаться, если вдруг его какие-то параметры не устроят. В процессе масса нюансов, которые обговариваются заранее и всегда доводятся до будущего владельца. Насколько дух любит извращать приказы, что он выполнит с удовольствием, на что не пойдёт никогда, за какие действия душу вырвет и так далее. Приз опасный, но очень и очень ценный.
Изредка передают готовые заклинания. Смертным они плохо подходят, их потом долго адаптируют под менее устойчивую энергетику. Тем не менее, тоже случается.
Могут попросить редкий, даже для нас, ингредиент. Или провести ритуал усиления. Или проклятье снять-наложить. Однажды, за по-настоящему сложную услугу, ценой назначили заделать ребенка дочери вождя. Вечная жизнь, вечная молодость пользуются постоянным спросом, и бесполезно объяснять, что ни того, ни другого не существует.
Ладно, гадать нет смысла. Образно выражаясь, шар на стороне Санрайзера и мне не остаётся другого, кроме как ждать его решения. В любом случае — предложение сделано и, когда о нём станет известно, выгодно отразится на репутации их рода. То есть извинения принесены, вира выплачена.

Слегка шаркающей походкой мужчина, ещё молодой, но уже выглядящий старым, вошел в гримерку, устало добрался до мягкого кресла и осторожно опустился в него.
— Кто бы вы ни были и чего бы ни хотели, говорите быстрее.
— Может, я один из ваших поклонников. Поклонников вашего таланта, не поймите превратно. 
Голос, звучащий сразу в черепной коробке, пробудил в хозяине комнаты придавленное тяжелым днём любопытство. Он взглянул на меня внимательнее, стараясь рассмотреть сквозь темноту, кто незваным вторгся в его покои.
— Поклонники ведут себя иначе. Подарки делают, выражают восхищение талантом. Им нет необходимости тайком пробираться в гримёрку, чтобы поговорить без свидетелей.
Вместо ответа я прикоснулся к светильнику, импульсом магии зажигая яркий огонёк. Позволяя себя разглядеть. Пару секунд мужчина вглядывался, подслеповато моргая глазами, затем осторожно поднялся из кресла и склонился в глубоком поклоне:
— Позвольте представиться — Массимо Боччони. Великая честь и радость лицезреть в моей скромной обители могущественного сына Священного Дома.
— Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя,  — хмыкнул я. Он понял, что перед ним дитя старой крови, но не смог определить Дом. Итальяшка, что с него возьмёшь. — Можете обращаться ко мне мистер Блэкуотер. Садитесь. 
Глядя, как медленно опускается обратно актер, искоса поглядывая на меня, я не мог не заметить:
— Забавно. Обычно при виде меня смертные начинают креститься, молиться своим богам или кричат от ужаса. 
— Мне уже приходилось встречаться с потомками Старейших, мистер Блэкуотер. Как видите, я всё ещё жив.
— Но не совсем здоров. 
— Вряд ли в моём состоянии виноват кто-то из ваших сородичей, сэр, — бледно улыбнулся итальянец. — Куда вероятнее что постарался кто-то из моих коллег.
Несмотря на испытываемый страх, головы он не терял. Конечно, его состояние оказывало свой эффект, снижая уровень испытываемых эмоций, но все равно держался актер хорошо, окончательно убеждая меня в правильности принятого решения. Этот — подходит.
Понимание необходимости собственной свиты вызревало давно, однако никак не получалось определить, какими качествами должны обладать входящие в неё личности. Верность, ум, энергичность? Само собой. А остальное? Боевики особо не нужны, часто драться я не планирую, на крайний случай есть Финехас. Плюс, откровенно говоря, правильнее самому развиваться и становиться сильнее. Зельевары и артефакторы? Ближе, хотя их услуги можно купить или обменять.
Абсолютно точно нужны следователи. Детективы, шпионы, проныры, прочие специалисты по сбору информации и проникновению в защищённые места. Не сторонние спецы вроде Хилла, а свои, потому что могут возникнуть ситуации, когда чужаков привлекать нельзя. Наибольшие затруднения в моей жизни прямо или косвенно связаны с необходимостью получения сведений или поиском нарушивших Закон людей. Или нелюдей, если вспомнить события трёхгодичной давности. Остальные проблемы решаются относительно быстро и безболезненно. Может быть, пока везёт?
Конечно, хотелось бы получить уже готового детектива со связями и опытом, но… Подумав, я пришел к выводу, что профессиональные ищейки мне не подходят. Нужен кто-то с широким кругозором и способный действовать в любом окружении, с разноплановым опытом, являющийся хорошим психологом и способный втереться в доверие даже к матерому параноику. Иными словами, требовался кто-то вроде Пафнутия.
На осознание потребовалось время. Однако, чем больше я размышлял, тем лучше понимал — да, именно такой типаж подходит под запрос идеально. В меру пронырливый, в меру беспринципный, не испытывающий иллюзий насчет окружающих, с лёгкостью способный натягивать маски чужих ролей и неизменный внутри.
Сформулировав требования и имея перед глазами образец, определить, где искать подходящих кандидатов, было просто. Нужен актер. Не авантюрист с качествами актера — слишком уж они непредсказуемы. Меня интересует профессионал с более спокойным складом характера, которого я сначала мог бы погонять с мелкими, но важными для Дома поручениями. Собирать слухи, сплетни, проверять их, общаться с указанными мной людьми, оперативно узнавать новости и прочее в том же духе. Поэтому я принялся ходить по театрам, тщательно изучая ауры исполнителей и почти не обращая внимания на сюжет спектаклей. Причем в зал проникал под невидимостью, чтобы не афишировать своё присутствие.
Высшее общество считает актёров людьми второго сорта. Их не хоронят в пределах церковной ограды, не приглашают за общий стол в гостях, им не подают руки и в целом социально ограничивают. Вместе с тем, многие аристократы не считают зазорным покровительствовать людям сцены, то есть отношение двойственное. Для меня это, скорее, плюс — в лицедее моего агента не заподозрят. Интересно будет послушать, где и при каких обстоятельствах он общался с моими сородичами.
— Не обязательно, —  продолжил я разговор. — Проклятье накладывал мастер, так что нельзя исключать личных мотивов. Кому-то не понравилась ваша игра или вы со сцены сказали нечто оскорбительное. Хотя, разумеется, вариант с ревнивым коллегой и нанятым колдуном не исключен. Кстати, ваша любовница тоже имеет дело с чернотой. 
— Джулия пыталась снять проклятье, — напрягся Боччони.
— Не особо удачно, как я погляжу. Почему не обратились к серьёзным специалистам? 
— Мы обратились, сэр. У нас нет столько денег, сколько они запросили.
— Кто бы мог подумать, —  криво усмехнулся я. — Смертные и деньги, деньги и смертные. Я могу очистить вас и даже подлечить, подарив лишние лет двадцать жизни, но цена у меня другая. 
— Говорят, те, кто заключает сделки со Священными Домами, теряют душу.
— В определенном смысле так оно и есть. Мне нужен представитель в Лондоне или других местах, который станет выполнять мои поручения, иногда — конфиденциальные. Найти человека, посетить архив или библиотеку, купить книгу в магазине. Ничего особо криминального, но клятву верности придется принести. Можно сказать, я получу всего вас. 
— При всём моём уважении, сэр — звучит слишком просто.
Ему очень хотелось поверить мне. Согласиться сразу мешала рациональная часть, привыкшая искать подвох в хороших предложениях.
— Только на словах. Сложностей будет достаточно. 
— Почему я? Малоизвестный актер, неудачливый в личной жизни, почти никакой чародей, вдобавок иностранец. Наверняка вы могли бы найти кого-то получше.
— Если не справитесь, так и сделаю. Вы первый, кто мне подходит, поэтому я подошел к вам. Откажетесь — поищу другого. 
Фактически я ничего не терял. Конечно, хотелось бы с первого выстрела попасть в десятку, подобрав подходящего человека, но на удачу я не рассчитывал и морально готовился продолжать поиски. Затраты с моей стороны, то есть снятие проклятья, невелики. Если вдруг я ошибся и Боччони не тот человек, что мне нужен, клятву он всё равно принесет и я его не тем, так другим способом использую. Попытается предать — убью.
— Вы предлагаете мне выбор между смертью и рабством, — печально заметил актер.
— Ваших заслуг недостаточно, чтобы стать моим слугой. Впрочем, возможность покончить жизнь самоубийством у вас останется. 
— Это утешает, — хмыкнул мужчина. — Знаете, мистер Блэкуотер, я, пожалуй, соглашусь. Жить хочется. Надеюсь, вы будете хорошим хозяином.
— Зависит от вашего поведения. Читайте, если что непонятно, то спрашивайте. 
Пока актер изучал текст клятвы, я подготавливал ритуал, чьей центральной и важнейшей частью должен был стать Камень договора — по сути, обычный булыжник, связанный с Хранителем Слова. Специализирующийся на отслеживании соблюдения договоров демон часто призывался в качестве третьей независимой стороны, нарекания к нему возникали редко. Правда, Хранитель Слова больше ориентировался на букву соглашений, чем на их дух, но не призывать же кого-то из старших князей ради простой сделки со смертным? Для своего места в иерархии темных сущностей Хранитель очень тщательно выполняет взятые на себя обязательства.
— Ознакомились? 
— Да, сэр.
— Вопросы, возражения? 
— Сомневаюсь, что они вам интересны, — поджал губы Боччони. — Клятва, исходя из формулировок, стандартная, вряд ли вы согласитесь изменить в ней хоть слово.
— Вы правильно понимаете. Кладите руку на камень и приступим. 

Глава 16

Неделя выдалась насыщенной незаметными событиями. Я наконец-то закончил разбирать бабушкины бумаги и теперь понимал, что и как функционирует в поместье. Как и предполагалось, ничего сложного в хозяйстве нет, просто сфера незнакомая и постоянно отвлекают иные дела. Заодно выяснил, почему мы ежемесячно платим в казну. Оказывается, после разгрома в семнадцатом веке у Черной Воды не осталось денег на выплату всех компенсаций и репараций, поэтому мы были вынуждены занять у короны на не самых лучших условиях. Нам ещё двенадцать лет платить. Я подумываю о досрочном погашении, но контракт составлен хитро и требуется консультация юриста.
Глен подкинул работёнки. Вернее, он свёл меня с тремя клиентами, которым требовалось наложить проклятья на конкурентов, родственника и землю соседей. Та самая практика, в которой я нуждался. С конкурентами уже закончил, они рассорились со своим лучшим управляющим и в целом обстановка в руководстве напряженная, насчет остальных пока думаю.
В последнем письме Годива сообщила, что родители разрешили ей посетить Перекресток и она ждет обещанную экскурсию. Только не сейчас, а после экзаменов. Я буду рад её видеть, тем более что тогда же можно навестить Олдоакс. Насчет визита на территорию школы она давно с ректором договорилась, просто у нас никак не получается согласовать время. То она занята, то я.
Немного подумав, в конце ответного письма приписал просьбу спросить у родителей, не нужен ли им практически готовый лич. Отдам по дешевке. Нежить без толку занимает стазис-камеру высшего уровня, а так хоть денежку получим и долг отдадим.
И, наконец, самое главное. Мы поймали помазанника. Название действительно говорящее — в ритуале, связывающем магистра из Леро и его слугу, последнего едва ли не целиком погружают в купель из крови будущего…. Вот даже не знаю, как их назвать. Самые близкие понятия из существующих «мастер» и «фамилиар», но есть важное отличие — у фамилиаров сила заёмная, они черпают её от хозяев. Помазанники сами по себе являются магами, им прибавляется способностей. В определенном смысле помазанник становится частично Леро, поэтому проклятье на него действует — и в то же время он остаётся самостоятельной личностью, поэтому проклятье на него не действует. Очень изящное решение.
С ловлей вышло забавно. Пленник, притащенный мной из клиники, давно крутился в среде секты, в силу чего знал массу мелочей о командном составе. Причем он сам не осознавал, насколько много сведений у него в памяти скопилось. Сектанты обожали сплетничать, делясь массой мелких и не очень подробностей о жизни друг друга и начальства. Я, когда читал его мысли, диву давался, как можно быть настолько беспечным.
Однажды в разговоре с коллегой тот упомянул, что их общий знакомый, помазанник, обожает тунца, причем приготовленного исключительно в одном конкретном ресторане. Посещает его минимум раз в неделю, не изменяя привычке даже в самые напряженные рабочие времена. Я этот разговор из памяти извлек вместе с изображением нужной фигуры и передал Хиллу. Остальное было делом техники — Хилл посадил у ресторана своего наблюдателя с выданным мной амулетом, тот срисовал нужную фигуру и сразу сообщил мне. Мы помазанника поймали.
Вернее, не мы. Наставник Финехас.
Со стороны операция выглядела легко и эпично. Когда я подошел к ресторану, Финехас принял человеческую форму и приказал ждать его на улице. Мне приятно думать, что боялся спугнуть жертву моей аурой, но, вероятнее, он просто не хотел, чтобы я у него под ногами путался. Затем наставник вошел в ресторан и вышел оттуда через минуту, таща на плече помазанника. Бросил тельце к моим ногам и молча повис в виде меча у меня на ремне, не считая нужным что-либо комментировать.
На словах ничего сложного. По факту представьте: лысый бородатый гигант, одетый в кожаную юбку, сандалии и пару железных браслетов, входит в ресторан, свободно проходит в общий зал, на глазах десятков посетителей вырубает прилично выглядящего мужчину. Закидывает того на плечо и совершенно спокойно уходит.
И его никто не пытается остановить. 
Людей понять можно, я бы Финехаса тоже не пытался остановить. Есть в нём нечто такое, что, глядя на него, понимаешь — сметет. Пройдёт сквозь тебя, игнорируя сопротивление. Некая ультимативность, в зародыше давящая мысли о противостоянии.
Вот так у нас появился помазанник. Одна штука.
Клятв и обетов (это разные магические действия со схожим результатом) на нём висело меньше, чем на первом пленнике, зато качественно они были сильнее. Причем все так или иначе усиливали верность хозяину. Остальное скрывалось по остаточному принципу, и я без особого труда выяснил, сколько всего существует Леро, где они проживают, чего хотят. Последнее не столь банально, как я предполагал. Да, они действительно стремились к силе и вечной жизни, куда без этого, но способ избрали оригинальный.
Леро собирались стать Священным Домом. Не полноценным, его частичным аналогом.
Получить контроль над сущностями Изнанки они не сумели бы даже в теории. Не явятся Старейшие в числе великом, дабы вознести один людской род на более высокий уровень эволюции, а иного способа нет. Зато преобразовать себя в существо, способное находиться на Изнанке долгое время, вполне реально. Подобное проделывают с наложницами вроде Фебы или избранными вассалами, превращая смертных магов в кого-то иного. Не равного рожденным в Священном Доме, но приблизившегося к ним.
Отсюда необходимость в экспериментах и регулярных проколах грани для проверки гипотез.
В принципе, они не первые и далеко не последние. Многие чародеи идут по этому пути, иногда добиваясь впечатляющих результатов. Методики относят к числу запрещенных, практикующие их скрываются и рискуют в лучшем случае пристальным вниманием со стороны властей или идеологических оппонентов. Во многих странах их казнят, не говоря уже о наличии сородичей, считающих попытку приблизиться к творению Старейших богохульством.
Узнал, кстати, что те два покойника в Колчестере делали. Как и следовало ожидать — ерундой страдали. Магистры разработали очередной ритуал, должный «послужить ступенью для возвышения», и решили, что родовое гнездо имеет прекрасное символическое значение. Помазанники занимались подготовкой места. Если бы удалось тогда хотя бы одного живьём взять, вся история давно бы уже закончилась, и я спокойно сосредоточился на заботах Дома.
Разъяснилась и другая загадка, немного меня раздражавшая всё время расследования. Не люблю, когда чего-то не понимаю, вот и зудело внутри. Леро и их ближайшие слуги прикрывали индусских националистов в обмен на помощь в получении кое-каких знаний, связываться с имперской разведкой они не собирались вовсе. В данный момент союз разорван. Во-первых, английские спецслужбы слишком резко взялись за альянс, помазанники просто не успевали везде. Издержки превысили выгоду. Во-вторых, благодаря действиям Рогатой Маски, зачистивших предателей, оплачивать услуги индусы больше не могли.
Что касается меня, то я с огромным наслаждением предвкушал скорый конец затянувшейся эпопеи. Вся эта история безумно мне надоела. Хотелось покончить с ней и заняться теплыми домашними делами, посвятив себя учебе, семье и немножко развлечениям. Без взорванных трупов, необходимости куда-то идти и кому-то угрожать. Надоело.
Ради того, чтобы избежать очередного провала, я даже новое чародейство освоил. Научился находить связь между двумя объектами, в данном случае — мастером и слугой, — и переносить её на предмет. Иными словами, теперь у меня имеется маячок, указывающий направление на Леро, помазавшего нашего пленника. Да, конечно, мне известны адреса, по которым можно найти представителей этого рода. Ну и что? Место проживания и сменить можно. А вот указатель останется навсегда, от него не спрятаться. Методика сложная, если бы не постоянные указания Хремета, ничего бы не вышло.
В качестве дополнительной предосторожности Вилл Браун провел разведку местности вокруг поместья, где сейчас обитал Леро. Обошел, оценил, доложил. Расположено поместье для нас неудачно, на границе Туманного Леса, на дальней его стороне, если смотреть от Олдоакс. Рейские холмы примерно в двух часах пешей ходьбы. Сектанты выбрали его, потому что там грань прокалывается без особых усилий и не вызывая тревоги — люди привыкли к постоянным прорывам возле школы. Для меня такое местоположение означает нежелательность использовать призванных сущностей, за исключением Черныша. Разумеется, я и не собирался, штурм здания и захват будет осуществлять Финехас. Но сам факт раздражает и показывает, что хозяева учитывали вероятность столкновения со Священными Домами, готовились к нему.

Любой вменяемый маг старается место своего обитания укрепить. Хочется иметь собственную зону комфорта, уютную норку, где инстинкты расслабляются и перестают выискивать опасность. Возможности у всех разные, представление о необходимом уровне безопасности — тоже. Встречаются параноики, чьи жилища представляют из себя натуральные крепости, а уж если таких маньяков было несколько поколений подряд, и они обладали нужными ресурсами, то вломиться в их дом без долгой предварительной подготовки невозможно.
К счастью, Леро больше полагались на скрытность, поэтому при внешнем осмотре их поместье не производило впечатления тщательно защищённого. Проверить лично я не мог, меня бы заметили и встревожились, вывод сделал на основе впечатлений Брауна. Всё-таки лунный страж, даже не особо обученный, за счет видовой способности чувствовать магию может дать оценку мощи сторожевых заклятий, их количества, наличия выхода источника на территории и много чего ещё. Чего-то особенного Вилл не заметил.
Тем не менее, снова бегать по Англии и собирать обломы я не собирался, поэтому подготовился тщательно. Первым делом выгреб из хранилища артефактов четыре блокатора пространства, надежно мешающих любым видам мгновенных перемещений. Создаваемые ими помехи, конечно, можно пробить или обойти, но задача эта не быстрая и требует специфических знаний, которых у смертных нет. Затем снова попросил о помощи наставника Финехаса. Тот, недовольно рявкнув, согласился. В поддержку ему активировал двух боевых големов, стоявших в сарайчике со времен войны и потратил целый день на их проверку и устранение мелких поломок.
К поместью мы заявились утречком. Гейтом в соседней с нами деревеньке я пользоваться перестал, так что шли через Перекресток, благо, карту переходов мне Олбан предоставил. Подготовка к штурму началась с того, что я навесил на себя заклинание сокрытия, перестав фонить магией, как недавно открытый радий. Очень странное и неприятное ощущение, словно в толстенный слой ваты завернулся. Привык к исходящему от живых существ чувству тепла, их эмоциям, перепадам потоков силы, пронизывающим окружающий мир. В таком состоянии, страдая от сенсорного голода, я обошел поместье, оставив в двух сторон блокаторы, после чего подошел к воротам в сопровождении двух громыхающих големов и остановился, задумавшись.
Может, по-хорошему попробовать?
В отличие от меня, наставник сомнениями не мучился. Ему хотелось закончить всё побыстрее.
Приняв человеческий облик, Финехас подошел к големам и, поочерёдно прикоснувшись к каждому, установил нужные ему настройки. Повинуясь легкому движению руки, два напоминающих то ли ежей-переростков, то ли утыканных шипами носорогов монстра резво стартовали к воротам. Наставник, не обращая на них особого внимания, забрал один из блокираторов, повесил на шею и оглядел с ног до головы меня. Повернулся к поместью. Несмотря на кастрированные чувства, я уловил момент создания им пары заклинаний, вероятно, сканирующего типа.
— Внутрь не заходи, — наконец, определился воплотившийся в оружие воин. — Рано тебе. Накрутили они…
Оборвав фразу, он направился к разнесенным воротам, оставив меня ждать. Финехас, конечно, недоволен. Нынешнее положение то ли телохранителя, то ли простого боевика, то ли вовсе мальчишки на побегушках унизительно для великого воина и столь же великого учителя боя. Мастер его уровня должен водить армии или искать схватки один-на-один с равными — он вынужден подтирать сопли молокососу и смотреть, чтобы тот не убился ненароком. Хреново всё у Черной Воды.
Расстояние до ворот составляло метров триста, тем не менее, грохот и звуки боя доносились отчетливо. Големы, несмотря на возраст, сохранились прекрасно, а вложенные в них усеченные слепки сознаний представителей нашего Дома своё дело знали туго. Потому и взял их сюда. Пожалуй, лучше этой парочки с задачей справились бы только психи из Склепа или те родичи, что в виде статуй охраняют внутреннюю территорию нашего поместья, но у меня нет прав им приказывать. Да и стрёмно их с поводка спускать — нет гарантий, что потом удастся заново успокоить.
Небольшой дом, очевидно, для прислуги, рухнул, и я решил, что скрываться больше смысла нет. Вернувшееся чувство магии ударило по нервам, заставив поморщиться — защитные системы поместья трудились на полную, выбрасывая в пространство волны энергии. Безуспешно. Встроенные в големов негаторы с легкостью разрушали создаваемые конструкты, размывая большинство заклинаний на стадии формирования. Заклинания, успевшие получить структуру и напитанные силой, были слишком слабы, чтобы причинить вред боевым машинам, так что пока попытки остановить вторжение выглядели откровенно провально. Неясно только, надолго ли. Спавшие защитные пологи не мешали рассматривать внутреннюю территорию, и я чувствовал присутствие восьми сильных магов, каждый из которых в принципе мог если не остановить голема, то хотя бы задержать его.
Конечно, при условии обладания нужными знаниями и опытом. Из меня вот тоже силища хлещет, как вода из пожарного шланга, а толку-то?
Ладно, о двоих можно смело забыть. К одному целенаправленно движется Финехас, второй стоит между ними. Что насчет остальных? На меня проклятье не действует, поэтому понять, кто здесь Леро, а кто — их помазанники, я не в состоянии. Вот группа сразу из троих исчезла из восприятия, скрывшись в каком-то подвале с собственной защитой. Сбежали в тюрьму или подземное убежище, подготовленное на случай появления кого-то вроде нас. Прекрасно. Осталось всего трое, ну и различные ловушки. Странно, что боевых химер или тех же големов нет, их используют практически все маги, даже самые бесталанные и не задумывающиеся об охране.
Сглазил. Один из наших штурмовиков будто взорвался, выстреливая покрывавшие его шипы. С того места, откуда я наблюдал за сражением, причина его действий была не видна, но, скорее всего, кто-то нашего голема атаковал.
Финехас прошел сквозь мешавшего ему смертного, чьё сознание полыхнуло короткой вспышкой боли и быстро потухло. Одновременно исчезло ощущение ещё одного разума, столкнувшегося со штурмовиком и почти целую половину минуты успешно противостоящего ему. Таким образом, активно сопротивляться продолжали всего двое.
У центрального дома рухнуло правое крыло.
Наставник приблизился к нужному объекту, приостановился на несколько секунд и резким скачком оказался рядом с ним. Эмоции, исходившие от Леро, полыхнули страхом, гневом, обреченностью, затем сменились тишиной. Вот, собственно, и всё. Сейчас Финехас принесёт проклятого ко мне (уже несёт, чувствуется, как они приближаются) и миссию можно считать выполненной. Останется нанести пару окончательных штрихов…
Пространство вздрогнуло, пошло волной.
Забыв про бой и продолжающих сопротивляться волшебников, я сосредоточился, пытаясь определить источник. Сильное возмущение, грань аж затрещала. Если так пойдёт дальше, она лопнет, расползётся лоскутами. Разлом поползёт в сторону Туманного Леса, там грань слаба и в ней достаточно трещин, ей хватит первичного толчка, чтобы лопнуть.
Когда рядом появился Финехас, небрежно швырнув пленника на землю, я продолжал попытки локализовать центр возмущения. По всему выходило, что он находится примерно там, где скрылась сбежавшая троица. Ритуальный зал? Они пытаются построить портал, прорвавшись сквозь блокираторы?
Так, действуем последовательно. Присев около бессознательного Леро, бледного мужчины лет сорока на вид, с короткой бородкой и наливающейся синевой свежей шишкой на лбу, я положил руку ему на голову. Волосы у него оказались внезапно мягкими, прикасаться к ним было неприятно.
— Я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, кровь от крови Черной Воды, воля от воли, дух от духа её. Во исполнение указания правителя людей Эдуарда, наследника правителя людей Якова по праву крови, по праву силы, по праву избрания. Я снимаю проклятье, наложенное моими предками на род Леро, представитель коих лежит передо мной, и объявляю его отныне и навсегда недействительным.
Вот, собственно, и всё. Высшие родовые проклятья встречаются редко, потому что их очень сложно наложить. Они, в отличие от низших по классу собратьев, существуют автономно в информационном поле планеты, работать с которым осмеливаются только опытнейшие маги — велик риск поехать крышей. Зато и снять их практически невозможно, мы, например, свои снять не смогли, несмотря на многочисленные попытки. Постороннему невозможно, имею в виду. Авторы, обладающие ключами, справляются за считанные мгновения.
Не обращая внимания на изменения в энергетике Леро, я снова отвернулся к поместью. Что там происходит? И что происходит вокруг? Говорил я недолго, стараясь вкладывать поменьше силы в голос, поэтому Изнанка не успела просочиться в наш мир. Почти не успела — всё-таки здесь она очень близка, какие-то незначительные следы появились.
Второго удара грань не выдержала. Не знаю, чего добивались неизвестные, пытались сбежать или просто решили продать жизнь подороже, но проведенный ими короткий ритуал не просто поколебал пространство. Грань между реальным миром и Изнанкой принялась идти невидимыми трещинами, расползаться, словно гнилая ткань, исчезать на глазах. Потоки жесткой и злой энергии появлялись из сотен каверн, набирали мощь, уплотнялись, на глазах превращая траву и деревья в пепел. Ментальный фон выцветал, подавленный мгновенной гибелью насекомых и мелких животных.
Что делать? Делать-то что? Я посмотрел на Финехаса — наставник стоял совершенно спокойно, непоколебимо, сложив могучие руки на груди. Его глаза совершенно без выражения смотрели на меня. В ответ на мой паникующий взгляд он слегка кивнул, разрешая говорить.
— Наставник, что делать? 
— Сопли подобрать, — коротко бросил он. — Думай. Ответ ты знаешь.
Резкие слова подействовали, словно холодный душ. Паника не исчезла, но отошла на второй план, больше не мешая прочистившимся мозгам перебирать возможные варианты. Действительно, что можно сделать?
Во-первых, сбежать. Останусь жив и это единственный плюс, остальное — минусы. За организацию прорыва наказание неизбежно, причем как со стороны Незримой Власти, так и сородичей, разозленных нарушением Закона и похеренными результатами почти тысячелетних трудов. Ведь Туманный Лес превратится в один огромный провал, если срочно что-то не предпринять.
Во-вторых, можно попробовать провести стабилизирующий ритуал… Бессмысленно. Не успею подготовить, да и не знаю подходящего. Те, которые мне по силам, закрывают относительно небольшие прорывы, а не безумную мозаику из кусков двух миров наподобие видимой.
Наконец, обратиться за помощью. Хорошая идея, только непонятно, кого звать? Кто вообще способен быстро наложить заплатку нужных размеров? На ум приходит один владыка Калм, так он далеко и не факт, что успеет. И что справится, тоже гарантий нет. Он, несмотря на своё могущество, всё-таки человек и без долгой подготовки высокоэнергетические воздействия не вытянет.
Демон — вытянет.
— Прямой призыв?  — открыв глаза, посмотрел я на наставника.
— Сам решай.
Понятно. Помогать мне определиться он не станет.
Существуют два способа призвать сущность Изнанки. Первый, ритуальный, относительно безопасен и хорошо изучен, Священные Дома пользуются им практически всегда. Он — основа нашей жизни, нашего влияния. Второй предназначен для форс-мажорных ситуаций и заключается в простом воззвании к духу или демону. Достаточно произнести имя сущности, вложив в призыв силу, чтобы она услышала и явилась на зов.
Из десяти сородичей, использовавших этот способ, погибают шестеро. Когда призванные считают причину вызова недостойной их внимания и карают нарушителей своего покоя.
У духов отличное от людского понятие правильного и неправильного, своя логика, своё мышление. Единственное, что объединяет их со Священными Домами — воля Старейших. Как и мы, они стремятся соблюсти Закон. В них изначально заложены иные критерии оценки и алгоритмы правильности, но мы точно знаем, что сохранность грани входит в число приоритетных. Сущности Изнанки не отказывают в помощи при закрытии проколов. Правда, очень часто попутно они тем или иным способом наказывают сородичей, призвавших их с этой целью.
Сейчас мне нужно залатать огромную дыру в ткани пространства. Скорее всего, призванная сущность сочтёт причину уважительной. С вероятностью процентов в девяносто пять.
Вопрос в том, кого звать. Традиционно лучшими в восстановлении грани считаются темные сущности, хотя тут можно поспорить. Не суть важно, главное, что младшие априори не справятся (силенок не хватит), а из старших у меня метки всего троих: Клинка Проклятых, Отравленной Чаши и Стоглавой Змеи, к которой я обращаюсь чаще всего. Причем сейчас она не подходит, её специализация лежит в плоскости материи и исцеления живых организмов. Отравленная Чаша предпочитает работать с проклятьями и деструктивными аспектами чародейства, то есть тоже мимо. Остаётся Клинок, призванный мной всего однажды. Малоизвестный, требующий самую высокую плату, редко снисходящий к просьбам смертных темный дух.
Выдержу?
Положим, убить он меня не убьёт. Не сразу точно. Если уж необходимость закрытия громадного разрыва пространства не является весомой причиной для призыва, то что вообще является? Но… Старшим духам и демонам даже в верхних слоях Изнанки сложно удержаться, для них там мало энергии. Из реального мира без удерживающего их якоря они вовсе вылетают, словно наполненный воздухом мячик из воды. При ритуальном призыве якорем служит алтарь с жертвой, проблем не возникает, система надёжна. Если призыв прямой, то духа удерживает сам призывающий.
Я вспомнил ощущения от прикосновения Клинка Проклятых, дикую боль при внедрении его отметины, и заранее сморщился. Клинок — истинно-тёмный, он на самом краю спектра сущностей, ощущения от общения с ним сравнимы с погружением в источник. Долго не продержусь.
А выхода-то нет. Остальные варианты намного хуже.
И времени мало. С каждой секундой прорыв растет, Изнанка сильнее врастает в реальность.
Хватит тянуть.
Скинул плащ, расстегнул и бросил на землю пояс, стянул один за другим сапоги, оставшись босым. Мелочи, конечно, но хоть какое-то уважение демону выказать надо. Вздохнул, сосредотачиваясь.
— ТОТ, КТО ВЛАДЫКА И СЛУГА, ЧЬЯ СЛАВА НЕ ЗНАЕТ ГРАНИЦ, ПОСТИЧЬ КОГО НЕВОЗМОЖНО. ТЫ ПРЕБЫВАЕШЬ ВО ТЬМЕ. ТЫ СЛАГАЕШЬ ПЕСНИ БЕЗ ЗВУКОВ. ТЫ ТВОРИШЬ, УНИЧТОЖАЯ. ТЫ ЕСТЬ ВЕЛИЧАЙШАЯ ИЗ ИЛЛЮЗИЙ. КЛАДУЩИЙ ПРЕДЕЛ СКИТАНИЯМ ПО СКВЕРНЕ, ИМЕНЕМ ТВОРИМ ПРИЗЫВАЮ ТЕБЯ — ПРИДИ!
С первых строчек я ощутил растущую связь. Она существовала давно, появившись в момент знакомства, её символом является метка в моей ауре. Прежде она спала, игнорируя любые воздействия и ритуалы, но сейчас зашевелилась, налилась силой, окрепла и словно натянулась, притягивая к себе наитемнейшего. Я чувствовал его — древний нечеловеческий разум, холодный и одновременно яростный, недовольный пробуждением.
Он шел наверх из глубин Изнанки, раздирая мою ауру, не заботясь о комфорте призывающего его человечка.
Присутствие Клинка, эманации исходящей от него мощи ещё можно было как-то терпеть, пока он не воплотился окончательно. Да, тонкое тело стонало, но держало нагрузку, подготовленное предыдущими ритуалами. Вот когда дух явился в мир во всей полноте, тогда стало совсем худо. Причем особого внимания на меня он не обратил, сразу принявшись восстанавливать грань, проводя недоступные моему пониманию манипуляции с измерениями. Мне хватило одного его присутствия, чтобы рухнуть на землю, содрогаясь от боли в сведенных мышцах.
Что духи, что демоны всегда изменяют свои якоря. Это неизбежный процесс, вытекающий из природы связи, и в силу той же природы живые организмы меняются сильнее. Быстрее. Я чувствовал, как рвутся и заново срастаются мышцы, в ушах стоял треск сухожилий, глаза застилала чернота. Но куда тяжелее проходила трансформа тонкого тела. Энергия Клинка, словно невидимая кислота, разъедала и мгновенно создавала новые структуры, не думая о состоянии добровольно отдавшегося ей смертного. Тысячи муравьёв сновали под кожей, выедая наполненные огнём канальцы; я казался себе чем-то большим, готовым сбросить глупую и мешающую плоть — чтобы через миг отбросить пугающее чувство, судорожно вцепившись в облегающую душу оболочку материи. Быстро и в то же время непредставимо долго исчезли цвета, звуки, запахи, ощущения земли под судорожно бьющейся спиной, ровный ток эмоций Финехаса, тепло потоков магии, чувство связи с темным духом… Остались холод и боль. Последними ушли и они.
Забытьё стало благом.

Глава 17

Очнулся я от ощущения чего-то теплого под боком. Мыслей не было, в голове — пустота, ни желаний, ни эмоций почти нет. Одна тусклая надежда, что не тронут и можно лежать без движения. Я даже глаза не открывал, сразу заново провалившись в сон.
Следующее пробуждение получилось веселее или, во всяком случае, вменяемее. Мне хватило сил, физических и душевных, чтобы открыть глаза и понять — нахожусь я дома, в своей спальне, а рядом сопит зареванная Мерри, охватившая меня маленькими ручонками. Сильно, кстати, охватившая, левая рука, за которую она цеплялась, слегка затекла.
Повернув голову, взглянул на часы. Половина первого. Раз на улице светло, значит, день. Когда мы шли разносить поместье Леро, было утро, от воздействия Клинка я не мог оправиться за пару часов. Это что же я, сутки валяюсь? Или больше?
Тело ощущалось непривычно, словно новый костюм, надетый вместо любимых штанов и рубашки. Восприятие тоже изменилось — цвета стали глубже, насыщеннее, добавилось оттенков, проявления магии в комнате казались более четкими и выглядели интуитивно понятнее. Я, например, сразу определил, что три заклинания, наложенных на меня, созданы Синклером, причем одно сигнальное, второе связывает меня с сестрой. Раньше такого чувства-знания не было.
Черныш исчез. Приятная тяжесть, прежде существовавшая в ауре, теперь зияла легкой пустотой. Будем надеяться, он всего лишь разорвал связь, а не погиб или стал мимолетной закуской старшего духа.
Хотелось ещё поваляться, но спустя десять минут любопытство одолело лень. Я не выдержал искушения и осторожно потряс источник сведений, сначала недовольно засопевший, потом резко вскинувшийся и испуганно посмотревший на меня:
— Ой!
— Привет, — ничего умнее в тот момент на язык не легло.
— У тебя глаза черные, — страшным шепотом сообщила Мерри.
— Были же красные?
— А теперь — черные! Совсем!
В доказательство она, немного поколебавшись перед тем, как отцепиться, притащила зеркало. Глаза изменились — зрачка нет, сплошной антрацит белка. Непонятно, как я в принципе могу видеть и сколько ещё открытий чудных мне готовит поход в ванную. Очень хотелось залезть в штаны, но при сестре не решился. Если мутации ограничатся внешностью и не затронут умения чаровать, то, можно сказать, легко отделался.
Ладно, ждём вердикта Синклера. Что вообще произошло?
Рассказать Мерри, конечно, рассказала, но сама знала немного и не понимала, что происходит. Ребенок же. Она безумно перепугалась, когда Финехас принес меня домой без сознания — подумала, что я умер. Сейчас снова вспомнила и ударилась в сопли, слезы. Отходить от меня Мерри отказалась и, повинуясь её воле, домашние лары встали на защиту хозяйки, не позволив взрослым оттащить или усыпить ребенка. Потом пришел Синклер, помахал палочкой и посоветовал Хремету не мешать, потому что нахождение сестры рядом благотворно сказывается на восстановлении организма. Дальше она не помнит — заснула.
С трудом представляю её чувства. За пару месяцев она лишилась двоих близких людей, и тут приносят бессознательного брата. Счастье, что её истерика не вылилась в серьёзные разрушения для поместья. Как старшая женщина Дома, она обладает правами, недоступными остальным, она сейчас практически выше всех по статусу. Наверное, ещё поэтому Хремет и Финехас не решились усыплять её, чтобы убрать из моей комнаты — домашние духи могут посчитать это агрессией и ударить в ответ.
Целитель вместе с Фебой, к слову сказать, явились на середине эмоционального и немного бессвязного рассказа. Тихо вошли, Синклер принялся проверять моё состояние, домоправительница отошла к окошку и присела на стульчик, глядя на меня с непонятным выражением лица. Наконец, Мерри выдохлась, отревела и прикорнула рядом, всем своим видом показывая, что никуда не уйдёт.
— Итак, Синклер, какой вывод? Сильно меня потрепало?
— Ваше состояние не настолько тяжелое, как я предполагал сначала, — признался целитель. — Тонкое тело, конечно, серьёзно пострадало, но видна тенденция к восстановлению. Правда, как-то странно оно идёт. Мне сложно давать прогнозы, потому что прежде я даже не слышал о подобных случаях.
— Я теперь истинно-темный или смогу хотя бы на минимальном уровне пользоваться Светом?
Прежде, чем ответить, Синклер думал не менее минуты. Наконец разродился:
— Скорее всего, светлые заклинания для вас отныне недоступны. Я не стал вас класть в бассейн, потому что содержащаяся в нём энергия на ваше тонкое тело подействует негативно. Параметры не противоположны, но чрезвычайно сильно отличаются.
Хреново, чё. Считай, двадцатая часть нашей библиотеки для меня теперь бесполезна. Склонность Черной Воды ко Тьме вовсе не означает, будто мы игнорируем остальные аспекты проявления энергий Изнанки. Зато теперь понятно, почему я проснулся у себя в комнате, а не во флигеле целителей, где имеется прямой канал к источнику Жизни.
— Вставать можно? Есть хочется.
— Лучше полежите денек. У вас очень много микротравм и повреждена нервная система, вы едва не сломали себе позвоночник. Надо дать организму отдохнуть. К тому же, родственная сила госпожи благотворно влияет на темп восстановления.
— Мерри не пострадает?
— Нет, что вы, — покачал головой Синклер. — Эффект передачи силы между близкими родственниками давно изучен, вреда от него никакого.
Интересно, когда я успел позвоночник повредить? Скорее всего, о землю бился в конвульсиях. Выслушавшая указания целителя Феба вышла распорядиться насчет завтрака (по времени, наверное, обеда), а я стал думать, насколько реально выяснить у наставников подробности. Вредные старики сами не заявятся, приказать им я не могу. Может, они Синклеру что рассказали?
— Владыка Хремет сказал только, что вы перенапряглись, вызывая старшего демона, — развел тот руками.
— Духа. Старшего темного духа.
— Думаю, мистер Блэкуотер, с точки зрения последствий разницы никакой.
— Не скажите, — возразил я. — Разница принципиальна. У демонов есть физическая форма и вообще они охотнее работают с материей. Призыв его обошелся бы мне в большее количество травм, зато тонкое тело осталось бы целее.
— Вот как? Не знал, благодарю.
— Пользуйтесь на здоровье. Учитывая тенденцию, вам такие нюансы стоит знать.
Я должен был предусмотреть, что Леро попытаются разорвать грань. Они этим постоянно занимались. Просто для волшебников обращение к Изнанке сравнимо с использованием атомной бомбы, оно считается последним аргументом, на него идут от полной безнадеги и отчаяния. Моя ошибка.
Получается, я пострадал по собственной глупости. Но оно хотя бы того стоило? Клинок Проклятых ликвидировал прорыв?
— Вы не слышали, в Туманном Лесу всё по-прежнему? Олдоакс и Рейские холмы уцелели?
— Последние сутки я нахожусь здесь, с вами, мистер Блэкуотер, никаких новостей не знаю. Но можно посмотреть утренние газеты.
Всю первую страницу «Таймс» занимала статья, посвященная чрезвычайному происшествию на границе Туманного Леса. Газетчики утверждали, что там произошел прорыв (правда), якобы закрытый преподавательским составом школы. Вполне возможно, сородичи из Олдоакс действительно поучаствовали, спорить не готов. Остальная часть статьи представляла собой перечисление версий, домыслов и цитат различных чиновников, обещавших разобраться и покарать.
Черная Вода не упоминалась, неизвестный темный дух — тоже.
Итак, рассуждая логически, не заметить призыв Клинка Проклятых сородичи не могли. Не удивлюсь, если его появление в реальности ощутили даже за Каналом в Европе. Значит, о событиях в поместье Леро они более-менее осведомлены и сейчас в прямом смысле землю роют, пытаясь составить точную картину происшедшего. Поймут они, кто там отметился? Безусловно. Другой вопрос, сколько времени им потребуется, чтобы поверить в то, что одиннадцатилетний пацан прямым призывом вытащил старшего духа, да ещё и удержал его нужное время. И живым остался.
Какие у них могут быть ко мне претензии? Сложный вопрос. Закон я, вроде, не нарушил. Да, в результате моих действий случился прорыв, но я же его и закрыл, то есть сам накосячил, сам и исправил. Может, пострадали интересы других Священных Домов? Тоже вроде ничего такого.
— Феба, — обратился я к вернувшейся родственнице. — Сегодня и вчера какие-нибудь письма приходили?
— Приглашение на приём к владыке Серебряного Утра и программа следующего заседания Совета Мудрых, юный лорд. Как вы и приказывали, на приглашение я отослала отказ.
Тогда ждём. Сначала переговорю с Финехасом, выясню, где наши големы и блокаторы, успел он их забрать или нет, имелся ли у людей в поместье хотя бы крошечный шанс выжить. Там, конечно, полный хаос творился, но вдруг? Потом подумаю, давать о себе знать или лучше затаиться, подождать, пока ажиотаж стихнет.
Обед состоял из наваристого бульона с белым хлебом и овощного салата — твердое мясо Синклер запретил. Обещал, если желудок выдержит, разрешить вечером курятину. К еде прилагались зелья, пить которые следовало до, во время и после, так что удовольствия никакого. Поев, я немного повалялся в постели, с сестрой в куклы поиграл (очень увлекательное занятие при правильном подходе), поспал, попробовал читать… Не выдержал и пошел в боевой зал. Душа требовала информации.
Финехас меня ждал. Он с насмешкой смотрел, как я ковыляю от входа, где-то на середине зала кивнув на скамейку возле стены:
— Садись. Сегодня можешь говорить вслух.
— Спасибо, — я осторожно опустился на твердые доски. Вроде, недолго шёл, а сил нет и пот льёт градом. Прав был Синклер, надо отлежаться. — Наставник, что было после призыва? Ничего не помню.
— Клинок залатал прорыв, я взял тебя, големов и переместился в поместье, — пожал плечами древний воин. — Те низшие, которых ты искал, мертвы. Спрашивай.
— Там блокаторы оставались.
— Скорее всего, провалились на Изнанку. Я их не почувствовал.
Понятно. Артефакты мы потеряли, потому что искать их можно вечно. Хорошо хоть големов сохранили — их изготовить намного сложнее.
— Кто-нибудь из Священных Домов нас видел?
— Сомневаюсь. Со стороны школы шло воздействие, им было не до нас.
Вот в чём меня могут обвинить. Угроза жизням детей Священных Домов и их вассалов. Сегодня же напишу Годиве, узнаю, что там у них происходило и насколько велика была опасность.
Немного помолчав, наконец задал мучивший с момента пробуждения вопрос:
— Почему ты меня не остановил?
Я сознательно не стал уточнять, про какой момент спрашиваю: начало штурма или, когда я только собирался призвать Клинка. И тогда, и тогда Финехас мог бы вмешаться. Не захотел.
— Глава Дома не может быть трусом, — наставник задумчиво почесал бороду и внезапно признался. — Я рад, что мне не пришлось тебя казнить.
Охренеть, какие нежности.
С точки зрения наставника, происшедшее стало неплохим уроком мне. А также хорошей проверкой, чего на деле стоит наследник. Если бы я сбежал, поставил свою жизнь выше долга, Финехас не церемонился бы — ему хватило ошибки с Лотарем. Он не позволит снова встать во главе Черной Воды недостойному. И плевать он хотел на ранение или возможную смерть ученика, наставник готов рискнуть ради точного знания, достоин ли я будущего титула.
Он — воин. Для него смерть всегда рядом, чего её бояться?
Мой второй учитель придерживался схожих воззрений на воспитание молодежи, потому что критиковать Финехаса не стал. Будь он не согласен, не преминул бы высказаться — у них очень сложные отношения. Зато Хремет с удовольствием изругал меня и долго объяснял, почему прочие Дома прямо сейчас ничего Черной Воде не выскажут, зато позднее обязательно попытаются надавить.
Прямой призыв, тем более старшего духа — весомая заявка на становление владыкой. Не сейчас, конечно же, в обозримом будущем. Самим фактом выживания я доказал, что в должной степени понимаю мышление сущностей Изнанки и способен эффективно с ними взаимодействовать. Остальное — личная сила, знания, союзники, ресурсы — приложится.
Сильные маги всегда являлись весомым политическим фактором, сильные маги из Священных Домов одним своим присутствием на игровой доске меняли систему сдержек и противовесов. Ограничения Незримой Власти до известной степени сдерживали их порывы, однако при желании способ вмешаться в жизнь смертных находился всегда. Где лежат пределы власти владык, вовсе сказать сложно, потому что они, во-первых, воспринимают прошлое, настоящее и будущее комплексно, тем самым обретая способность рушить любые интриги до того, как те задумываются; во-вторых, без всякой магии, за счет опыта и интеллекта, способны направить события в нужное им русло. Сила, превращающая каждого в армию в одном лице, является приятным бонусом, не более.
Своим поступком я показал, что у меня есть шанс. Конечно, требуются учителя, время, ментальные и физические усилия, длительные ритуалы и прочее, прочее, прочее. Но одно из главнейших условий, понимание обитателей Изнанки, выполнено. Следовательно, есть высокая вероятность, что будут выполнены и остальные.
Короче говоря, сейчас на меня обратят внимание даже те, кто раньше в мою сторону смотреть не хотел. Сородичам нужно понимание, что я из себя представляю. Можно иметь со мной дела или нельзя, насколько поддаюсь чужому влиянию, чего хочу, какие цели ставлю, на какой крючок меня можно подцепить. Вменяемый или имеет смысл сразу грохнуть, пока маленький и угрозы не представляю. Тут я вспомнил, в каком виде предстал перед Дарием Незримых Путей и чего-то приуныл…
Вдобавок чисто человеческие структуры на Черную Воду глядят со страхом, подозрением и ненавистью. Одна церковь чего стоит. Та самая, с которой я недавно демонстративно отказался идти на контакт. Причем даже сейчас считаю, что правильно поступил, потому что святые отцы людям умней и опытней меня головы успешно морочили. Обрадует их мой потенциал? Сомневаюсь.
Пара дней у меня есть. Надо через связи на Перекрестке выяснить, какие слухи бродят по Совету Мудрых, Министерству и в кулуарах правительства; списаться с Годивой и лордом Калмом; выполнять все предписания Синклера, потому что силенки мне скоро понадобятся. К моменту, когда меня начнут пробовать на прочность, я должен восстановить контроль над магией и разобраться, что во мне изменилось. Не предполагать, а точно знать.
Интересно, сколько времени мне дадут?

Слабость прошла довольно быстро — уже через неделю я приступил к тренировкам. Только физическим, с магией Синклер сказал подождать, пока не окрепнет новая структура тонкого тела. По его предположениям, на окончательное выздоровление потребуется месяца три, хотя он оговорился, что может ошибаться. Случай для него новый.
Письмо лорду Калму ушло в первый же вечер. Я написал владыке, что в результате не слишком удачного столкновения с любителями ломать грань из «Высшей Истины» утерял пару родовых артефактов и просил сообщить мне, если министерские их найдут. Попутно упомянул о призыве и полученных травмах, слегка пожаловался на невозможность покидать поместье вследствие оных. Смысла тянуть с сообщением не было, всё равно их эксперты, скорее всего, уже пришли к выводу о моём участии и доложили начальству. В ответ Калм прислал короткую записку с пожеланием выздоравливать и легким укором, дескать, надо аккуратнее действовать. Примерно тогда же пришло вежливое письмо от лорда Говарда, начальника Особого отдела Скотланд-Ярда. В чрезвычайно вежливых выражениях лорд интересовался, не имеет ли Священный Дом Черной Воды отношения к связанному с похищением человека инциденту в ресторане «Чайка», и если да, то какова причина подобных действий с нашей стороны. Значит, Финехаса узнали или меня засекли, а теперь пытаются разобраться.
Изменения внешности в целом завершились, и я вздохнул с облегчением, поняв, что отрастания рогов, копыт, кожаных крыльев и прочих дополнений счастливо избег. Не то, чтобы всерьёз боялся, просто бродили такие мыслишки. Помимо глаз, изменилась структура и цвет кожи — она стала более плотной, идеально белоснежной с серебристым отливом. Легко отделался. Смотрится, конечно, шокирующе, вид то ли ангельский, то ли инфернальный, с человеком при всём желании не спутаешь.
Дополнительный стимул осваивать школу иллюзий, потому что даже на Перекрестке я показаться не решусь. Слишком привлекаю внимание.
Мы с Хреметом долго обсуждали, исполнен ли нами долг до конца или следует продолжить уничтожение секты. Парочка магистров убита, но остальные Леро живы и, возможно, продолжают свою деятельность, в том числе в других странах. В то же время, проклятье с них снято и теперь люди не имеют препятствий, чтобы взяться за расследование всерьёз. Учитывая накопившееся количество претензий с разных сторон, вряд ли Леро удастся долго скрываться. Я подумывал послать письмо Каммингу с уведомлением о выполненной работе и приложить счет за услуги, но потом решил — нафиг. Ближайшие год-полтора постараюсь сидеть тихо и не напоминать о себе.
В конце концов призрак согласился подождать и посмотреть, справятся ли смертные самостоятельно. Министерство Чародейных Дел теперь о секте знает, проколы грани оно больше игнорировать не сможет, так как дело перестало быть исключительной прерогативой Черной Воды. Им придётся вмешаться.
На следующий день вестник принёс послание Годивы. Она, похоже, начала писать его ещё до моего фееричного выступления (или провала) и дописывала после получения письма от меня. Если вкратце — на школе прорыв не отразился. Боевых действий маги не заметили вовсе, последующее явление Клинка Проклятых ощутили только некоторые сильные чародеи из числа преподавательского состава и жителей Рейских холмов. Но так как дух пребывал в реальном мире недолго и видимых последствий его действия не несли, вернее, с расстояния они были не видны, испугаться народ не успел. Небольшие сложности возникли в самом Туманном Лесу, кое-где пространство треснуло и с Изнанки просочилась живность. В принципе, тоже ничего страшного — такое происходит постоянно, только в меньших масштабах. Ректору Олдоакс и его помощникам прибавилось работенки.
Может, бутылку им послать в качестве извинений? Да нет, тут бутылкой не обойдёшься. Когда навещу Олдоакс, извинюсь за доставленные неудобства.
Словом, неделя прошла спокойно. Я спал вволю, ел, гулял с липнущей ко мне сестрой и считал, что нахожусь в отпуске. В определенном смысле, так оно и было. А потом счастливое беззаботное время закончилось и начались суровые будни.
Всё та же «Таймс» опубликовала интервью с заместителем начальника розыскного отдела Министерства Чародейных Дел. Следствие объявили законченным, возложив вину на хозяев поместья. По словам ищейки, те экспериментировали с гранью, применяли запретные практики и в результате не справились с разбуженными по собственной неосторожности силами. Ни «Высшая Истина», ни Черная Вода в интервью не упоминались, что меня более чем устроило.
Слухи, разумеется, ходили, об участии нашего Дома знали или как минимум подозревали многие волшебники. Однако в публичное поле ничего не просочилось. Единственным исключением стала невнятная заметка в «Вестнике правды», желтушной газетенке, специализирующейся на подаче жареных фактов. Тираж у неё мизерный, прямо они меня не упоминали, тем не менее я выписал фамилии журналиста и редактора. Навещу их позднее.
Как ни странно, письмо с просьбой о «прояснении деликатных моментов» от следователей не пришло. Обычно, если у официальных человеческих структур есть вопросы к представителю Священного Дома, устраивается встреча на нейтральной территории, где в вежливой форме у нас выспрашивают всё непонятное. Сейчас то ли вопросов нет, то ли считают момент неподходящим для общения, то ли с психом связываться не желают. Или вмешался лорд Калм, дав необходимые объяснения. Не знаю, как трактовать.
Далее, внезапно я стал чрезвычайно популярен. Большинство Священных Домов прислали именные приглашения на торжества или предлагали встретиться под благовидными предлогами. Ответы писал лично, что-то вроде «благодарю за оказанную честь, но в связи со слабым здоровьем вынужден отказать, так как в ближайшее время лишен возможности покинуть поместье. Тем не менее, как только состояние позволит, обязательно пообщаемся, мамой клянусь». Не цитата, разумеется, просто смысл таков.
Причем обещание искренне собирался исполнить. Пора, пора наводить контакты с другими Домами. Текущих — мало, хотелось бы иметь знакомства в каждом Священном Доме на островах, желательно настроенных к нам хотя бы нейтрально. На практике не получится, с Кровавой Яростью и её союзниками полноценный мир невозможен, но с остальными можно попробовать установить нормальные отношения.
Нежданно прорезался Боччони. Я бы предпочел Санрайзера, но тот молчал. Понимаю его — за последние дни у лорда появилось много материала для размышлений. Зато актер, внезапно ставший моим миньоном, основательно взялся за дело и предоставил список из пяти возможных кандидатур на роль Хреметова репетитора по математике. Причем каждому дал развернутую характеристику на основе личных наблюдений. Мне настолько стало интересно узнать, как ему удалось, что я послал Боччони один из парных переговорных амулетов с инструкцией использования.
— Надо же, — задумчиво прошептало изображение актера, глядя из зеркала. — Не думал, что когда-нибудь доведется воспользоваться.
— Почему? Они не такие уж и дорогие. 
— Дешево стоят модели, предназначенные для магов, мистер Блэкуотер, — вздохнул Боччони. — Или пригодные для коротких расстояний, в пределах десятка миль. Те, которые могут позволить слабосилки вроде меня, в лучшем случае передают звук или цена у них соответствующая. Качество в любом случае оставляет желать лучшего, лицо собеседника расплывается, часто требуется настройщик. Нельзя взять и в оговоренное время просто повесить амулет на зеркало, чтобы начать общаться, такие амулеты могут позволить себе только очень богатые люди, сэр.
— Не думаю, что вы осознаёте реальную ценность этой вещицы, Боччони, —  хмыкнул я. — У неё есть масса дополнительных возможностей. Например, наш разговор очень сложно подслушать, причем речь не только о перехвате. Если бы в вашей комнате находился посторонний, ваш и мой голоса был бы ему не слышимы. 
А ещё через переговорную пару можно посылать не звук, а ментальную волну, обходясь без риска пробудить Изнанку. Кстати, позже обязательно попробую выяснить, вызовет ли звук моего голоса, посланный через амулет, колебания грани. Плюс я слегка подкорректировал внешность, так что не свечу антрацитовыми глазками. Потом, конечно, покажусь во всей, так сказать, красе, но сейчас рано.
— Похоже, в службе вам есть и свои положительные стороны, мистер Блэкуотер, — сделал вывод актер.
— Именно, Боччони. А теперь соберитесь и расскажите, где вы нашли кандидатов. 
— Особых сложностей не возникло, мистер Блэкуотер, — пожал плечами Боччони. — Даже врать почти не пришлось. Я сказал коллегам, что меня исцелил эксцентричный колдун-старикашка в обмен на службу, и теперь я должен найти ему помощника для расчетов. Мне сразу дали десяток адресов, позднее добавили ещё. Осталось обойти каждого и выбрать тех, у кого нервы покрепче.
— Вы уверены в их уровне знаний? 
— Хотя отзывы о них хорошие, сэр, для надежности имеет смысл проверить. Быть может, ваш дед даст какую-нибудь задачу в качестве теста?
— Так и сделаем. Я спрошу его. 
Мы ещё немного поговорили и распрощались к обоюдному удовольствию. Надо же, удивил Боччони. И месяца не прошло, а уже есть предварительный результат. Может, это приобретение окажется не таким бесполезным, как я ожидал.
Лишнее напоминание о том, что нужна свита. Большая и разноплановая.

Глава 18, она же Эпилог

Медитации неподвижные и в движении, дыхательные упражнения, сваренные Фебой зелья по уникальным рецептам, точно выверенные дозы энергии жизни из источника милосердия — я восстанавливался быстрее, чем предполагал Синклер. Мы, носители старшей крови, твари крепкие. Если сразу не убили, выкарабкаемся.
Полноценно заниматься магией я пока что не мог, заново осваивал базу. На проверку заклинаний не замахивался. Представители Священных Домов в понятие «заклинание» вкладывают немного иное представление, чем волшебники людей, у нас оно более расплывчатое, что ли. Взять, к примеру, простой щит (он по-разному называется). Я могу выставить его в виде круга, стены, купола или полноценной сферы, и для меня все они будут оставаться одним заклинанием, только немного разными модификациями. Люди рассматривают их как совершенно самостоятельные заклятья и учат отдельно.
В то же время, для быта у них придумано много всякого и полезного, чего нет у нас. У нас, если вдуматься, почти всё связано с выживанием и Изнанкой, то есть или боёвка, или сенсорика, маскировка, закрытие проколов. Поэтому очень часто встречается ситуация, когда сородич берет изобретение человеческого мага и усовершенствует его, попутно создавая пару-тройку считающихся новыми конструктов. Последние лет двести в таких случаях негласно считается приличным отослать результат изначальному автору с указанием, что вот это придумано благодаря вам, или как минимум сделать сноску в учебнике.
Раньше я владел девятью заклинаниями, каждое в двух-четырёх модификациях. Очень хороший результат для одиннадцатилетки. Обычно в моём возрасте осваивают не заклинания, а приёмы — различные способы использования способностей, не требующие точного контроля и сосредоточенности. Сейчас, чувствую, всё придется восстанавливать едва ли не с нуля. Зато потом, по мнению Синклера, сразу скакну на подростковый уровень, потому что энергетика получила мощный толчок и развивается бешеными темпами. Правда, в одном направлении.
Заниматься долго одним и тем же скучно, из развлечений в доме только сестра, которая, конечно, забавная, но ребенок. С Хреметом или Финехасом долго не пообщаешься, Феба меня слегка побаивается или благоговеет, не разобрался. Поэтому, когда Годива написала, что хотела бы посетить Перекресток в ближайшее время, я, слегка поколебавшись, согласился. Скоро в Олдоакс наступят экзамены и, раз девушка жаждет встречи прямо сейчас, вариантов два — либо её любопытство замучило, либо родственники приказали. В обоих случаях отказ будет воспринят плохо. К тому же, на Перекрестке относительно безопасно, там на меня вряд ли нападут. Я его с семилетнего возраста один посещаю, и никто убить или похитить не пытался. С другой стороны, кому я прежде был нужен?
Сидеть в поместье безумно надоело. Амулетов двойную порцию нацеплю и пойду, прогуляюсь в приятной компании. Заодно узнаю, чего от меня хотят и какие слухи бродят.
Встретиться условились возле северного, Шотландского перехода. Единственного из основных проходов на Перекресток, почти не сменившего место привязки, он как находился в Глазго, так до сих пор туда ведет, только переехал в реальном мире на пару миль южнее. Муниципалитет города отчаянно сопротивляется попыткам короны извести торговлю с доменом, через нас проходит поставка ряда товаров для судостроительных верфей. К тому же, торгаши Перекрестка крепко повязаны с контрабандистами, держат на содержании таможенников, нашли общий язык с профсоюзными лидерами Глазго и в целом ссориться с ними властям не выгодно.
Прийти в одиночестве Годива, конечно, не могла. Молодую девушку благородного рода обязана сопровождать свита и телохранители, не столько для охраны, сколько для демонстрации статуса. Поэтому компанию Годиве составили уже знакомый Эксетер, сразу представленная мне наперсница по имени Джейн Форестер и двое мужчин в приличных костюмах с повадками боевиков, Майкл Блиш и Дитрих Цейсс.
— Предлагаю сначала пройти на Рынок, в центральную часть, а потом осмотреть остальные. Кроме Белых Стен и Попрошайки. 
— Как скажешь, — пожала плечиками девушка. — Тебе лучше знать, что здесь интересного. А почему мы не пойдём в эти две, о которых ты сказал?
— Белые Стены — сверхреспектабельная обитель богачей и сильных магов. Из развлечений там единственный на Перекрестке садик с небольшим фонтаном. Магазинов и лавок нет, чтобы куда-то зайти и с кем-то пообщаться, надо заранее записываться. Смотреть банально нечего, разве что на оградные решетки любоваться — они у каждого особняка разные. 
— Нет уж, — наморщила носик Годива. — Я их в Лондоне насмотрелась.
— Вот именно. Что касается Попрошайки, то это обычные трущобы. Все они одинаковые — грязь, вонь, нищета. К тому же, публика там отчаявшаяся, иногда попадаются совершенно безбашенные типы, готовые ради пары монет кого угодно ножом ткнуть. Или порошком каким закинутся и не соображают, что творят. 
— И власти ничего не делают? На Перекрестке вообще есть орган управления?
— Конечно, есть Совет, мэр, стражники, старосты частей со своим аппаратом. Полноценное правительство с бюрократией. Стража периодически чистит Попрошайку, но через пару месяцев она возрождается в прежнем виде. 
— Надо же! Мне казалось, тут анархия и право сильного.
— Анархия не могла бы противостоять короне и церкви, во всяком случае, не долго. А право сильного ты увидишь в Кровавом квартале — там старостой становится командир крупнейшего отряда наёмников. Вернее, кто из капитанов собрал бо льшую поддержку, тот и староста. 
— И что? Они дерутся между собой?
— На выборах — нет, хотя дуэли или групповые схватки случаются часто. Внутри квартала признаётся Божий суд, его тоже иногда назначают. Посторонних на него не допускают, —  заранее ответил я, оценив выражение лиц спутников.
— Ну вот, — демонстративно расстроилась Годива, с жалобным видом глядя на Форестер, — самое интересное не увидим. Ты присутствовал, тебе можно?
— Дважды, в качестве свидетеля. 
— И… как?
— Быстро. Годива, это не развлечение. 
— Да я понимаю, — вздохнула она. — Просто немного обидно, что ожидала дикой вольницы и пиратского гнезда, а оказалась в обычном городке.
— На небо посмотри,  — посоветовал я. — Солнце видишь? 
— Вижу. Подожди, откуда оно здесь?
— Сложнейшая иллюзия, полностью имитирующая участок неба над Ирландским морем. Не делай поспешных выводов. Перекресток — нейтральное место, созданное для переговоров и торговли. Инциденты случаются постоянно, но возмутителей спокойствия немедленно давят совместно администрация и торговцы. Существующий статус всех устраивает, изменения его никто не хочет, посетителям не показывают того, чего им видеть не следует. 
— Ну ты же поможешь нам разобраться? — сделала щенячьи глазки Годива.
— Чтобы полноценно понимать Перекресток, на нём надо жить. У нас всего лишь ознакомительная экскурсия. Давайте для начала попробуем на Рынке в лавках не застрять, а потом уже будем думать, на какую такую экзотику глянуть. 
Свита мисс Голденби не стремилась влезать в разговор и больше крутила головами, иногда переговариваясь между собой. Мы шли по одной из четырех главных улиц, наиболее престижных и благоустроенных, хозяева расположенных на них лавок уделяли много внимания оформлению витрин. Посмотреть было на что и на кого — ради престижа в качестве продавцов или охранников многие нанимали нелюдь. Кстати, надо сводить Годиву к Арундхати. Одна из немногих оставшихся на Земле нага будет рада заполучить клиентку из Священного Дома, раз уж мы у неё покупаем что-либо редко.
Предчувствия не обманули — в магазинах Рынка девушки застряли на три часа. Они бы и больше времени потратили, выбирая украшения и сравнивая оттенки тончайших ароматов благовоний, восхищаясь изысканными узорами иноземных тканей или разглядывая оригинальные диковинки, если бы не выразительные лица мужской части свиты. Я морально к чему-то похожему подготовился, поэтому страдал не сильно. Потом, нагруженные покупками — частично, многие лавки предлагали доставку, — вся компания зашла в «Клевер», где я представил хозяина Годиве. Посидели, отдохнули, обсудили свежие впечатления.
Набрались сил для дальнейшей прогулки.
Посетили мебельный салон, где хозяева выращивают обстановку по желаниям заказчиков. Сходили на бывший рабский рынок, посмотрели на устраиваемые на нём бои химер. На улицу химерологов тоже зашли, правда, быстро оттуда удалились — Годива пыталась посмотреть, чем торгуют в лавке с изображением осьминога на вывеске. Пришлось объяснять, что Данзо-сан специализируется на изготовлении химер для одиноких скучающих женщин, «а теперь рассмотри вывеску внимательнее и дай волю фантазии». Судя по полыхнувшему на щеках румянцу, фантазия у девушек работает что надо. Зашли в парочку оружейных магазинов, мужчины приценились к клинкам и броне. Посетили магазин Старого Джо, где я обменялся с двоедушником парой мелких колкостей, понятных исключительно посвященным. Поддавшись на уговоры, сводил всех к Шульману, широко известному в узких кругах торговцу чернухой. Пока остальные, поёживаясь, бродили между стеллажей, впечатлённые разнообразием выбора, мы со старым евреем легонько поспорили. Шульман — фанатичный представитель этрусско-римской школы с её любовью к начертательной магии, у него дома настоящий фонтан Анны Перенны устроен. Не отвергая достижений направления, скажу только, что есть более эффективные способы проклясть или излечить человека. Даже среди направлений, принятых у смертных.
В общей сложности мы бродили уже шесть часов. Экскурсия подзатянулась, все устали и перед тем, как возвращаться домой, Годива предложила немного отдохнуть и посидеть в кафешке. Мы находились в Суконном поселке, здесь как раз имелась одна поприличнее, туда я компанию и повел.
— Потрясающе! — Форестер, когда обвыкла, оказалась той ещё болтушкой. — Столько всего! Я о многих вещах только слышала и даже не предполагала, что они свободно продаются.
— Не совсем свободно, — поправил её Эксетер. — Всё-таки посторонний попасть на Перекресток не сможет, требуется поручитель.
— Ну всё равно! Они просто лежат под стеклом, их может купить любой, у кого есть деньги!
— Наверняка существуют товары и услуги, которые посторонним не предлагают. Так? — хитро посмотрела на меня Годива.
Я молча склонил голову. Есть товары, которые не предлагают даже мне. Рабы, краденые артефакты Священных Домов, кое-какие вещества и культовые предметы. Безусловно, если понадобится, я узнаю имена продавцов и получу нужное, но первыми ко мне не подойдут.
— Знаешь, теперь я понимаю, почему ты с таким скепсисом слушал мои рассуждения о школе и получаемых там связях, — неожиданно сказала девушка. — Практически всё, что даёт Олдоакс, ты можешь получить здесь. Ты ведь не в первый раз выступаешь гидом?
Не помню, чтобы я выражал скепсис вслух, хотя в мыслях что-то промелькнуло. Она уловила эмоции или настолько хороша в чтении микромимики?
— Сородичи из других Домов часто появляются на Перекрестке. Если кто-то из них обратится за консультацией, я, естественно, не откажу в помощи. 
— Это я и имею в виду, — довольная услышанным, кивнула Годива. — Черная Вода практически получила карманный аналог Министерства. Неудивительно, что Бладрейджи пытаются его разрушить.
— Разве они пытаются? 
— Их вассалы поддерживают любые инициативы, направленные на подчинение или ликвидацию Перекрестка.
Вдох. Выдох. Короткая техника сосредоточения, смывающая накопившуюся усталость. Вот и начался разговор, ради которого сюда прислали Годиву.
— Неприятно слышать. Я-то надеялся, им хватило последнего урока. 
— Совершенно напрасно, они не успокоились. Так что, если не хочешь в один прекрасный день обнаружить толпу враждебных магов на Рынке, присматривай за ними. Ты не думал занять кресло в Совете Мудрых?
Незачем. Бладрейджи, какие бы усилия они ни предпринимали, ничего не добьются. С недавних пор существует негласная договорённость между администрацией Перекрестка и короной, по ней сюда не пускают германцев, снабжают правительство полезной информацией и рядом дефицитных товаров. Взамен мы получили гарантию неприкосновенности. Ничего этого я объяснять не стал, сказав вслух другое:
— Я всего две инициации прошел, права голосовать в Совете не имею. 
— Прямой призыв старшего духа вполне можно засчитать за третью инициацию.
— Не все с такой трактовкой согласятся, а спорить я не буду, —  я сделал жест рукой, показывая, что обсуждать тему дальше не намерен. — Многие знают? 
— Ещё бы! Самое громкое событие за последние лет сто, его во всех Домах обсуждают! Как тебе удалось?
— Обстоятельства вынудили. Поверь, я не планировал. 
А вот насчет наставников уверенности нет. Эти — могли.
— Верю, конечно, — согласно кивнула Годива. — Внешность сильно пострадала?
Очень женский вопрос, мужчина спросил бы в первую очередь о силе, о способности чаровать. Что ответить? Феба, например, считает, что внешность не пострадала, а вовсе даже наоборот. Готова часами тайком рассматривать.
— В толпе не потеряюсь,  — наконец, сформулировал я.
Девушка скорчила сочувствующую гримаску, дескать, крепись, бедолага. Тихонько слушавшие наш разговор Эксетер и Форестер с любопытством уставились на меня, пытаясь определить иллюзию и не решаясь использовать магию для проверки. Блиш и Цейсс сидели за соседним столиком и больше смотрели по сторонам — явные телохранители, они не входили в свиту Годивы и служили её отцу. Силе и влиянию Золотых Пчел можно только позавидовать и вспомнить, что этот Дом, по сути, в человеческом высшем обществе выполняет функцию представителя конгломерата двух десятков Священных Домов. Чего им от меня надо?
— У нас в Доме очень хорошие целители. Тебе не откажут в помощи.
— Спасибо, но я предпочту сам разобраться с этой проблемой. Наш целитель достаточно компетентен. К тому же, приняв твое предложение, я невольно нанесу обиду Серой Золе, чего не хотелось бы. 
— Ты с ними общаешься? Халти не говорил, что знаком с тобой, — нахмурилась Годива.
— Понятия не имею, кто такой Халти. Я переписываюсь с главой Дома. 
— Мы вместе учимся, он на год младше. Значит, эн Хумбан-Риш тоже предлагал своих врачей…
— Не только он. В последнее время я стал очень популярен. 
— Да потому что всем интересно на тебя посмотреть! Черная Вода совершенно напрасно ведет затворнический образ жизни, ни с кем не встречается, никуда не ходит. Что тебе стоит посетить хотя бы один приём?
— Меня останавливает забота о собственном душевном здоровье. 
Годива ещё долго уговаривала меня куда-нибудь сходить, хотя бы к ним в гости. Я отнекивался, приводя в качестве аргументов шутливые и дебильные причины, вызывая невольные улыбки на губах девушки и её спутников. Цель Голденби очевидна — они желают ввести Черную Воду в свой круг, чтобы постепенно втянуть в политику и пользоваться нашими ресурсами для достижения своих целей. Их раздражает наше нежелание бежать в общей упряжке. Действуют медленно и мягко, шаг за шагом, начинают с обычного общения, с мелочей, незначительных услуг и подарков, привязывающих сотнями незримых нитей к дарителю. Владыка Калм поступает так же и хочет того же, только под своим руководством и в союзе с его Домом. В принципе, всех их можно понять, но их устремления противоречат нашим, поэтому я постараюсь игнорировать любые предложения, сколь бы привлекательными они не были.
Получится у меня? По плану через два-три года закончится перевооружение английского флота на современные образцы оружия, тогда же завершится реформа армии. Имперцы, судя по газетным сообщениям, наметили те же сроки для ввода в строй последней серии сверхдредноутов. Начнётся война. Священные Дома, привязанные к Министерству Чародейных Дел, не смогут избежать участия в ней, хотя бы косвенно и частично. Им станет не до втягивания упрямца Майрона в сферу своего контроля, у них появятся совершенно другие приоритеты. Предстоящая заваруха обещает длиться долго, примерно столько же, сколько в известной мне истории прошлого мира. Потом — период восстановления на десятилетия, перераспределение лакомых кусков и зализывание ран.
Короче говоря, нужно продержаться три года и ни во что не вляпаться. Дальше будет проще, от меня отстанут.
С Хреметом мы встретились поздно вечером, почти ночью. Пока закончили полезные, но (что стоило мне запасов терпения, красноязычия и немалой изворотливости) безрезультатные переговоры с милой девушкой — посланницей своего Дома, пока проводил их до выхода с Перекрестка, пока добрался до поместья прошло немало времени.
Призраку идея тестирования кандидатов понравилась, он быстро подобрал задачу и сейчас сидел, просматривал первые два ответа. Вернее, один ответ — неверный вариант, с презрением отброшенный, валялся на полу. При моём появлении старик оторвался от своего занятия и вперился тяжелым взглядом:
— Понравилась?
— Годива? — признаться, своим вопросом он несколько выбил меня из колеи. — Ну, она хорошая девушка. Умная, хитрая. Жаль только, слишком хитрая и предана интересам своего Дома.
Держащая посох рука призрака чуть шевельнулась и я, наученный горьким опытом, разорвал дистанцию, отшагнув назад.
— Раз уж ты упорно отказываешься заключать брак с Мередит, — принялся объяснять очевидные для него истины владыка, — первой госпожой Дома должна стать девушка достойного происхождения. В наложницы можешь брать, кого захочешь, но женами становятся только дочери Священных Домов. Чем раньше начнёшь искать, тем лучше. Обсуждения условий брака иногда длятся десятилетиями, заключаемые союзы длятся века.
Золотые Пчелы, пусть и не являются полноценным Священным Домом, выглядят перспективно. То, что девочка умна и заботится о своих, её достоинства. Если она здорова и способна выносить сильных детей, то чего ещё надо требовать от будущей супруги?
— Она должна ставить благо мужа и детей выше приказов родителей?
— Ты прав, — с неохотой согласился призрак. — Много благородных родов пострадали из-за этого. Мы тоже не избегли неприятностей — мне пришлось казнить жену младшего сына и ввязаться в ненужную войну.
— Через пару месяцев Синклер признает меня выздоровевшим, и я начну посещать другие Дома. Уверен, мне представят девушек подходящего возраста, тогда и будет, что обсуждать, — предложил я не пороть горячку. Перспектива женитьбы малость пугала и вызывала чувство бегущего по спине холодка. В то же время я понимал, что избежать её не получится. Говорить о неминуемой потере свободы не хотелось, и я сменил тему: — Кстати, по поводу Синклера. Следует показать ему парочку подходящих книг из малой библиотеки. Я собираюсь предложить целителю вассалитет, было бы неплохо подтолкнуть его мысли в правильном направлении.
— Я поговорю с ларом, — не считая нужным попрощаться, Хремет вернулся к прерванному занятию.
Библиотека разделена на три, вернее, три с половиной части. Большую, открытую для любого, получившего разрешение; малую, куда допускаются совершеннолетние члены рода и вассалы; закрытую, предназначенную для старших членов Дома. В последнюю женщинам хода нет, если только они не отказываются от замужества или их мужья становятся примаками. Ещё есть небольшое собрание по-настоящему мощных ритуалов и сведений, доступ к которому имеют глава, его наследник и некоторые старейшины.
Синклер пока считается гостем поместья, а я неполноправен, поэтому вынести книжку из малой части не могу. Пришлось просить Хремета, каким-то образом умудряющимся договориться с хранителем библиотеки. Целителя надо простимулировать, потому что принятие вассалитета — процесс сложный, идущий одновременно с образованием новой ветви рода Синклеров и принесением обоюдных клятв. У людей вдобавок торжествует бюрократия, заполняются тонны бумаг, которые регистрируются в различных учреждениях.
Пока шел к себе, мысли вернулись к женитьбе. Даже не столько к женитьбе, сколько к моему отношению к ней, сложившемуся пониманию своего места в жизни и удачно завершившейся истории с наложенным предками проклятьем. Похоже, я наконец-то определился, кем являюсь сейчас и кем стану в будущем, каков мой долг, привилегии и обязанности.
Чем старше я становлюсь, чем сильнее врастаю в роль наследника Священного Дома, тем равнодушнее отношусь к делам смертных. Не понимаю, хорошо это или плохо, сейчас просто констатирую факт. Во мне ничего не всколыхнула просьба Камминга, офицера, защищающего страну, в которой я, в общем-то, живу. Оставила равнодушной история подростков, рассказанная Беатрис. Не трогает знание что Перекресток, находящийся под покровительством Черной Воды, служит перевалочной базой для потоков наркоты, оружия, запрещенной литературы и ингредиентов.
Люди есть люди. Они творят зло. Всегда.
У меня нет права бороться с ним.
Да, есть определённые моральные нормы, которые я не хочу нарушать. Но стал бы я, скажем, мешать той же торговле наркотой, если бы мог? Сомневаюсь. Во всяком случае, пока она не затронула бы меня лично. Наверное, это неправильно, потому что грязь надо чистить, и не важно, какого она происхождения. Но в меня вбито сотнями наставлений, десятками исторических примеров, рассказами из опыта наставников — Священные Дома не должны вмешиваться. Люди должны сами совершать ошибки и учиться на них. Познавать добро, зло, искать справедливость. А я теперь не человек.
Понимание пришло недавно, постепенно сложившись из мелочей. Из безуспешно пытающегося сбыть залежалый товар торговца, чья аура истекает ложью и жаждой обмана. Из удивленного портного, видящего два оттенка цвета там, где я различаю двадцать. Из неуклюжих действий волшебников, использующих инструменты для создания простейших заклинаний. Из способности без напряжения приседать с собственным весом на плечах и часами бегать со скоростью призовой лошади.
Мышление изменилось в последнюю очередь. Или просто я наконец-то обратил внимание, слишком ярко отреагировав на сообщение того преподобного, Рассела? У меня ведь не возникло сомнения, начинать следствие или нет. Грань — прорвана, остальное вторично. Лет пять назад я бы задумался, а наше ли это дело, сейчас просто пошёл и пресек нарушение Закона. Без рефлексий, без жалости, с полным осознанием необходимости действовать решительно и жёстко.
Именно возникшая отстранённость мешает согласиться на предложение других Домов, пытающихся вернуть Черной Воде активную социальную роль. Если бы речь шла исключительно о взаимодействии с сородичами, можно было бы согласиться — но они же хотят видеть меня в Совете Мудрых, в Министерстве, повязанным взаимными обязательствами с людьми.
Оставят нас в покое? Нет, ни в коем случае. Другие Священные Дома упустили шанс с Лотарем, они увидели мой потенциал, они оценили полезность Перекрестка и теперь не успокоятся, пока не привяжут нас к какой-либо группировке. Попытаются превратить Черную Воду в одного из равных игроков внешне, а по факту — исполнителем навязанных решений.
Всё моё нутро противится перспективе стать чужим инструментом.
Можем ли мы остаться сами по себе? Да, почему нет? Надо всего лишь суметь балансировать между группировками до тех пор, пока не станем достаточно сильными. Завести крепкие связи не только с английскими Домами, желательно вовсе неевропейскими; укрепить своё положение на Перекрестке, чтобы у торговцев мысли не возникало о смене покровителя; развиваться самому, превращаясь в по-настоящему опасного бойца. Статус защитит далеко не от всех угроз…
Тем более что магия мне нравится. Нет, не так — магические способности постепенно становятся настолько естественны, что отказ от них кажется невозможным. Теперь я понимаю, почему так мало сородичей, услышавших Зов Старейших, выбирают путь отвергших, рвут связи с Домом и остаются в привычном мире. Их единицы в каждом поколении и у каждого есть более чем веские причины остаться.
Раньше, лет пять назад, магия казалось чем-то чуждым. Мистическим, пугающим, непонятным. И это тоже — то, что во мне изменилось.
Дел предстоит много. Воспитывать Мерри, обзаводиться вассалами, собирать должников. Готовиться к схватке с ничтожеством, по нелепому капризу удачи занявшим трон главы рода. Учиться лгать и изворачиваться, не давать обещаний, защищать доверившихся мне, с достоинством нести ответственность за свою и чужие судьбы.
И почему мне совершенно не страшно, а губы разъезжаются в довольной улыбке?

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox .

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.
Страница книги: Наследие Черной Воды